истории с фикбука

  Chibi Sanmin   

Кёнсу как раз жарил последний блин, когда в прихожей хлопнула дверь и раздался приближающийся топот маленьких ножек.
— Папочка! — звонко крикнул вертлявый черноволосый малыш, обхватив ручонками колени отца и преданно заглядывая ему в глаза.
— Здравствуй, маленький, — подхватив сына на руки, улыбнулся Кёнсу.
— Я не маленький! Мне скоро пять исполняется! — гордо заявил малыш-омега, показав растопыренную ладошку. — А блинчики с вареньем?
— С вареньем! Иди мой руки!
Поставив сына на пол и легко шлёпнув его по попе для ускорения, Кёнсу улыбнулся заглянувшему на кухню мужу и вновь повернулся к плите. Стоило родным рукам обвиться вокруг талии, а носу жадно проскользнуть по шее, как омега не смог сдержать тихого стона. Откинув голову на плечо альфы, мужчина сладко зажмурился и облизнул губы — течка закончилась почти месяц назад, но терпкий запах мужа продолжал будоражить всё естество омеги.
— Смотри, что я купил! — гордо заявил супруг, протянув омеге крепко сжатый кулак.
Доверчиво подставив ладонь, Кёнсу в ужасе округлил глаза, когда на неё высыпалась целая горсть ярких упаковок презервативов.
— Ким Чонин, ты с ума сошёл?! — зашипел разъярённо омега. — У нас ещё старые запасы не кончились, а ты новых прикупил!
Раздражённо швырнув презенты на стол, Кёнсу отошёл к окну и принялся бездумно переставлять горшки с цветами. Вот что за жизнь, а? У всех мужья как мужья, и только у него такой... особенный!
— Ну, маленький, я просто беспокоюсь о тебе! Ты же не выдержишь ещё одной беременности, а таблетки плохо на тебя влияют.
— А может быть это ты не выдержишь?!
— Родной мой, я очень люблю детишек. Но может лучше сиротинку какую возьмём и воспитаем, м? В средствах мы не ограничены, да и Бэкхённи обрадуется братишке, — Чонин миролюбиво поцеловал мужа в плечо, но тот лишь раздражённо увернулся, отстранённо глядя во двор.
— Ой, папочки! Вы купили воздушные шарики на мой день рожденья?
Одновременно обернувшись, мужчины в ужасе уставились на сына, пыхтящего над яркой упаковкой, не поддающейся неуклюжим детским пальчикам.
— Бэкки, это сюрприз, — ласково прощебетал Кёнсу и, послав мужу убийственный взгляд, убежал прятать подаренное добро в верхний шкафчик в ванной.
Ужин проходил в умиротворённой и чинной обстановке. Блины ушли на ура, и омега с трудом смог оторвать сына от вазочки с клубничным вареньем. Вымазанный в сиропе с головы до ног, Бэкхённи счастливо улыбался и похлопывал себя по округлившемуся животику.
— Папочки, а я мужа себе нашёл! — гордо заявил маленький Ким, с удовольствием глядя, как поперхнулся отец и спокойно улыбнулся папа.
— Ты про Чанёля, да? — без труда догадался Кёнсу, подвинув к сыну чашку с чаем.
— Это случайно не тот долговязый бандит, который отобрал у Лухана плюшевого медведя? — ужаснулся Чонин, сведя на переносице брови.
— Я хотел поиграть с мишкой, а Лухан не стал делиться. Но Чанёль мой принц, поэтому отвоевал эту игрушку для меня, — с гордостью за будущего супруга поведал Бэкхённи.
— О, Господи, кого мы воспитали, — запричитал альфа. — Где я не досмотрел? Что важное я упустил в воспитании сына?
— Только Чанни ничем не пахнет. Как мы поймём, что подходим друг другу? — бесхитростно продолжил Бэкки.
Понимая, что до взрыва осталось совсем чуть-чуть, Кёнсу выбрался из-за стола и подхватил довольного сына на руки.
— Пора искупаться и идти спать. Чонин, убери со стола, — ласково, но с нажимом произнёс омега, утащив Бэкхённи в ванную.
