5.Перевоспитание чертей
Через пять минут мы с метлой стояли перед сонным ректором Университета вредной магии, который на экстренный вызов явился в белой до пят ночной рубашке, белом же халате и ночном колпаке угадайте, какого цвета. А вот Мара Ядовитовна порадовала - на кикиморе был стильный серо-стальной пеньюар, выгодно подчеркивающий линию декольте, не менее стильные шлепанцы на тонком предельно высоком каблучке и халатик, развязанный так, чтобы никоим образом не закрывать обзор на декольте и в то же время подчеркнуть тонкую талию секретаря. И волосы у Ядовитовны тоже глаз радовали, спускаясь тяжелой иссиня-черной волной до пояса.
Не радовал только черт.
- Я хочу понять, - шипел он, уперевшись руками в ректорский стол и нависая над сонным бывшим белым магом, - до каких пор бюрократические проволочки в этом заведении будут мешать мне?
Ректор Вреднум бросил на меня вопросительный взгляд, словно я должна быть в курсе ответа на вопрос декана. Я в курсе не была и потому, пожав плечами, выразила в этом жесте все свое «понятия не имею».
Мара Ядовитовна, счастливая донельзя, весело мне подмигнула, а после сладко протянула:
- Владлен Азаэрович, полагаю, нам следует начать с того, что студентка Григорьева очень ответственный и принципиальный староста, который в кои-то веки выдвинул требования к вашим подопечным, и требования обоснованные.
Очень медленно черт повернул голову, бросил на нее уничтожающий взгляд и вновь обратил все свое внимание на ректора.
- Я требую, - прорычал он, - чтобы мне сейчас, немедленно, сию же минуту, сменили старосту общежития!
Но не успел Вреднум ответить, как кикимора пропела:
- На каком основании?
Декана передернуло, однако он совершенно проигнорировал вопрос обладательницы персональной поганки. И мне стало ясно, что меня попросту втянули в давние разборки, и, похоже, ненависть тут цветет махровым цветом, нехилая такая.
- Лорд Вреднум, - начал было декан.
Но ректор остановил его спокойным:
- Владлен Азаэрович, вам известна причина, по которой студентка Григорьева отказывается подписать требуемый документ?
Черт выпрямился, сложил руки на груди и глухо ответил:
- Да.
- Это четкое и конкретное требование к проживающим в общежитии чертям? - последовал еще один вопрос ректора.
- Да, - сжав зубы, процедил декан.
- Григорьева, - ректор повернулся ко мне, - озвучьте.
Тут уж мы с метлой подошли ближе, и я в полной мере озвучила:
- Да в свинарнике чище будет, чем у них. Там не мусор - там горы мусора. И вонь нескончаемая. И самогон варят!
Ректор перевел вопросительный взгляд на Владлена Азаэровича и получил злой ответ:
- Особенности культуры. Вы же не предъявляете к эльфам требование выселить домашних животных из общежития, а к феям - убрать всю растительность!
Удивленно смотрю на декана. Нет, ну если бы я не видела его чистый кабинет, я бы поверила, а так...
- Знаете, а у вас у самого чисто, - осторожно заметила.
Владлен Азаэрович окаменел. А в кабинете раздались ироничные, практически издевательские рукоплескания.
- Браво, Григорьева! - Мара Ядовитовна поднялась со стула. - Браво, я в восхищении. Лорд Вреднум, должна признать, что студентка Григорьева не первый староста чертового общежития, который высказывает претензии по условиям проживания студентов. Я тоже считаю, что черти излишне ленивы, неряшливы и склонны к актам вандализма.
И я сразу ощутила в кикиморе родственную душу, даже закивала согласно.
- Это расизм! - вставил свое веское слово собственно черт.
- Это констатация факта! - мило улыбаясь, прошипела кикимора.
- Достаточно! - урезонил всех ректор и, поднявшись, вынес свою резолюцию: - Требование студентки Григорьевой выполнимо.
Владлен Азаэрович бросил на меня такой взгляд, что я сразу поняла - мне конец.
- И домовые давно жалуются на чертовое общежитие, - продолжил ректор.
Глаза черта сузились, и стало ясно - домовым тоже конец.
- И мне сегодня легла на стол докладная от преподавателей факультета друидов, по поводу очередного использования вами дара инкуба на одной из студенток! И это притом, что Темный Властелин лично гарантировал вашу честность в данном вопросе!
Друидам теперь тоже светил недобрый такой конец.
- Что-нибудь еще? - холодно поинтересовался Владлен Азаэрович.
- На этом все, - миролюбиво завершил ректор. - Доброй всем ночи.
- Кошмарных снов, - прошипел декан.
- Отвратненьких, - отозвалась кикимора.
- Доброй ночи, - улыбнулась я лорду Вреднуму.
Тот кивнул. Вспышка белого дыма - и он исчез.
В тот же миг весь налет благожелательной сдержанности слетел и с декана, и с Мары Ядовитовны.
- Ну ты и дрянь! - прорычал черт.
- Нет, дорогой, - соблазнительно поправляя волосы, пропела кикимора. - Я просто умею оценить потенциал с первого взгляда. Григорьева прелесть, не так ли? - в улыбке мелькнули клыки. - Очень ответственная, правильно воспитанная, принципиальная прелесть. А еще у нее есть потрясающая черта - чертей ненавидит!
- Полюбит! - прозвучало угрожающе.
- Поверь, - Мара Ядовитовна сделала шаг к нему, - я очень, очень, очень хорошо знакома с Феоктиллой и лучше, чем кто-либо, знаю, каких взглядов придерживаются ее ученицы. Твоим чертям крышка, Владушка.
И все это словно меня вообще рядом не стояло. Ну, в общем, я решила больше тут и не стоять, поэтому мы с метлой осторожненько так двинулись к выходу, даже не реагируя на жаркий шепот кикиморы:
- Но если ты, мой сладкий, скажешь мне «да», все, абсолютно все может измениться в тот же миг...
Да, знакомые нотки, вот только домогаются тут как раз таки черта.
- Доброй ночи, - крикнула я, сматываясь из кабинета ректора.
Мне никто не ответил, но я даже не обиделась. Впрочем, на это времени не было - распахнулась дверь, из нее вышел взбешенный декан чертового факультета и, даже не глядя на меня, ушагал прочь с таким выражением лица, что мы с метлой к стенке прижались и сделали вид, что нас нет.
Не сработало, нас нашли.
- Умница, - когтистые пальчики пробежались по моим волосам, - просто умница, в этом общежитии давно пора было порядок навести.
Я нервно отшатнулась от кикиморы, но Мара Ядовитовна и бровью не повела, только почесала поганку на носу и добавила:
- Давай-ка спать, Григорьева, у тебя завтра сложный день - лекции, два практических занятия и один сплошной экшн.
- Экшн? - переспросила я.
Кикимора пожала плечами и тихо сказала:
- Ты же не думаешь, что он все так оставит? Завтра, девочка моя, постарайся ни в коем случае на глаза Владлену Азаэровичу не показываться, завтра он будет очень зол. Но перебесится, не впервой, и уже через два дня все снова будет тихо и спокойно. Относительно. Отвратных снов, Григорьева.
После этих слов Мара Ядовитовна тоже ушагала самой что ни на есть соблазнительной походочкой.
А мы с метлой полетели спать.
*****
- Пора вставать, пора вставать, пора вставать! - орал кто-то противным голосом пьяного сатира.
Открываю глаза - потолок, угу. Поворачиваю голову - окно, распахнутое, на столе под ним продолжает вопить карта.
- Встаю, - хрипло сказала я.
Карта вмиг угомонилась с воплями и приступила к инструктажу:
- Злое утро. Через пять минут начинается ежедневная зарядка. В семь утра завтрак, общая столовая на первом этаже, семь двадцать - первая лекция у профессора Заратустрина «Яды и полуяды», затем экстренный сбор студентов факультета Диверсионной магии. Вставайте, время.
