Стены Баску

Николь скучала в палате. Ей уже даже надоело переводить тексты, поэтому она просто играла в игры на планшете, который ей отдал Оливер.

Перетсон предупредил её, что ночью повезет на операцию, поэтому вуирка сидела в нетерпении и не спала, когда хирург постучал в дверь.

– Привет. Ты готова? – спросил он, ставя на прикроватный столик металлический поднос со шприцом, ватой и спиртом. В другой руке он держал машинку для стрижки.

– Да, – Николь отложила планшет. – Что надо делать?

– Перевернись на живот, нужно убрать лишнюю шерсть.

Вуирка послушалась. Петерсон обрил ей почти всю спину и грудь в некоторых местах, куда потом прикрепит электроды, сгиб локтя и без того был без шерсти. Хирург стряхнул шерсть на пол и оставил так.

– Хорошо. Теперь я сделаю тебе укол.

– Чтобы я не чувствала?

– Да, – ответил он, промакивая небольшое место на позвоночнике спиртовой ваткой. – Постарайся не двигаться во время операции, даже если очень захочется, – с этими словами он ввел тонкую иглу между позвоночными дисками.

– Хорошо. Я так рада, что смогу ходить. Сама, предоставляете!

– Я тоже рад, – безэмоционально сказал хирург. – Теперь расслабься. Подождем немного, когда анестезия начнет действовать. Скоро вернусь.

И он ушел, закрыв за собой дверь. Вернулся действительно быстро, уже с операционным столом и простыней. Помог Николь перелечь на другое место и накрыл ее с ног до головы простыней, вырезав прямоугольник в районе спины.

«Надеюсь, все пройдет хорошо и не понадобится проводить реанимацию», – подумал Петерсон и повез подготовленную Николь в операционную по темному коридору.

У входа его уже ждали, но Петерсон никого не пустил в операционную. Необходимо было подключить аппарат ЭКГ и капельницу.

Операционная была готова, можно было приступать.

Петерсон трудился над позвоночником Николь до раннего утра. Когда разрез уже зашивали, он достаточно громко произнес:

– Никто не должен знать о том, что эта операция проводилась, понятно? – он окинул всех взглядом. – Это важный пациент, его необходимо было прооперировать без очереди.

Присутствующие медсестры закивали в ответ.

Когда Павел Петерсон закончил, он отвез Николь обратно в палату и надел ей на поясницу ортопедический корсет.

– Поспи. Днем зайду проверить тебя. И надо будет уже начинать двигаться.

–Скоро... Я смочь? – спросила Николь, лежа на спине и все еще не чувствуя поясницу.

– Да. Лежи только на спине, не садись, не переворачивайся. Утка и вода... – он подвинул прикроватную тумбочку ближе к вуирке, чтобы они были в легкой доступности. – Утром позвоню Оливеру.

– Лежать на спине, понятно. Спасибо, – улыбнулась он сонно.

Петерсон тоже устал, до начала следующего рабочего дня ему оставалось несколько часов. Он решил не идти домой, а поспать в комнате отдыха.

Когда хирург ушел, Николь уснула почти сразу, даже несмотря на то что поза была для нее не самой удобной.

Утром в буфете медсестры, оперировавшие Николь вместе с Павлом Петерсоном, встретились.

– Я так устала от этой операции... И вообще не выспалась, – говорила одна из них.

– Да... – медленно отхлебнула кофе вторая. – Тебе не показалась странной эта женщина, которую мы оперировали? По-моему, она была какая-то странная. Ноги у нее какие-то неанатомичные были.

Собеседница задумалась.

– Кстати, да... – припомнила первая медсестра. – Что за мутанта Петерсон притащил в больницу?

– И у нее был хвост.

– Что? – наклонилась первая медсестра и понизила голос. – В смысле хвост? Мы оперировали собаку?

– Нет, это было больше похоже на человека, но не человек, – перешла на шепот вторая.

– Ходят слухи, что из-за стены привезли каких-то существ. Может, это была одна из них?

– Это так страшно...

– Не думаю, что нужно рассказывать кому-то об этом.

– Наверное.

Слухи о странной секретной операции поползли по больнице, хотя Петерсон настаивал на молчании. Но известие о застройке нового города, вся эта шумиха о колонизации, привезенных из-за стены вуирах, которые постоянно обсуждались коллегами между собой и не могли не обсуждаться, привели к небольшой утечке информации, скрываемой хирургом.

Петерсон зашёл днём, когда Николь уже проснулась, чтобы помочь ей встать. Он показал ей, что нужно подниматься постепенно, сначала перевернуться на бок, потом упереться коленями и только из этого положения вставать с кровати.

– Мне больно двигать, – зажмурилась она, прижимая уши к голове, и замерла, стоя на локтях и коленях.

– Это нормально. Нужно двигаться даже через боль. Тогда она пройдёт. Ставь ноги на пол.