Пока маленький сидел в пенной водичке и с упоением игрался с жёлтой резиновой уточкой с кислотно-красным клювом, Кёнсу пытался объяснить ему, что нехорошо отбирать игрушки у других детей и обижать заведомо слабых. Бэкки понятливо кивал, серьёзно хмуря бровки, совсем как отец, а потом доверчиво позволил вытереть себя большим махровым полотенцем.
Уже лёжа в кроватке, прижимая к себе плюшевую собаку Бусю, Бэкхённи с интересом слушал сказку, не сводя с папы восхищённого взгляда. И после привычного «и жили они долго и счастливо», протянул к Кёнсу ручки, молча прося себя крепко обнять и пожелать самых сладких снов.
— Спи, мой хороший, — чмокнув сына в нос, улыбнулся омега.
— Спокойной ночи, папочка, — уже засыпая, отозвался Бэкхённи.
Заглянув на кухню и убедившись, что Чонин с блеском выполнил поставленную задачу, Кёнсу нехотя поплёлся в спальню. Как и ожидалось, супруг уже принял душ и сейчас в нетерпении крутился на двуспальной кровати, пытаясь принять позу посексуальнее. Вот что за ребёнок? Они уже шесть лет вместе живут, Кёнсу его каким только не видел, даже ставил ему свечи от геморроя, но Чонин всё ещё наивно полагал, что чем-то может его удивить. Ох уж эти альфы!
— Ты чего так долго? — закапризничал Ким, глядя как муж достаёт из шкафа полотенце. — Ещё и мыться пошёл?
— Если бы ты не торопился, то мы бы приняли душ вместе...
— Так я готов!
— Я быстро, — остудив пыл подорвавшегося мужа, мягко улыбнулся омега. — Главное не усни.
Поцеловав Чонина в губы, Кёнсу скрылся в ванной и для надёжности закрылся на замок. Избавившись от одежды, шагнул в душевую кабину и включил воду.
Пожалуй, ему грех жаловаться на жизнь. Его муж — красавец и спортсмен, успешный бизнесмен, обеспечивающий семью всем необходимым. Сын — маленькая гордость семьи, делающий невероятные успехи в музыке. Так чего Кёнсу хочется? Быть может, ещё одного малыша? Но Чонин был прав — повторной беременности омега просто не выдержит.
Вспомнив с содроганием те девять месяцев, когда он носил под сердцем Бэкхённи, Кёнсу принялся усиленно перебирать в голове многочисленные занятия любовью с супругом. Памятуя о сложной беременности, они всегда предохранялись. Конечно, иногда они забывались и Ким кончал в мужа, но за неполные пять лет Кёнсу так и не удалось забеременеть. В последнюю течку их презерватив порвался, но самочувствие омеги было прекрасным, поэтому он и не накручивал себя лишний раз.
Тем не менее, мысли о малыше постоянно его посещали. Хотелось вновь обзавестись трогательным круглым животиком, с любовью покупать одежду и игрушки для будущего малыша, но... Нет! Определённо нет! Кёнсу не выдержит, его нервная система просто взорвётся ко всем чертям! Лучше он будет бухтеть на мужа, ругать за купленные банановые и вишнёвые резинки, но регулярно ими пользоваться.
Выбравшись из душа и толком не вытершись, омега встал боком перед зеркалом и провёл ладонью по плоскому животу. Тяжело вздохнул и открыл зеркальный шкафчик, чтобы достать смазку и презерватив. Вот только взгляд упал на спрятанную в самом углу голубую коробочку. Помедлив, Кёнсу потянулся к ней дрожащей рукой и выудил тестер. Задумчиво повертел в руках и, следуя инструкции, решительно сдёрнул колпачок. Совершив все необходимые процедуры, опустил крышку унитаза и уселся сверху. Подождать пять минут? Да без проблем. Зато последние сомнения развеются, а Чонин подождёт. Кёнсу ведь ждал...