Медленно села, только сейчас заметив, что с метлой спали вместе. Более того, поганка забралась под одеяло и сейчас мирно там посапывала.
- А вот это уже наглость! - заметила я.
Метелка демонстративно потянула все одеяло на себя и вообще отвернулась.
- Я тебе вечером на коврике постелю, - пригрозила заразе.
И решила встать. А потом как-то само собой подошла к окну и... остолбенела. Потому что в этот конкретный момент над стеклянно-воздушным общежитием фей строились феи! Крылышки у них порхали, шортики впечатляли очень нескромной длиной, волосики оказались заплетены в косички, но это мелочи, ибо инструктором у них был никакой не фей, а очень даже нав! Огромный, в брюках, без рубашки и с черными крыльями. Степ-аэробика в воздухе началась раньше, чем минули три минуты, или я просто на это действо засмотрелась. Потом взгляд упал на общежитие эльфов - эти занимались на травке перед зданием: эльфы все как один упражнялись с мечами, повторяя движения за самым настоящим горгуллом! А эльфиечки танцевали, следуя в такт за инструкторшей-дриадой.
И я все думала, а кто же у нас будет инструктором, как вдруг раздалось:
- Григорьева, тридцать секунд на сборы, затем задницу свою разместила на метле - и на мобильную Лысую гору! Живо!
Я глянула на карту - но подлянка вроде как была не от нее. Нервно огляделась - никого.
- Да-да-да, вот после этого зачет по полетам ты мне хрена с два сдашь! Ниже смотри, жируха!
Нет, ну после такого я посмотрела ниже, ага! Именно там стояла мелкая боевая фея. Очень мелкая, но уже очень злая.
И это злющее опаснейшее создание саванн Преисподней меланхолично сообщило:
- Пятнадцать секунд.
Выдержка из справочника по нежити: «Боевая фея, используя фактор внезапности, способна вырвать внутренности разом у пятнадцати демонов, что замедляет их регенерацию и позволяет фее нанести следующий удар».
И вовсе не удивительно, что, распахнув шкаф, я за пять секунд успела натянуть обнаружившиеся шорты, сорвать с себя ночную рубашку и надеть рубашку с длинными рукавами. Метла подскочила в тот же миг, и, наверное, а может, даже и точно, мы по времени уложились.
- О-ох, - простонала фея, - слышь, несчастье чертовое, вернись, обуйся, что ли.
Носки и спортивные тапочки тоже нашлись в шкафу, а смотреть на фею было теперь стыдно.
- Я инструктор Смертова, - представилась злокрылатая, когда мы с метлой вернулись. - За мной.
И мы полетели за ней над проснувшимся и усиленно занимающимся зарядкой университетом. Правда, вот когда над чертовым общежитием пролетали, я отчетливо увидела - ни фига они не занимаются! Гном перед ними боевым топором и так, и эдак, а им все по боку, стоят, курят, переговариваются, ржут даже!
- У-у-у, гады, - выдохнула я, отчаянно цепляясь за метлу, потому как чувствовала - опять сползаю, приближаясь к позе «баран на вертеле».
И тут увидела еще одну фею, точнее, фея. Мужик в трико приблизился к инструктору Смертовой, дал пять, а после угрюмо полетел рядом.
- Ты чего? - встревожилась эта крохотная злюка.
- Бордель вчера прикрыли на самом интересном месте, - хмуро ответил тот.
- Что? - возмущенно переспросила Смертова. - Как прикрыли?! У меня там бронь на всю неделю!
- Сдохла твоя бронь, - фей выругался. - Все бордели закрыли, кругом боевые маги, ищут двоих - ведьму и кого-то с волосатыми лапами.
Смертова тихо выругалась, тихо, но забористо, и выдала:
- Прав Повелитель, имперцы наглеют.
- Охреневают, - согласился фей.
- Но на святое они зря покусились!
Святое - это бордели? Хм.
- Зря, - фей опять был согласен.
- Ну, лады, на первое время мне сатира хватит, - решила Смертова.
- Тоже поищу кого-нить, продержимся.
Молча лечу, надеясь, что про меня и вовсе забудут.
Не забыли.
- Новенькая? - кивком указав на меня, спросил фей.
- Да, повезло девке - за два дня до конца первого семестра явилась.
- Значит, с потоком основным пойдет, не будет год мариноваться, а жаль, - и боевой фей в процессе полета обернулся, окинув меня голодным взглядом.
- Окстись, Мор, хрупкая она для тебя слишком, - сказала инструктор Смертова.
Мне же заявление показалось странным - фей с мою ладонь ростом, не больше.
- Ничего-ничего, - продолжая разглядывать, протянул Мор. - Поднатаскаем, откормим, мышцы накачаем, и в самый раз будет...
- Быстрее бордели откроют, - хмыкнула инструктор.
- Извините, вы не в моем вкусе, - не выдержала я.
- А вот это ты, девочка, зря, - Смертова кинула на меня взгляд через плечо. - Мор за наглость и порвать может.
- Но, - я так растерялась, что еще немного соскользнула с метлы, - но это же не значит, что я теперь должна на все соглашаться!
Феи переглянулись, Мор спросил:
- И что, не боишься?
- Боюсь! - воскликнула искренне.
- А если боишься, чего возникаешь? - лениво продолжил он.
Я посильнее вцепилась в метлу и хотела было ответить, но тут фей сказал:
- Смелая, уважаю.
И фейка тоже глянула на меня с явным одобрением, после чего подлетела, взяла за шиворот и посадила на метлу правильно, чтобы не заваливалась набок.
Я благодарно улыбнулась крохотному созданию с такой могучей силой, а потом увидела гору. Огромную гору, лысую, у которой была только верхушка, а все остальное в тумане. Не то чтобы подножие горы в тумане, нет, просто гора была, а основания у нее не было! Вот вообще не было! Она просто висела себе в облаках над университетом, и там, на плоском плато, нас ждали ведьмочки! Штук двести! И все стояли в строю, держа метлы правой рукой, и на расстоянии друг от дружки как раз на длину метлы.
Но это было не самое удивительное!
Потому что фей Мор взмахнул крыльями и на парящую гору приземлился уже здоровенным, метра в три роста мужиком. Без крыльев! Но три метра!
- Злого утра, красавицы, - поздоровался сразу со всеми фей.
- Отвратного, мастер Мор! - хором отчеканили ведьмочки.
Фей всем кивнул, щелкнул пальцами, и в его левой руке появился шест длиной в метлу.
- Начинаем с разминки, - объявил он и, выбрасывая руку вперед, крикнул: - Хэн!
- Хэн! - повторили все ведьмочки, идеально повторяя его движение.
И они так все двигались! Ну так... ну...
- Зря смотришь: пока мне зачет не сдашь, о группе Мора можешь даже не мечтать. За мной.
Чуть не взыв от досады, полетела за феей в облет горы и, едва повернула, увидела группку испуганных сбившихся стайкой девушек.
- Отвратных, неудачницы! - поприветствовала их инструктор Смертова.
Ведьмы побледнели. Шесть девчонок отличались излишним весом, одна в очках, две с рыжими тонкими косичками, трое чуть косые или это у них рожицы от страха перекосились, и одна, с иссиня-черными волосами, вскинула руку - фейка, пролетая, тоже ударила по ней раскрытой ладонью и, приземляясь, сказала:
- Острова, держи подарочек - студентка Григорьева, по характеру оторва, как и ты.
Темноглазая ведьма с очень привлекательной фигуркой окинула меня пристальным взглядом. Я с таким же вниманием разглядывала ее, поражаясь тому, что она вообще среди неудачниц делает.
Но тут Острова повернулась к фее и спросила:
- Как там Мор?
- На голодняке, так что лучше ему на глаза не показывайся, - ответила инструктор.
И приземлилась молодой стройной двухметровой женщиной. И главное, никто не удивился, кроме меня.
- Дохлый труп, когда он угомонится, - прошипела девушка.
- Когда ты перестанешь зажигать с тем эльфийским принцем и его двоюродным братом-дроу на глазах у Мора, - парировала фея.