Николь спустила сначала одну лапу, потом другую, поддерживаемая Петерсоном под живот. Каждое движение отдавалось в спине болью даже от такой маленькой нагрузке. Но стоило Николь замереть, распределив нагрузку на руки и лапы, боль почти полностью сходила на нет.

– Теперь медленно выпрямляйся.

– Мне больно! – громко сказала вуирка.

– Терпи!

Вуирка выдохнула, ещё раз зажмурилась и выпрямила согнутые в локтях руки, поднимая корпус. Боль вонзилась копьем в поясницу, а лапы были до того слабыми, что казались ватными, она почти не чувствовала их.

– Я стою! – сквозь боль, вся мокрая, она улыбалась.

– Теперь медленно попробуй идти.

Вуирка немного подняла лапу и вынесла ее вперед, чтобы сделать маленький шажок. И у нее получилось, хотя даже стоять было больно. Петерсон поддерживал ее.

– Еще, – попросил он.

Николь слушалась и потихоньку шагала дальше. Ей казалось, что это происходит не с ней, что это нее ее ноги.

Оливер приехал вечером в больницу и постучал в палату к вуирке. Когда она открыла, он по привычке стал искать ее на кровати, а не у двери, потому что обычно ее открывал клон.

– Куда ты смотришь? – спросила Ника и попыталась поймать взгляд Оливера.

Юноша повернул на нее голову и расплылся в улыбке. До него в миг дошло, что он добился своей цели.

– Ты ходишь! – он взял Николь двумя руками за щеки и немного наклонился, чтобы поцеловать, а потом осторожно обнял. – Что сказал Петерсон? – Оливер отодвинулся, но продолжил держать вуирку за плечи.

– Что я должна ещё неделю быть тут, чтобы он... следить за меня.

– Ещё неделю? – грустно вздохнул Оливер. – Может, лучше домой? – он взял ее за руку и погладил.

– Нельзя, – протянула Николь сочувствующе. – За неделю я буду ходить лучше.

Оливер пробыл в палате ещё немного, они поболтали, и юноша, не застав Петерсона, уехал домой.

Уже там он лег в кровать и решил почитать новости перед сном. Первым в ленте появилась запись с громким заголовком «ЛЮДИ БАСКУ ПРОТИВ ТАКОЙ ПОСТРОЙКИ ГОРОДА». Оливер нажал на ссылку, и статья открылась, но он не стал ее читать, а сразу включил прикрепленный репортаж, чтобы видеть происходящее.

Журналист говорил в микрофон, стоя на фоне толпы людей с транспарантами.

– Около мерии Нортера люди собрались, чтобы отстоять права заключенных в здешних тюрьмах людей. Как стало известно, строительство города за стеной осуществляется руками бесплатной рабочей силы. Осужденных увозят за стену и принуждают работать.

Оливер с интересом следил за происходящим на экране. Результат ожидаемый, не таким уж и большим секретом было то, что заключенных увозят за стену для работы. Как бы не пытался маршал скрыть это, невозможно обрубить все каналы связи тюрем и внешнего мира.

Журналист подошел к одному из протестующих.

– Скажите, пожалуйста, почему вы вышли на демонстрацию?

Высокая молодая женщина опустила картонку с надписью и начала:

– Мой отец находился в тюрьме, вчера моя семья хотела навестить его, нам сказали, что его увезли на рабочее место и мы не сможем его увидеть. Всем известно, на какое рабочее место отправляют заключенных. У этих людей есть семьи, которые их ждут. Но мой отец, как и все люди, отправленные туда, могут погибнуть. Никто не спросил нашего согласия. Я считаю, что сто человек отправили за стену в качестве пушечного мяса. Власти не должны поступать так с людьми.

– А кого бы вы отправили строить новый город?

– Люди должны наниматься на работу, поэтому правильно было бы отправить туда наемных рабочих, это могли быть не только заключенные, но и обычные люди.

– Спасибо, что поделились своим мнением, – журналист отошел от женщины, – Все ли протестующие считают так же? Давайте спросим кого-нибудь еще.

На следующем кадре журналист уже общался с парой людей, которые, по-видимому, проходили мимо.

– Скажите, пожалуйста, как вы относитесь к происходящему у мерии?

– Никак не относимся. Правительство отправило опасных людей, чтобы они не просто так ели за наш счет, а работали.

– Протестующие были бы с вами не согласны. У некоторых за стену отправлены родственники.

– Я так считаю: если человек нарушил закон, он должен искупить свою вину перед обществом.

– Спасибо.

Оливер покивал в знак согласия с отвечающим журналисту молодым человеком.

На следующем кадре журналист снова стоял на фоне толпы протестующих.

– Пока неизвестно, как на данный митинг отреагируют власти. А теперь к другим новостям...

Ролик остановился. Юноша ожидал такой реакции, да и все, кто был из правительства на презентации города, ожидали. И, вполне возможно, что они не смогут отмолчаться.