***

Кёнсу ждал не год и не два. Он ждал долгие семь лет, когда развязный и пользующийся бешеной популярностью у противоположного пола Ким Чонин обратит внимание на скромного омегу До Кёнсу. Они вместе учились в старшей школе, поступили в один университет, хоть и на разные факультеты. Абсолютно разные, крутящиеся в разных мирах и, наверное, не притянувшиеся бы никогда друг к другу, если бы не волшебный случай.
Когда университет был с блеском закончен, Кёнсу решил забыть о своей несчастной невзаимной любви и принялся рассылать по различным фирмам своё резюме. Желания взять на работу абсолютного новичка никто особо не проявлял, поэтому когда одна из фирм откликнулась, До едва из штанов не выпрыгнул от счастья.
И каково же было его удивление, когда оказалось, что хозяином компании, куда его приняли младшим бухгалтером на полставки, оказался отец его драгоценного альфы. Сам Чонин тоже начинал с должности рядового менеджера, но лишённый ставших привычными универских тусовок и вечно пьяных дружков, разлетевшихся кто куда, резко стал серьёзным.
С Кёнсу они пересекались то в кафе, то в коридорах. Изредка здоровались, но разговаривать так и не начали. А тут внезапно О Сехун, работающий в одном отделе с Чонином, приударил за До. И Кёнсу рад бы отвертеться, да только Сехун был слишком навязчивым, а Чонин внезапно заинтересовался их романом и стал подозрительно часто зависать в бухгалтерии.
А как-то раз Ким и вовсе зажал пискнувшего До в углу и принялся обнюхивать, словно хищный волк попавшую в капкан добычу. Омега дрожал, пытаясь увернуться, но Чонин уже потерял голову, жадно слизывая чужой запах с покрывшейся мурашками кожи.
Кима повело — они с Кёнсу не были истинными, но их запахи странным образом сочетались. Поэтому альфа выбросил все подавители, которыми пользовался омега, чтобы скрыть непривлекательный по его мнению запах, и с гордостью рассказал всем родным и знакомым, что они теперь пара, особенно грозно глядя при этом на обиженного Сехуна.
Родители Чонина полностью одобрили выбор сына, и всё закрутилось, как в обычном любовном романе — пышная свадьба, медовый месяц на популярном курорте, новая квартира в центре города, первые сцены ревности и неизменно жаркие ночи, в которых влюблённые дарили друг другу нерастраченные ласку и страсть.
А потом Кёнсу забеременел и всё полетело в тартарары.

***

Месяц первый.

Уже неделю омега чувствовал себя плохо — стоило поесть, как тут же начинало тошнить, голова кружилась, а ноги вечно гудели, словно он целый день носился по городу, а не просидел в душном офисе.
Посоветовавшись с более опытными омегами, работающими в бухгалтерии, после работы Кёнсу завернул в аптеку и купил тест на беременность. Ни на что особенно не надеясь, он терпеливо ждал результатов теста, одновременно пытаясь разобраться в очередном отчёте, цифры в котором упорно не сходились.
Когда время вышло, он перевёл растерянный взгляд на тест и мертвенно побледнел — две полоски словно ехидно ему подмигивали и хихикали между собой, дразня протяжным: «Приве-е-е-т, па-а-а-почка!» И да, Кёнсу не был готов к подобному подарку судьбы. У него, извините, отчёты горели, в конце месяца предстоял семинар по новым технологиям, да и ремонт они ещё не закончили.
Конечно, от ребёнка он избавляться не станет, тут и речи не было, но, чёрт возьми, как же всё не вовремя!
— Что это? — в ужасе округлив глаза, выдохнул Чонин, когда за ужином муж протянул ему тестер.
— Поздравляю, ты будешь отцом, — уже успевший немного смириться с мыслью, улыбнулся Кёнсу.
Вилка со звяканьем упала на пол, а челюсть альфы медленно отъехала, обнажая ровные белые зубы. Омега нервно заёрзал, не зная, чего ожидать от супруга — как-то иначе представлялась его реакция на подобное событие.
— Ты не шутишь? — наконец просипел Чонин, хлопаясь на колени и нерешительно подползая к Кёнсу.
— Нет.
— Ты главное не волнуйся! Мы со всем справимся! Боже... Я так счастлив! — и, уткнувшись в недрогнувшие колени мужа, Ким от души разрыдался.
Растроганный омега лишь покрепче его обнял и счастливо улыбнулся — теперь они точно со всем справятся.

Месяц второй.