- Принц темный, принц светлый, - с придыханием протянула Острова.
- Итог - Мор злой, - резюмировала инструктор Смертова. - Тормози ты с этим, Острова, сама знаешь - Мор не железный, однажды сорвется, и будет у тебя принц мертвый и принц мертвый.
- Не посмеет, Вреднум не позволит, - зевнула ведьма.
- Мор спрашивать не будет, - хмыкнула Смертова. - Он в своем праве, учитывая, что помолвку вы заключили.
- Помолвка не свадьба, - нахмурилась студентка.
- Это ты своим принцам будешь втолковывать, угу, темному и светлому, аккурат на их могилах. Тормози, Острова, ты со своим разнообразием и склонностью к тройничкам кончишь плохо, помяни мое слово.
- Вот как раз с этим у меня все замечательно, - широко улыбнулась ведьма, - ибо всегда есть вторая попытка.
- Мда, пошловато вышло, - расстроилась фея. - Так, все построились.
Я осторожно сползла с метлы, прислонила ее к кустику и тоже пошла строиться. Напрасно, потому что следующим приказом инструктора было:
- Пятьдесят приседаний. Выполнять.
Мы приседали. Потом поместили между ногами по продолговатому булыжнику и, удерживая их напряжением мышц, потягивались, прогибались, прыгали по кругу и семенили гуськом. Я так поняла, это все для того, чтобы с метлы набок не соскальзывать, но все равно веселого мало. И только где-то через полчаса нас, взмыленных и запыхавшихся, инструктор отпустила по комнатам.
Я не летела - я вцепилась в метлу, имитируя позу «баран на вертеле», - по барабану, кто меня увидит и как посмотрит. Все равно в шортах, так что без разницы.
И вот лечу я, никого не трогаю, а тут вдруг подлетает карта и противным таким голосом:
- Григорьева, к коменданту, живо!
И метла, ничего не спрашивая, повернула влево и полетела. А мне уже как-то все равно было - у меня болели ноги, и руки, и между ногами, там, где был булыжник, и глазки, и головка, и...
Звон стекла!
Потом метла зависла, я на ней, а сбоку голос:
- Решила прикинуться мертвой? Я тебе что, медведь, что ли?!
- Не подпишу, - пробурчала я, крепче вцепившись в древко. - У них не только бардак, они еще и гнома-инструктора не уважают.
- Слезай с метлы, - устало сказал Владлен Азаэрович.
Я открыла глаза и слезла. Выпрямилась, огляделась.
В кабинете коменданта находился только декан чертового факультета и никого больше. В смысле комендант отсутствовал.
- Эм, - оглядываясь, протянула я.
- Что? - устало спросил Владлен Азаэрович.
- А... почему мы одни? - поинтересовалась я.
- А это свидание, - издевательски протянул он.
- Да? А цветы где? - не растерялась я. - И комплименты?
- Были, минут десять назад, - продолжил издеваться черт.
- Так меня не было! - возмутилась я.
- Занятия у Мора закончились пятнадцать минут назад, где ты шлялась, мне неизвестно и не особо интересно, - Владлен Азаэрович поднялся. - Пошли давай.
И мы пошли в коридор. Напряженный и злой декан чертового факультета впереди, взмыленная, потная, с синяком на бедрах там, где был камень, я, ну и метла следом.
Вышли - остановились.
- Ну? - хмуро спросил черт. - Довольна уборкой?
Что тут можно было сказать - они подмели, да. И остатки сгнившей еды соскребли с потолка, это тоже да. Грязный, вонючий, некогда бывший красным ковер остался. Пятна жуткого происхождения на стенах тоже остались.
- Все, я дальше не иду, - заявила декану.
Владлен Азаэрович не ругался - он просто зарычал.
- Не пойду, - упрямо повторила я. - Тут воняет, а я еще не завтракала и меня тошнит.
Рычать черт перестал. Тяжело вздохнул и рявкнул:
- Герак!
Сначала затряслись стены, потом пол, после из-за поворота показался тот самый огромный черт, у которого, я точно помню, был самогонный аппарат. И вот эта махина, пользуясь тем, что декан на меня смотрел, а его не видел, взял и демонстративно провел себе большим пальцем поперек шеи. Показательно так и угрожающе. То есть меня банально запугать попытались.
- Метла! - скомандовала я.
Верное летательное средство мгновенно оказалось в моей руке, а дальше был шаг к угрожателю - и полет метлы сверху до башки чертяки. Потому что нефиг ведьму злить!
- Григорьева! - взревел декан чертового факультета.
- Извините, Владлен Азаэрович, не удержалась, - я улыбнулась с самым невинным видом.
А громила продолжал рычать.
- Хватит, - прикрикнул на него декан, а затем, заложив руки за спину, отошел к окну и, глядя вдаль через грязные стекла, начал говорить: - Герак, староста вашего общежития студентка Григорьева считает, что убрано плохо.
И так как стоял Владлен Азаэрович к нам спиной, он не мог увидеть, как этот самый Герак одними губами, но очень отчетливо выговорил «Урою», а я тоже одними губами ему «Урод». Черт после моей пантомимы впечатлился и выдал пантомиму на тему «Порву на части». Продемонстрировала фигу. Герак хмыкнул, осмотрел с ног до головы и изобразил некий акт... Метла вскинулась сама.
Бах!
- Вы меня слушаете?! - декан стремительно развернулся.
Мы с чертом разом заулыбались, просто сама невинность в двух лицах.
- Так вот, - Владлен Азаэрович вновь отвернулся к окну, - проблему нужно решить сегодня.
Герак кивнул и одной рукой «обнял» мою шею. Метла совершила подлый удар по чертовому достоинству, отчего громила беззвучно согнулся пополам. И теперь уже я нежненько «обняла» его шею. Шея была могучая, обхватывалась плохо, но я все равно сдавила, как могла, и потрясла, метла радостно подпрыгивала рядом.
- Григорьева, четко напиши требования к уборке, - продолжал декан.
- Да-да, - радостно согласилась я, награждая черта ударом колена в корпус.
- Герак, чтобы все исполнили!
- Как прикажете, - просипел черт, умудряясь перехватить меня поперек живота и оторвать от пола.
Метла перестала подпрыгивать и нанесла удар по подколенным впадинам, черт не удержался и мягко, беззвучно повалился на пол, я сверху, в процессе падения вновь захватывая в нежнейшие объятия могучую шею, так что удара головой о грязный пол морда хвостатая не избежала, но застонал он зря.
- Григорьева! - рев декана заставил прекратить благое дело по избавлению мира от одного конкретного черта.
Мы так и застыли - растянувшийся на полу Герак, порывающийся стащить меня с себя, метла, выкарабкивающаяся из-под волосатой туши, и я, оседлавшая черта и активно пытающаяся его придушить.
- Это что такое? - взревел Владлен Азаэрович.
- Эм, - мне даже совестно стало сидеть на черте, - мы это... эм...
- Обсуждаем требования к уборке, - нашелся Герак.
- Да-да, - подтвердила я.
Но декан у нас был не из тех, кто глазам не верил, и потому далее последовал мрачный приказ:
- Прекратить драку немедленно.
Пришлось вставать с черта, делая вид, что это вовсе даже и не драка, он тоже поднялся с самым миролюбивым видом. Все дело испортила метла, мстительно ткнув Герака в бок. Взгляд декана чертового факультета потемнел от ярости.
И сразу стушевался громадный Герак, опустил голову и промямлил:
- Понял, больше не повторится.
А вот я вообще не поняла, с чего этот громила так перепугался, но и метла перепугалась тоже, вмиг спрятавшись за меня, а я... Я смотрела на Владлена Азаэровича большими непонимающими глазами.
Он на меня.
Я на него.
Он сжал зубы так, что они едва не заскрипели.
Я от удивления распахнула ресницы шире.
Он нахмурился.
Я почему-то улыбнулась.
Декан чертового факультета неожиданно едва заметно улыбнулся в ответ, но тут же вновь стал серьезным, махнул на меня рукой и приказал:
- Лети на занятия, Григорьева, после пятой пары повторно осмотришь общежитие. Герак, после второй пары зайдешь к Григорьевой, возьмешь список указаний по приведению общежития в жилое состояние. Все, свободны оба.
Мы с чертом обменялись многообещающими взглядами. Весьма многообещающими, после чего он ушел по направлению к лестнице, а я развернулась и потопала в кабинет коменданта, чтобы вылететь.
Вошла себе, забралась на метлу и вдруг услышала:
- Григорьева, ты вечером что делаешь?
Вздрогнула, с метлой между ногами развернулась, потрясенно посмотрела на Владлена Азаэровича, стоящего в дверях. И глаза у декана чертового факультета были зеленые-презеленые...
Вспомнился вчерашний вечер в его кабинете, холодок грядущих неприятностей пробежался по спине, жутковато сразу стало... И фей Мор вспомнился, а пуще всего бордели закрытые...
Гулко сглотнув, так что черт это явно услышал, просипела:
- З-з-занята я.
- Чем это? - наигранно удивился декан.
«Делами», - подумала я.
А вслух выдохнула:
- Принцем.
- Каким? - вот теперь Владлен Азаэрович действительно удивился.
У меня же закрытые бордели из головы не шли, я и выдала:
- Двумя, темным и светлым!
Черт нахмурился, после брезгливо поморщился и пробормотал:
- Как и всегда...
- Что? - не поняла я.
- Тут всегда так, - холодно пояснил черт. - Хорошие девочки попадают к плохим мальчикам и пускаются во все тяжкие, дабы на себе испытать, правду ли в городах Единой империи говорят о Преисподней и ее обитателях. А в итоге наши молодые люди скатываются до таких извращений, которые им в родных анклавах и не снились. Жаль, Григорьева.
Стою пунцовая.
А декан продолжил:
- Что ж, развлекайся, имеешь право. Зелье от залетов возьмешь у целителей, его выдают даже без росписи. Но завтра, - хмурый взгляд на меня, - постарайся освободить вечер.
- З-зачем? - повторяюсь, ага.
Дернув плечом, декан с нехорошей усмешкой пояснил:
- Собираюсь тебя старостой и в общежитие кикимор назначить.
Метла грохнулась на пол. Точнее ладно - я уронила. От удивления.
- Ну, чего смотришь? - вопросил Владлен Азаэрович.
- Н-н-ничего, - промямлила я.
- Лети, - скомандовал он.
- Я про принцев пошутила, - почему-то сказала ему.
- Да? - черт опять выгнул бровь. - Странно, с двумя сразу - сейчас модная тенденция у девушек. А солгала зачем?
«Солгала», а не «пошутила», вот умеет же зрить в корень.
- Испугалась, - честно призналась я.
- Чего? - кажется, Владлен Азаэрович был действительно удивлен.
- Ну так... бордели же закрыли, - ответила я, поднимая метлу и снова принимая исходную позицию.
А после, не дожидаясь реакции декана чертового факультета, скомандовала:
- И полетели.
Метла не шелохнулась.
А позади раздалось:
- Я не понял, при чем тут бордели?
Не реагируя на вопрос, повторно скомандовала:
- И полетели!
Нет движения.
А позади продолжают удивляться:
- Какая взаимосвязь между моим вопросом по поводу вечерней занятости и закрытием борделей?
- И полетели!!! - заорала я на метлу.
- Стоп! - прозвучало позади. - Григорьева, я не понял, это вы себе сейчас комплимент сделали или мне намекнули на...
- Я тебя на лучины пущу, по веточке жечь буду, зараза! - заорала я на метлу.
Поганка стартовала в тот же момент и на вопль «Григорьева» не среагировала, я же просто сильнее к метле прижалась и вообще помчалась так, что в ушах засвистело.
Вот и поговорили! И на кой дух я ему про бордели ляпнула?! Оно мне надо было? Вроде только отношения начали налаживаться и всякое такое...
С другой стороны, я вдруг поняла, что Владлен Азаэрович ведь вовсе и не злой совсем, так только, покричит и все...
*****
Через полчаса, сидя на второй парте в уютном кабинете с плесенью по стенам и зеленоватой паутиной вместо занавесок, я обозревала синюшную физиономию вошедшего друида и стремительно меняла мнение о декане чертового факультета. Потому что это был один из тех друидов, что встретились нам вчера, а следовательно, он же написал докладную ректору, и это с ним черт пообещал разобраться...
Разобрался, похоже.
У профессора Заратустрина вся правая сторона лица представляла собой синяк, судя по зеленым прожилкам, испытавший на себе попытку излечения у целителей, и попытка эта не была особо успешной. Так что, войдя в класс, друид печально осмотрел нас одним нормальным и одним заплывшим глазом, после чего произнес:
- Увидите Владлена Азаэровича...
- Немедленно принимаем меры по спасению! - заученно и хором ответили все ведьмочки.
К слову, было их тут всего шестеро.
Кларисса Немирова - темноволосая, смуглая, стройная темноглазая стервозина с браслетом в виде змеи, который она столь нежно гладила, что становилось ясно - змейка самая что ни на есть настоящая.
Агата Зельман - тоже темноволосая, но кожа у нее была алебастровая, белая настолько, что фиолетовая форма экспериментального факультета диверсий придавала ей синеватый оттенок. Черные глаза, очень женственная фигурка, отмороженное выражение лица. Из таких, знаете, когда вроде и ничего, красивая, но лицо такое, словно ей пыльным мешочком из-за уголочка треснули, и вот после этого его выражение такое отрешенно-возмущенное... Агата была единственной, кто никак не отреагировал на мое появление, остальные кто улыбнулся, кто выдал «зло пожаловать», а кто и «отвратненько познакомиться».
Светлана Сан - единственная блондинка помимо меня, но глазищи - зеленые, огромные, по-кошачьи зауженные, да и движения плавные, тягучие, в общем, оторвать взгляд от Светки было сложно.
Ханна Кинжал - роскошная рыжеволосая, но на удивление смуглая девушка с черными глазами и шрамом на щеке. Этот шрам, глубокий, пересекающий всю щеку, мог оставить только высший демон, из элиты Преисподней. Просто все остальное можно было залечить, а оставленные ими отметины нет... Впрочем, удивлял в Ханне не только шрам - девушка, казалось, вся состоит из мышц, ни грамма жира, одни мускулы. Даже шея мускулистая.
Райса Злобнер - вот уж Злобнер так Злобнер! Полноватая, темноволосая, с презрительным прищуром и умеющая расположить к себе собеседника одной емкой фразой: «Тупо у нас новенькая».
Я, как вежливая девочка, сразу сказала:
- Меня зовут Станислава...
На этом мое представление закончилось, потому что Райса выдала:
- Забейся уже! Нам всем прям так интересно твое погонялово, прям жить без него не можем, ага!
А у меня с собой была метла...
В итоге профессор Заратустрин мог не стесняться своего вида - помимо него в кабинете еще у меня и у Райсы по синяку красовалось, у Райсы ко всему прочему клок волос отсутствовал. И сейчас мы с этой ведьмой сидели злые, а наши метлы рычали друг на друга в конце кабинета, скованные в пазах для метл. Да, сама удивилась, что такие есть, но там с одной стороны была вешалка для мантий, а с другой ввинченные в стену пазы для метл, чтобы те не улетали во время лекции.
Поэтому ничего удивительного, что на самой лекции меня не интересовало ничего, кроме Райсы и продолжения батла. Я вообще с утра была вся такая воинственная, даже странно. Но это мелочи, главное - дождаться перемены. И вот тогда я подлечу к этой Злобнер, злобну ее разочек мордой об стол, а потом сверху чем-нибудь ка-а-ак...
«Зла-а-а-а-а» - раздался низкий гудящий бас.