Живот Кёнсу ещё только начал округляться, а в их квартире уже негде было протолкнуться от коробок с детскими вещами. Казалось, что Чонин скупал абсолютно всё, за что цеплялся взгляд — коляски и кроватки, погремушки и памперсы, пинетки и плюшевых медведей. Кёнсу тайком раздавал это добро — то с соседями поделится, то очередную партию в детский дом отправит. Альфа всё равно ничего не замечал и тащил новые сумки с вещами, словно обезумевший хомяк делая запасы на грядущую зиму.
На все попытки поговорить Ким не реагировал. А когда Кёнсу попросил его остановиться в открытую, оскорбился до глубины души и закатил истерику на тему: «Считаешь, что я недостаточно обеспечен и не смогу окружить достатком нашего сына?»
— Я хороший отец! — кричал тогда Чонин, нарезая круги между колоннами коробок, грозящими обвалиться от малейшего дуновения ветра.
— Ты самый лучший отец в мире, — устало соглашался Кёнсу, лишь закатывая глаза, когда супруг того не видел.

Месяц третий.

— Хватит ходить на работу! — решительно заявил Чонин, уверенно глядя в глаза растерянного мужа. — Либо ты берёшь декретный, либо я тебя увольняю!
— Ты мне сейчас угрожаешь или что? — начал заводиться Кёнсу. — С какой стати я должен сидеть дома?
— Ты беременный!
— Вот именно! Беременный, а не больной при смерти! Я на работе сижу за компьютером, а не мешки таскаю!
— От этого ящика идёт вредное излучение!
— Тогда я просто буду считать цифры и вписывать их в бумажные отчёты шариковой ручкой!
— Тебе нельзя напрягаться — это повредит малышу!
— А что мне можно? Целый день лупиться в телевизор и жрать до посинения?!
— Телевизор тоже вреден! — заверещал Чонин и тут же рухнул в кресло, прижав ладонь к сердцу.
— Что с тобой? Болит где-то, да? — не на шутку перепугался омега, подскочив к любимому мужу.
— Сердце жмёт... Сейчас остановится, — причитал Ким.
— Я вызову скорую!
— Только ты можешь меня вылечить.
И глядя в эту наглую рожу, Кёнсу бесился от одной лишь мысли, что им смели так бесцеремонно манипулировать. Но что он мог ответить мужчине, которого любил больше жизни?
— Хорошо, дорогой. Пусть будет по-твоему!
И дорогому совсем не обязательно знать, что Кёнсу может работать и на дому, высылая уже готовые отчёты на электронный адрес главного бухгалтера.

Месяц четвёртый.

— Ты неправильный беременный, — как-то вечером заявил Чонин.
— А это ты с чего взял? — устало зевнул Кёнсу, подкладывая под поясницу подушку, чтобы было удобнее сидеть.
— Другие беременные постоянно хотят кушать что-нибудь необычное. Например, торт с селёдкой! Или рамён со сливочным кремом. Или...
— Хватит, а то меня вырвет, — поморщился До.
— Вот видишь? Ты не такой!
Проснувшись в ту же ночь, Кёнсу забросил руку на мужа, но ладонь мягко приземлилась на холодную простынь. Удивлённо привстав на локтях и осмотревшись, омега сполз с кровати и вышел из комнаты. Во всей квартире царила темнота, лишь из кухни виднелась тонкая полоска света.
Тихо толкнув дверь, Кёнсу так и застыл с перекошенным от ужаса ртом — его альфа сидел за столом и за обе щеки уплетал медовые хлопья, плавающие в томатном соке. Рядом с ним стояла тарелка с бутербродами — на булках ровными рядами была уложена копчёная колбаска, залитая джемом, прикрытая листами салата и, как украшением, увенчанная шоколадными конфетками, с которыми Кёнсу пил вечером чай.
— М-м, это так вкусно! — довольно поведал супругу Чонин. — Будешь?
Омегу ещё никогда столь сильно не рвало, как в тот вечер.

Месяц пятый.