Оказалось, именно это и был звонок, свидетельствующий об окончании лекции, потому что все ведьмочки сразу встали, а печальный, с отшлифованный мордой профессор Заратустрин, заунывно прочитавший демон весть что (ибо у него и зуба не было, потому толком никто ничего не понял), закрыл свой фолиант, напомнил еще раз про необходимость бояться декана чертового факультета и ушагал.
В следующий миг Райса Злобнер вскочила, вызывающим уважение движением отломала ножку у стула и, чуть пригнувшись, двинулась на меня. Дабы не отставать, я взяла весь стул (ножку отломать силенок не хватило) и, держа оный наперевес, двинулась к Райсе. Та, осознав, что я превосхожу в вооружении, отшвырнула отломанную ножку от стула, огляделась и хватанула стол!
Теперь превосходство было на ее стороне, а я со своим жалким стуликом вообще не котировалась.
И тут на пороге класса показался черт! Огромный, волосатый, могучий и самое главное - мой!
- Герак, вы левитацию изучали? - крикнула я, подныривая под стол приступившей к бою Райсы.
- Э-э-э-э... да... - потрясенно ответил черт.
- Взлетай и зависни! - подбежав к нему, скомандовала я.
Герак взлетел и завис в метре от пола!
Схватив черта поперек туловища, я развернулась к Злобнер, и теперь превосходство в оружии было на моей стороне, потому что чертяка всяко больше стола.
- Э-э... Стаська, ты чего делать собралась? - ошарашенно спросил Герак.
- Драться, - двигаясь к оторопевшей Райсе, ответила я.
- Чем драться? - просипел черт.
- Да тобой, чем же еще! Все, не мешай! - потребовала я, и...
И все.
Герак из моего захвата вырвался, слевитировал на пол, перехватил стол Райсы, поставил на место, после чего хватанул обозленную ведьму и сказал:
- Ты это, Стаську не трогать, ясно?
Изумленно и в то же время благодарно-восторженно смотрю на Герака, а он:
- Я ее первый убью, а ты это, в очередь.
Злобнер нахмурилась, сложила руки под внушительным бюстом и прошипела:
- А почему у чертей сразу приоритет, а?
- Ну, - Герак почесал затылок, - я это, ну... больше.
На что Райса топнула ногой и как заорет:
- Слышишь, ты, я и так после нашего спора пуд веса набрала! Пуд, скотиняка копытистая!
Кто-то что-то понял?!
- Ну, - Герак демонстративно оглядел ведьму с ног до головы, после чего выдал: - Давай еще пудик, и так и быть, согласен на бой.
- Урод, - меланхолично выдала Агата Зельман.
После чего вновь утратила интерес к происходящему, но вот все остальные ведьмочки с неприкрытым осуждением смотрели на черта.
- Девчонки, а в чем дело? - спросила я.
Все как-то разом отвели глаза, словно вообще не в курсе. Выдала опять Агата:
- Магическая дуэль с чертом, первый зачет по расоведению. Мы все сдали, а этот, - кивок на Герака, - отказался драться с Райсой, мол, «зашибу ненароком былиночку». У Райсы «незачет», а хвостатый...
- Эй, без оскорблений! - рыкнул Герак.
Проигнорировав требование, все так же уныло Агата продолжила:
- Хвостатый продолжает уходить в отказ, у Райсы летит вся сессия, ну и от постоянного переедания характер вконец испортился.
Смотрю на Злобнер, та от злости едва не плачет. Медленно обошла черта, подошла к ведьмочке, приобняла за плечи и сказала:
- А сегодня сдать можно?
Райса глянула на меня, вздохнула и тихо ответила:
- Можно, но этот же не согласится...
- Согласится, - мрачно пообещала я, пристально глядя на Герака.
Тот нервно дернул хвостом и осторожно спросил:
- Может, договоримся?
- А без проблем, - решила я и, вернувшись к своему столу, села, вырвала лист бумаги из тетради и сделала умное лицо, собираясь приступить к издевательству над чертом.
И тут кто-то спросил шепотом:
- Она что, тоже расистка?
- Кажется... да, - неуверенно пробормотала Райса.
- Стопудово - да! - подтвердила я.
- Черт! - выругался собственно черт.
На его замечание никто не ответил, а я вдруг оказалась в окружении всей группы, то есть пяти заинтересованных ведьмочек, которые, затаив дыхание, читали по мере написания:
«Требования к уборке чертового общежития».
- Оу, - выдохнула Райса, - ты чего там теперь староста, что ли?
- Ага, - не поднимая головы и выводя «пункт первый», ответила я.
И стало тихо. Не обращая внимания, я начала писать, но тут Райса прошептала:
- Стась, понимаешь, я там тоже была... старостой.
- Угу, - продолжаю сосредоточенно писать.
Тишина, так что никто не помешал мне написать:
«Пункт первый: должна выполняться протирка пыли со всех поверхностей вплоть до люстр и карнизов ежедневно».
- Так вот, - продолжила Райса, - я тоже была... расисткой.
- Была? - невозмутимо интересуюсь, выводя «пункт второй».
- Теперь просто ненавижу! - прошипела она.
- Значит, теперь ты не расистка, а расоненавистница, - резюмировала я, продолжая писать.
«Пункт второй: ежедневно должен производиться вынос мусора из всех помещений».
- Так вот, - продолжила Райса, - я сдалась на третьей паре туфель...
Чего-чего? Я оторвалась от листка и удивленно посмотрела на ведьмочку. Та нехотя продемонстрировала туфельки - черные, замшевые, с серебряной пряжечкой, на удобном каблучке...
- И что с туфлями? - спросила я, понимая, что за такие можно и убить, если честно.
- Они мне предложили туфли в обмен на... подпись, - выдала Райса.
- Равноценный обмен, - выдохнула Светлана, с завистью глядя на оные.
- Поддерживаю, - заметила молчавшая до этого момента Кларисса.
- Э-э, ты хочешь туфли? - с надеждой спросил Герак.
Его надежда разбилась о мое мстительное:
«Третий пункт: уборка помещений производится влажным способом - пол вымывается горячим мыльным раствором. А также стены, крышки столов, стулья, ножки столов, стульев, двери».
- Григорьева, ты обалдела? - прошипел черт.
«Четвертый пункт: раз в неделю проводится генеральная уборка. Она представляет собой углубленную текущую уборку всех помещений и мебели, мытье полов производится с использованием не только горячих мыльных растворов, но и с последующей дезинфекцией двухпроцентным раствором хлорной извести».
- Григорьева!!! - заорал черт.
- Так вот, должна предупредить - черти мстительные, - отодвигаясь подальше от Герака, завершила речь Райса.
«Пятый пункт: инвентарь для уборки обязан быть подписан следующим образом: „Для уборных", „Для пола", „Для мебели", „Для мытья стен" и применяться строго по назначению».
- Григорьева! - взревели у меня над ухом.
- Туфли надо было сразу предлагать, а не злить ведьму угрозами. Вообще, Герак, запомни на будущее - нельзя злить ведьму.
Он понял, о чем я, на пункте шестом:
«Пункт шестой: инвентарь для уборки должен быть тщательно вымыт после оной, содержаться в чистоте и храниться в специально отведенном проветриваемом помещении».
Хриплый рык надо мной и шипящее:
- Это все, госпожа ведьма?
- Нет, - сосредоточенно ответила я.
«Пункт седьмой: все постельное белье и скатерти должны стираться раз в неделю, ковры и занавеси чистятся два раза в месяц».
И вот после всего этого я расписалась «Григорьева Станислава», завизировала список и протянула Гераку.
Черт, глядевший на меня с такой ненавистью, что становилось сразу ясно - о легкой смерти мне не стоит даже мечтать, двумя пальцами взял лист и, продолжая его нести как самую прескверную гадость, с прямой спиной и нервно дергающимся хвостом удалился из кабинета.
- Тебя живьем закопают, - совершенно уверенно проговорила Агата.
Остальные не сказали ни слова, но, судя по взглядам, с Агатой были совершенно согласны.
- Не закопают, - заверила я. После глянула на Герака и предупредила: - Дуэль с Райсой сегодня будет, понял?
- А если не понял? - психанул черт.
- Ночевать будете на улице, - коварно улыбнулась я.
Поскрежетав зубами, Герак повернулся к Райсе и прошипел:
- Давай зачетку.
- Я победила? - мгновенно сориентировалась ведьмочка, доставая свиток из рюкзака.
- Ничья, - чуть не выплюнул черт.
Райса решила не вредничать и молча протянула зачетку. Герак так же молча открыл, нашел нужную графу, вписал результат «боя». На весь класс раздался вопль счастливой ведьмочки.
И тут все наши карты заговорили разом: «Отвратных, Немирова/Зельман/Сан/Кинжал/Злобнер/Григорьева».
Учитывая, что фамилии прозвучали почти в унисон, мы как-то растерялись и потрясенно выслушали: «Форс-мажорные изменения расписания. В университете „гости". Кабинет покидать запрещено!»
И все как-то меланхолично расселись по местам, тетради пооткрывали, учебники.
Я тоже села, даже учебник открыла...
А потом из меня словно разом вышибли весь воздух!
Весь, до капельки. И сама не знаю почему, но я вдруг встала, как-то пошатываясь и вообще непонятно с чего подошла к двери, открыла...
- Григорьева, ты бы вернулась, - сказал кто-то, кажется, Светлана.
- Ведьма, сказали же вам на месте сидеть! - крикнул Герак.
Но я уже выходила в коридор...
Коридор?
Это был Ад! Натуральный, реалистичный, жуткий, с призраками летающими, бродящими умертвиями, ручейком лавы под стеночкой, псами Преисподней, зарычавшими на меня разом, живой плесенью, перемещающейся по потолку...
И псы! Огромные, черные, шипастые, зубастые, с лапами и когтями, поблескивающими от яда, с алчным блеском в алых глазах, с плавной хищной походкой...
И когда эти трое монстров, глухо рыча, двинулись в мою сторону, одна часть меня скончалась в обмороке, вторая застыла истуканом, а что-то вот совсем не мое требовало идти вперед...
И тут ближайшая из жутких собак Ада прорычала:
- Студентка, вернитесь в учебное помещение.
Я изумленно вытаращилась на монстра.
- Ты чего мне глазки строишь? - рыкнул тот. - Назад пошла!
Сверху слетело привидение, покрутило пальцем у виска и сообщило:
- Гости у нас, понимаешь? Хор-р-рошие гости!
- В смысле? - не поняла я.
- В смысле боевые маги империи! - прошипело привидение.
После такого сообщения я поняла, что мне жизненно необходимо вернуться обратно в кабинет, но вопреки этому я почему-то уверенно шагнула вперед, точно зная, что нужно пройти этот коридор, спуститься по лестнице, свернуть налево - и вот там будет самая важная вещь в моей жизни.
Какая вещь - понятия не имею, но важная, и я должна идти.
- Я должна идти, - сообщила я песикам и сделала шаг.
Путь мне мгновенно заступили, после чего один из черных псов потянул носом воздух, обнажил клыки и прорычал:
- Призыв по ауре!
И второй тут же:
- Безопасника сюда нужно.
Привидение умчалось.
Я стояла недолго, просто обошла пса и пошла дальше - пока на моей дороге не вырос камень. Здоровенный такой булыжник - ни пройти ни проехать, но вот насчет обойти вполне себе даже. Я и обошла, а там болото. Большое, от стены до стены, вязкое, но кочки есть. Я с кочки на кочку поперепрыгивала, и болото закончилось.
Почти обрадовалась, да не тут-то было - впереди овраг, да не простой - огненный. Уж я и разбежалась да с разбегу как прыгну... Перепрыгнула!
Остановилась, пошатываясь, и издала громкий стон, когда передо мной возникла гора. Внушительная, суровая гора мышц.
И странное дело: оправляя юбку, поправляя лиф и приглаживая прическу, я думала только об одном - где-то я его уже видела. И глаза эти зеленющие, и губы сжатые, и волосы черные...
- Станислава Григорьева, вы меня узнаете? - вопросила гора.
- Не-е-ет, - протянула, подходя ближе. - А кто ты, гора?
Гора придвинулась ближе, нависла надо мной и проникновенно вопросила:
- Кто тебя зовет?
- Не знаю, - мгновенно ответила я. - А меня зовут? - и начала обходить гору.
- Судя по всему, да, и активно, - хмуро произнесла гора. - Григорьева, куда?
- Мне надо, - пробормотала не задумываясь.
- Куда? - гора вновь выросла у меня на дороге.
- Нужно пройти этот коридор, спуститься по лестнице, свернуть налево - и вот там будет самая важная вещь в моей жизни, - мгновенно ответила я.
Гора придвинулась ближе и коварным шепотом спросила:
- Григорьева, а хочешь малинки?
Я хотела чего-то другого, что и выразила шепотом:
- Клубнички бы...
После чего попыталась вновь обойти гору. И вот незадача - огненную пропасть вмиг перепрыгнула, а гору как-то ни пройти ни проехать, хоть бери и за метлой возвращайся.
- Стася, - вдруг тихо сказала гора, - ты же девственница, так о какой клубничке речь?!
- Что? - не поняла я.
А потом случилась она - клубничка.
Она случилась пикантная, очень страстная и совершенно невероятная. Невероятная настолько, что я, обалдев окончательно, уставилась на большую волосатую ладонь, властно уместившую в себе мою правую грудь. Грудь уместилась, вполне себе даже. Груди сразу стало теплей, приятней и удивительней. А лично мне просто удивительней.
- Это что такое? - поинтересовалась я у рукастой горы.
- Клубничка, - прорычала та.
- Это? - обалдев от вопиющей несправедливости, вопросила я.
Гора передернула плечами и прорычала:
- Главное, что ты больше не рвешься никуда, так что я потерплю.
Потерпит?!
- Потерпишь? - вот точно с теми же интонациями, что пронеслись в моей голове, поинтересовалась бесшумно подошедшая собачка.
- Потерплю, - угрожающе прорычала гора.
- Потерпи, дорогой, потерпи... за-ради университета на какие токмо жертвы не пойдешь, - явно издеваясь, выдала псина.
Гора внушительно рыкнула, и моей груди стало холодно. А она, грудь, ведь только-только согрелась, а с нее взяли и убрали большую волосатую руку... Обидно, холодно и тоскливо, а еще:
- Мне пора, - заявила я, предпринимая попытку обойти гору.
Гора протянула руку - и опять стало тепло, и идти куда-либо расхотелось.
- А ты ей нравишься, - заметила собачка.
- Смешно, да, но мы с тобой после об этом поговорим, - в голосе горы такое явственное обещание грядущих неприятностей прозвучало, что я бы на месте собачки смылась подобру-поздорову.
- Нет, действительно нравишься, - не устрашилась псина Преисподней. - Сам посуди, Владлен Азаэрович, твое прикосновение заглушает зов по ауре, это о многом говорит. Кстати, обнял бы девку, этот четвертьдемон из нее сейчас все силы тянет.
И гора, шагнув ко мне, вдруг оказалась сразу и везде. И тепло так стало, и хорошо, и уютно, и спокойно очень, и, приподнявшись на носочки, я прошептала совершенно искренне:
- Я тебя люблю.
Гора вздрогнула, и мне как-то стало тесно в крепких объятиях.
- Правда? - тихий голос.
- Правда, очень люблю, - созналась я. - Я тебя очень-очень люблю, огромная волосатая гора, потому что ты теплый.
Где-то на периферии сознания отметила, что у собак, когда они ржут, смех такой лающий. Еще отметила, что пара ржущих привидений свалилась со смеху на пол, но мне было все равно.
- Спасибо, - зло сказала гора.
- Не за что, - обнимая ее, ответила я, - правду же сказала.
Гора странно глядела на меня, а затем я услышала от собачки:
- Гости сменили направление осмотра, унеси ведьму.