Кёнсу теперь много гулял, пока Чонина не было дома. Ходил по магазинам, зависал в кафе и общался во дворе с молодыми папами. Он действительно на удивление легко переносил беременность — токсикоз почти не мучил, ноги не опухали, лишь поясницу ломило время от времени, но у омеги всегда были проблемы со спиной.
Обычно он всегда ходил в больницу один либо в сопровождении папы Чонина. Но в этот раз сердобольный муж решил составить ему компанию.
Они прикатили к клинике на дорогущем джипе, распугав целую стаю голубей, в отместку совершивших несколько прицельных выстрелов на начищенное до блеска лобовое стекло.
Пока Чонин гневно потрясал кулаками и угрожал равнодушно косящимся на него птицам, Кёнсу неуклюже выбрался из салона и погладил ладонью округлившийся живот.
— Пошли уже, папаша, — ласково позвал он, отвлекая внимание от несчастных, трижды проклятых голубей.
В длинной очереди сидели омеги всех возрастов. У одних животы были почти незаметны, другие уже явно готовились к родам. Глядя на них, участливо вздыхая и обнимая собственного мужа, Чонин не на шутку распереживался. Других альф в коридоре не было, поэтому Ким с готовностью выполнял капризы разошедшихся омег. И к кулеру бегал раз десять, таская стаканчики то с холодной, то с горячей водой. И послушно открывал и закрывал форточку, потому что одним омежкам было душно, а другим дуло прямо в спину. С интересом выслушивал рассказы об их болячках, что-то конспектировал в блокнот, а когда подошла очередь Кёнсу, подорвался со стула и потащил его за локоть к кабинету, словно немощного.
— Плод развивается нормально, никаких отклонений нет, — улыбался врач-бета, водя по животу омеги специальным аппаратом.
Кёнсу, увлечённый изображением на мониторе, не сразу обратил внимание на Чонина. Альфа уже не стесняясь рыдал, шумно сморкаясь в платок, а выйдя из кабинета с гордостью показывал снимки своего малыша. Обступившие его омеги охали и в один голос заверяли, что малыш копия отца.
— Дурдом, — вздыхал Кёнсу, мечтая поскорее вернуться домой.

Месяц шестой.

— Отныне я запрещаю тебе малейший физический труд, — заявил во время завтрака Чонин. — Сидишь дома и... просто сидишь!
— Ты в своём уме? — считая вопрос риторическим, выдохнул Кёнсу.
— Кто в доме альфа?! Сказал сидеть — будешь сидеть! Наймём уборщика — придёт, наготовит еды, приберётся. А ты будешь лежать и отдыхать.
— Ты уж определись, что мне делать — сидеть или лежать.
— Цыц!
— Не цыкай мне тут! Я, любимый, буду делать то, что захочу. Я и так многое тебе позволял, — складывая в раковину грязные тарелки, возмущался Кёнсу. — Почему ты ведёшь себя, как упрямый баран? Мне хорошо! Я не инвалид! Не нужно запирать меня в четырёх стенах!
— Я о тебе забочусь! Хочу, чтобы ты и наш малыш были здоровы!
— А чтобы мы были счастливы, ты не хочешь?
Разругавшись с мужем в пух и прах, Чонин ушёл на работу и тайком закрыл Кёнсу в квартире. Догадавшись, что он остался взаперти, омега выскочил на балкон и, не стесняясь в выражениях, костерил супруга на чём свет стоит. Даже горшок с цветами ему вслед отправил. Тот просвистел рядом с головой улыбающегося Кима, и не подумавшего увернуться. Послав Кёнсу воздушный поцелуй, он сел в автомобиль и уехал, а через десять минут на телефон омеги пришло смс-сообщение: «Ну наконец-то мой муж проявил темперамент, как и положено беременному. А то уж мне начало казаться, что ты меня дуришь и живот твой накладной!»
Ни многочисленные смайлики, ни дальнейшие сообщения не смягчили разъярённого Кёнсу. Он вызвонил папу Чонина, поскольку у того были ключи от квартиры, а когда тот его вызволил, закинул на плечо уже собранный рюкзак и отправился на дачу семейства Ким. Кёнсу прятался там трое суток, наслаждаясь свежим воздухом и покоем, а затем прикатил всклокоченный Чонин и, изрядно напугав соседей своими воплями, угрозами и очередным приступом слабости, утащил мужа домой. Впрочем, своё право на свободу омега отсудил.