Моей груди мгновенно стало холодно, а после жарко, потому как меня подняли и к чему-то теплому прижали, а в итоге унесли куда-то размеренным быстрым шагом...
«Ко мне!» - рык раздался где-то внутри моей головы, скрутил, заставил дрожать, ноги зашевелились сами, имитируя ходьбу.
- Он охамел?! - прозвучал надо мной чей-то рычащий голос.
Я не знала, кто охамел, но меня вдруг начало ломать. Сильно. Так, что едва суставы не выворачивало, и, завопив от боли, я пропустила момент, когда гора остановился, затащил куда-то, прижал меня к стене, схватив за подбородок, вздернул мое лицо, чтобы, заглядывая в помутневшие глаза, прохрипеть:
- Григорьева, соберись, слышишь?!
Тьма накрыла в тот миг, когда я попыталась собраться.
Беспросветная, густая, непроницаемая, теплая, обволакивающая тьма.
Я пошатнулась, но почему-то устояла, будто кто-то поддержал.
«Стася... Станислава...» - голос звучал внутри меня, и во тьме, и во Вселенной. Голос звал, манил, убаюкивал, притягивал...
«Хочу прижаться к твоим губам... Ты пахнешь земляникой, сладкой, созревающей ранним летом, манящей, с умопомрачительным ароматом, Стася...»
Стон, он явно принадлежал мне, и чувство томления, растущее где-то внутри, разливающееся теплом внизу живота...
- Станислава, тебя приманивают сейчас, слышишь? Соберись, Григорьева, давай, ты же благоразумная девочка! - рычит кто-то мне в лицо.
«Когда я доберусь до тебя, - шепчет голос внутри, - сорву всю одежду, каждую тряпочку, что скрывает твое невероятное тело, Стася. А затем, сжимая до боли свои дрожащие от нетерпения кулаки, я покрою поцелуями каждый кусочек твоей кожи, каждый изгиб, каждую сладкую складочку...»
- О-ох, - выдох и протяжный стон.
- Григорьева! П-п-прекрати так... - и пораженческим шепотом, - делать...
«Хочу обнять тебя обнаженную, - шепчет голос внутри меня, - чтобы ладони скользили по твоей шелковистой коже... И когда ты изогнешься в моих руках, не в силах сдержаться от страсти, я обхвачу губами твой напряженный сосок, сожму, нежно пройдусь языком и прикушу вновь, заставляя содрогаться от удовольствия...»
- Да, - прошептала я, выгибаясь грудью вперед и с замиранием ожидая, когда...
«Ты забудешь, что такое дышать, ты не вспомнишь своего имени, и только я буду шептать его, как молитву о спасении, как заклинание, как заговор. Стася, Станислава, Стасенька... И целовать, целовать, целовать твое нежное тело, спускаясь все ниже и ниже...»
- О-о-ох, - выдохнула я, ощущая непреодолимое желание сорвать с себя одежду.
«Ты так притягательна, Стася, так желанна, так необходима, моя ведьмочка. Я становлюсь твердым как сталь, стоит подумать о тебе... Просто подумать, вспомнить твое вкусное нежное имя... Стася... Сладкая, невинная, нежная Станислава... Я считаю секунды до того момента, как ворвусь в тебя, смогу ощутить, как подрагивают твои мышцы, сжимая меня там, внутри, услышать твои хриплые срывающиеся стоны, испытать плен твоих обнимающих мои плечи рук и сжимающих мой торс бедер... Ты хочешь меня, Стася?»
- Да, - выдохнула я, - хочу...
«Как ты меня хочешь, расскажи...» - приказал голос внутри меня.
- Прекрати, пожалуйста, пожалуйста, Стася, я умоляю тебя, - произнес кто-то рядом со мной.
Голос внутри оказался важнее.
- Хочу, - выдохнула я.
«Как ты меня хочешь, моя ведьмочка?»
- Сильно...
«Сильно - что?»
- Я так сильно хочу тебя, - простонала, дрожа от чего-то непонятного, сладкого, предвкушающего.
«Да», - прошептал голос внутри.
- Черт! - выругался кто-то совсем близко.
А после я вдруг оказалась прижата к прохладной стене с такой силой, что не осталось дыхания, и голос того, кто был рядом, прошептал у самого уха:
- Все будет не так, Станислава, совсем не так. Ты в белоснежном легком платье, притягивающем взгляды, храм на вершине скалы, море, бушующее у ее подножия. И мой взгляд, восторженный, сияющий, исполненный любви и нежности... И слова клятвы, моей тебе клятвы в верности, любви, преданности, и обещание защищать и оберегать - от бед, от трудностей, от обид и печалей.
Я задохнулась от восторга, представив, как буду подниматься в белоснежном свадебном платье по ступеням вверх, навстречу ветру, солнцу и чему-то эпически важному в моей жизни...
- Страсть, освященная любовью и преданностью, самая сладкая из страстей, Стася, - шептал голос у самого моего уха, - это страсть без оглядки, без страхов и сомнений, страсть, в которой женщина не боится раскрыться, страсть, в которой нет ничего постыдного... И если ты когда-нибудь ответишь мне «да», Станислава, если ты... Я буду любить ночи напролет, я буду любить так, как никто не полюбит, я буду ласкать столь нежно, как никто не сумеет, я...
«Иди ко мне, Стасенька, иди...»
Но я оставалась стоять, почему-то мне было важно дослушать до конца тот, другой голос, звучащий рядом со мной...
И я прошептала:
- Да...
- Что? - хрипло переспросил голос у моего уха.
- Я говорю тебе «да», - выдохнула, едва не теряя сознание.
И кто-то, обхватив за талию, рывком прижал к себе, а после сказал:
- Повтори.
- Да, - прошептала, чувствуя, что все же теряю сознание.
Тишина. Напряженная, тяжелая, сумрачная и едва слышное:
- Скажи в третий раз, и ты моя, Станислава.
«Что? - взревел кто-то внутри. - Стася, нет, слышишь? Нет! Не смей! Стася, не...»
- Да, - выдохнула я.
«Какого...» - начал внутренний голос, но его прервали.
Поцелуем, от которого закружилась голова, ладонями, что сжали мое тело, прикосновениями, настолько нежными, что в душе появилось ощущение полета.
А потом все прекратилось, поцелуй в смысле, и кто-то сокрушенно произнес:
- Вот это я вляпался... Черт!
- Не люблю чертей, - прошептала, потянувшись вперед в надежде вернуться к приятному и головокружительному.
- Заметно, - и меня не поцеловали больше.
Вот вообще. Но обнимали все так же крепко и даже как-то крепче в объятиях сжали, что дышать страшно стало. А потом хрипло простонали снова:
- Вот это я вляпался... и оправдаться перед самим собой нечем.
Внезапно в моей голове наступила странная звенящая совершенно блаженная тишина, тело обмякло, захотелось улыбаться, и еще чувство такое - свободы, и тело больше вовсе не ломало.
- Так, Григорьева, а теперь медленно открываем глаза, - произнес кто-то.
И я почему-то даже подчинилась, хотя ресницы были как свинцовые, и вообще хотелось этого кого-то обнять и подремать на его плече и...
И стоп!
А что вообще здесь происходит? И где я?!
Глаза открывала не медленно - распахнула мгновенно... и тут же зажмурилась, потому что свет резанул...
- Я же сказал - медленно, - отчеканил декан чертового факультета, то есть самый настоящий черт!
- А чего вы вообще командуете? - возмутилась я, медленно распахивая веки.
И обалдела!
У него были такие зеленые глаза! Зеленые-презеленые, и они сияли, прямо как его белозубая улыбка, точнее... ухмылка. Наглавато-пошлая такая...
- И чего происходит? - с подозрением поинтересовалась я.
- Абсолютно ничего, - сказал черт таким тоном, что сразу стало ясно - полный песец.
Это когда весь такой песец, но очень полный.
- Что-то мне не нравится, - задумчиво решила я, так же подозрительно разглядывая декана.
И вот тут произошло нечто!