Месяц седьмой.

В один из вечеров, сидя перед телевизором в заваленной детскими вещами гостиной, Чонин в ужасе разглядывал свои опухшие ноги и едва не плакал. Пятью минутами ранее его рвало в туалете, а уж жалоб на ноющую поясницу было не счесть.
— Я умираю. Я не увижу своего ребёнка! — стенал альфа, пока Кёнсу ловко разминал его ступни, одновременно следя за сюжетом дорамы. — Любимый, ты будешь по мне скучать?
— Ага, — не особо вслушиваясь в бредни супруга, кивнул головой омега.
Протяжный вой вызвал лишь желание заткнуть уши и шикнуть на мешающего смотреть телевизор альфу.
Впрочем, жалобы на самочувствие не прекращались, и Кёнсу решил показать Чонина врачам. Терапевт долго крутил внешне здорового альфу, жалующегося на вечное вздутие живота и странное ощущение, словно внутри него кто-то сидел. Даже послал сдать тест на паразитов, но так ничего и не обнаружил.
— Случай тяжёлый, но не смертельный, — улыбнулся врач, пока Чонин промокал глаза платком, а Кёнсу сосредоточенно хмурил брови. — У вашего супруга ложная беременность.
— Что?! — воскликнули мужья в один голос.
— Ложная! — подчеркнул терапевт. — Ваш супруг столь сильно любит вас, что сам того не ведая развил у себя недомогания, присущие беременным. Таким образом он хочет стать ближе, лучше вас понять, стать одним целым!
— И как это лечить? — деловито поинтересовался Кёнсу, пока его альфа, обливаясь слезами, соглашался с каждым словом доктора.
— Запишитесь на курсы молодых отцов. Туда ходят многие семьи!

Месяц восьмой.

Обводя взглядом напичканный парочками зал, Кёнсу понимал, что решение послушаться доктора было самым необдуманным в его жизни. Впрочем, ему в затылок уже пыхтел нетерпеливый Чонин, а в бок упирался свёрнутый рулетиком коврик.
Заняв свободное место на полу, альфа приветливо поздоровался с остальными семьями, а Кёнсу подозрительно покосился на хозяина всего этого балагана. Им оказался молодой омега Минсок, лисьи глаза которого смотрели с любопытством и интересом на новоприбывшую семью Ким.
— Очень приятно познакомиться! Надеюсь, что вы почерпнёте для себя много интересного, — пожимая протянутые руки, заявил Минсок.
О да, Кёнсу много чего почерпнул. Например, то, что не всегда стоит слушать докторов. Иначе придётся сидеть на колючем коврике, зажатым со всех сторон пыхтящими будущими папочками, учащимися правильно дышать во время схваток.
— А теперь групповая работа! — после этой фразы Минсока, Кёнсу и вовсе был готов биться головой об стену.
Впрочем, Чонин уже притыкался к нему сзади и, сложив ладони на огромный живот, начинал усердно дышать, давя вздымающейся грудной клеткой на спину мужа. Не проходило и пары минут, как в поясницу Кёнсу упиралось кое-что интересное, а жалобные всхлипы Чонина гарантировали очередной поход в туалет, где омега должен был сторожить дверь, пока его альфа избавлялся от проблемы с громкими стонами и сладострастными: «О, Кёнсу, только роди и ты мне за всё ответишь!»
По мнению омеги, отвечать здесь должен только Минсок и несчастный доктор, будь он трижды неладен.

Месяц девятый.

— Давай назовём малыша Чунмённи, — предложил как-то Чонин, карауля волшебный момент, когда малыш начнёт биться пяточкой или кулачком в папин животик. — Отдадим его на занятия футболом. Пусть порадует отца!
— Что за ужасное имя? — надулся Кёнсу, крутя в руках зелёное яблоко. — У нас родится омега. О каком футболе может идти речь?
— Давай тогда назовём его Чондэ-я! Красивое же имя!
— Нет, мы назовём его Бэкхён, и он будет музыкантом.
— Да ни за что!
— Ни за что что?
— Что что?
— Прикалываешься?
— Издеваешься?
— Бэкхён будет музыкантом!
— Он не Бэкхён и не музыкант! Ещё этого не хватало!
— Иди к чёрту! Он мой сын, и я сам решу, как его назвать!
— Я его сделал, значит он мой, и последнее слово за мной!
Прилетевшее в лоб яблоко чуть остудило пыл Чонина, и он замолчал, пытаясь поймать разлетевшиеся по всей черепной коробке аргументы, как внезапно Кёнсу скрючился и прижал ладони к животу.
— Ой, папочки! — простонал омега, моментально покрывшись испариной. — Кажется, начинается!
И уж чего он точно не ожидал, что Чонин побледнеет и хлопнется в обморок.
Пока скорая ехала по их адресу, Кёнсу откачал супруга нашатырём и заставил выпить лекарство. Приехавшие врачи погрузили обоих в машину и помчались к роддому, объезжая многочисленные машины, прибивающиеся к обочинам, лишь бы визжащая и мигающая сиреной карета побыстрее проехала мимо.
— Разойдитесь! Мой муж рожает! — дуром орал Чонин, разгоняя медицинский персонал, снующий по белоснежным коридорам.
— Успокойся, пожалуйста, — умолял омега, которого силой уложили на каталку и сейчас везли по направлению к палате.
— Как я могу быть спокоен, когда наш Чунмённи просится наружу, — разрыдался Чонин.
Подумав, врачи позволили ему пройти в палату и сесть рядом с мужем.
— Дыши ровнее. Хорошо? — уговаривал его Кёнсу, крепко сжимая горячую ладонь. — Помнишь, как нас учил Минсок? Раз-два! Раз-два!
Беспрекословно слушаясь мужа, Чонин выполнял все его приказы, но стоило к койке подойти врачу с шприцом в руках, как мир померк перед глазами альфы, и он вновь потерял сознание.
Первое, что увидел Чонин, когда пришёл в себя — это стены незнакомой палаты и улыбающееся лицо Кёнсу, протягивающего ему сына. Умильно улыбнувшись, альфа прижал к груди пищащий комочек и не сдержал слёз. Маленький омежка в его руках морщил носик, кривя рот в звонком крике, но успокоился, когда оказался в надёжных отцовских руках.
— Моя кровь! Ким Чун...
— Ким Бэкхён! — ласково поправил его Кёнсу.
— Пусть так, — безропотно согласился Чонин, не отрывая взгляда от малыша. — Не думал, что дотяну до этого момента!
— Я тоже, — с улыбкой кивнул омега, целуя в губы самого лучшего мужа на земле.

***

Ещё раз пережить подобный кошмар? Да ни за что в жизни! Кёнсу ещё раз содрогнулся и потянулся к брошенному на стиральной машине полотенцу. Тестер шлёпнулся с колен на пол и омега, наконец, вспомнил, зачем вообще сидел в ванной столько времени. Поднеся его к глазам, он сдёрнул колпачок и тут же отбросил обратно, словно обжёгшись.
— Не может быть! Это случилось всего один раз! — доказывал он злорадно хихикающим полоскам. — Ну, пожалуйста! Мы же разведёмся! Или убьём друг друга! Нет, я хочу ребёнка и Чонин хочет. Но как же... боже... это конец света!
— Дорогой, может впустишь меня? Я уже весь горю, — нетерпеливо заскрёбся в дверь альфа.
— Ой, папочки! — проскулил Кёнсу и поплёлся открывать мужу.

Спустя пять месяцев.

Чанёль изумлённо хлопал ресницами, глядя на вышедших во двор родителей Бэкхёна. Отец прижимал одну руку к животу, а второй опирался на плечо беременного супруга. С трудом доковыляв до джипа, альфа уселся на пассажирское сиденье и позволил пристегнуть себя ремнём безопасности. Сам же омега деловито сел на место водителя и завёл мотор, лихо вырулив на трассу.
— Что это с твоим отцом? — недоумённо округлил глаза Чанёль.
— У него ложная беременность! — с гордостью поведал Бэкхён.
— А что это такое?
— Вот вырастешь и узнаешь, — спрятав нос в подаренном букете из одуванчиков, улыбнулся маленький омежка.