Владлен Азаэрович внезапно прижал меня к стене всем своим могучим торсом, наклонился и проникновенно прошептал:
- Значит, говоришь, разрешение на заселение моим чертям не подпишешь?
И как-то он так это сказал, что мне сразу подумалось - лучше бы взять да и подписать сразу, но у меня же природная вредность.
- Не подпишу! - заявила я, в свою очередь напирая на черта бюстом.
Ну и что, что у него торс повнушительнее, мы тоже не лыком шиты.
- Не подпишешь, значит, - на чертовой морде расплылась предвкушающе-победная ухмылочка. - Что ж, дорогая, - промурлыкал Владлен Азаэрович, - в таком случае я тоже наш развод... не подпишу.
У меня отвисла челюсть!
Черт, весело подмигнув, поднял ее, отчего я клацнула зубами, отлип от меня и от стены, крутанулся и направился на выход из подсобки, в которой мы, оказывается, пребывали в обществе швабр, веников, ведер и тряпок.
И вот когда он уже дверь открыл, эту самую подсобку потряс мой вопль:
- Что-о-о-о?!
Грациозно обернувшись, что вообще не вязалось с его комплекцией, Владлен Азаэрович снизошел до объяснений:
- Ты трижды сказала мне «да», Станислава. И перед последним «да» я предупредил тебя о последствиях. А ты его все равно произнесла... И теперь, по законам Преисподней...
Он не стал договаривать, но это и не требовалось - намек был более чем прозрачен. Короче, он же черт, у них существует норма права, регулирующая устные договоренности, и про три «да» я слышала и раньше, только вот...
- Черт! - простонала я.
- Именно так, - Владлен Азаэрович широко улыбался. - Кстати, дорогая, расизм в моей семье не приветствуется. Избавься.
Находясь в прострации после услышанного, я шепотом спросила:
- И что, большая семья?
Декан пожал плечами, посмотрел в потолок и начал подсчитывать:
- Отец, пять матерей, семнадцать братьев, четырнадцать сестер... кстати, все черти... Эм, не помню, сколько племянников, я не считал, но тебе придется - ты, как моя первая жена, будешь обязана вести семью и, соответственно, запоминать все дни рождения... - Он задумался и продолжил: - Так, пять бабушек... Я, к слову, старший сын, так что после смерти моего отца все бабушки и матери будут жить с нами... Эм...
Я не понимала - это шутка или он серьезно? А еще я понять не могла - он реально про брак? Нет, устное согласие, конечно, тут имеет значение, но чтобы настолько, это... это...
- Кстати, четыре тетки незамужние тоже будут жить с нами, - продолжил Владлен Азаэрович, - ну и...
- СТОП! ХВАТИТ!!! - заорала я.
На мой вопль Владлен Азаэрович отреагировал движением руки, типа «не мешай», и продолжил:
- Нет, я еще кого-то забыл... Эм... Ты ведь к старикам хорошо относишься, да? Насколько я в курсе, старшая невестка раз в месяц моет старшим членам рода ноги, ну так, в рамках традиционного поклонения...
Кто-то почти грохнулся на пол, сползя по стене. На пол не вышло - села на ведро, сверху мне на колени свалилась швабра. На мое перемещение в пространстве реакцией была насмешливо изогнутая бровь, после чего последовало:
- Знаешь, я даже счастлив, что все так вышло.
- П-п-почему? - пробормотала испуганная я.
- Видишь ли, у нас, чертей, никто не хочет становиться первой женой наследника рода... Ну, сама понимаешь, обязанностей много, опять же, ритуальное поклонение живым предкам и омывание грязных старческих ног мало кого радует, так что обычно в первые жены берут туповатых или в молодости по гулянкам сильно поистаскавшихся. И как бы все понимают, что первая жена обычно дань традициям и всякое такое, но... спать-то с женой все равно каждый порядочный черт как минимум раз в год обязан. У моих друзей, к примеру, первые жены столь страшны, что без половины бочонка вина к ним не сунешься, а мне, смотри-ка, как повезло - ты красотка.
Полный песец. Полный. Аки колобок сказочный. Так что у меня не песец, у меня полный колобок. Полный и абсолютный... колобок.
- И знаешь, - Владлен Азаэрович привалился плечом к дверному косяку, - я тут подумал - ну какой, к чертям, развод? Сейчас родственников оповещу, матушки явно обрадуются, они о невестке давно мечтают, а то поиздеваться больше не над кем... Эм... В смысле полюбят тебя, как родную дочь...
Пять свекровей! Колобок, полный колобок!
- Так что они все подготовят, скалу нашу родовую украсят, и, думаю, через неделю поженимся уже официально, да?
Конкретный колобок!
- Владлен Азаэрович, - у меня голос осип, - Владлен Азаэрович, я же... ведьма.
- И? - откровенно издеваясь, спросил он. - У нас каждый порядочный глава рода обязан привести в клан ведьму - кровь разбавляем.
Выдав мне все это, черт развернулся и, уходя, произнес:
- Да, примите мои поздравления, леди Харг.
То есть я еще и в дополнение ко всему Харк! Лучше уж «плевок»!
Но на самом деле я в тот момент ни фига не поверила. Вот вообще ни одному слову. Я тогда встала с ведра, попыталась выйти в коридор, а мне дверь закрыли. Но я все равно не верила. Еще часа два не верила, хоть и вспомнила практически все, потом «гости» ушли, коридоры вновь стали обитаемы живыми существами, а не собаками, адовым пеклом и всем тому подобным, а потом меня выпустили.
Точнее, как выпустили - ввалилась гномка, глянула на меня и рыкнула:
- Брысь отседова!
Дважды просить не пришлось - выбежала как ошпаренная, остановилась в коридоре...
Мимо шастали черти, демоны, навы, навьи, вампирессы, потягивающие вино под видом крови и спалившиеся, едва в коридоре появилась Мара Ядовитовна. У кикимор вообще нюх очень даже, а уж на всякое спиртное так и вовсе зашкаливает.
- Валимена, Эллуира... - протянула секретарь, и поганка на ее носу заметно потемнела.
Студентки остановились как вкопанные - и плевать, что каблук сантиметров пятнадцать, а декольте до пупа доходит и капельку бриллианта в оном демонстрирует, а одному разрезу вампирши всегда предпочитают два. Это все мелочи - узрев кикимору, обе девушки посерели, ибо были и так бледные, как-то разом уменьшились, и два внушительных бокала в их ручках с ярко-алым маникюром затряслись настолько, что едва соломинки из них не выпали.
В то же время я не могла не отметить, что демоны и навы, гордый, в общем-то, народ, столь же гордо постарался слиться с горизонтом. Это они гордо - остальные попросту прыснули кто куда, а Мара Ядовитовна, не замечая всеобщего перепуга, плавно двинулась к проштрафившимся. Выглядела кикимора превосходно - серо-стальные туфельки, при виде которых хотелось взвыть от зависти, чулки в мелкую сеточку, темно-серая строгая юбка чуть ниже колен, белоснежная блузка с воротничком-стоечкой, брошка в виде поганки на оной, поганка на носу, идеально уложенная строгая прическа и улыбка, которая как минимум обещала проблемы, а как максимум гарантировала, что сейчас плюнут.
И вампирши это отчетливо понимали.
- Что пьем, уважаемые? - ядовито поинтересовалась Мара Ядовитовна, шагая от бедра идеально грациозной походкой к посрамленным студенткам.
Студентки не впечатлились и пробормотали:
- З-завтрак.
- Завтрак, значит? - Ядовитовна начала обходить жертв сзади.
В принципе, это было хорошо - если плюнет сзади, тогда все, ни остеохондроза, ни сколиоза, ни ревматизма на веки вечные девчонкам не видать. Проблема в другом - вампирам подобные прелести и так не грозят, в силу расовых особенностей.
- Завтрак, - повторила кикимора, приближаясь к студенткам сбоку.
Сбоку - это плохо. Если плюнет - перекосит даже вампира!
- И от кого этот з-з-завтрак? - полюбопытствовала Мара Ядовитовна, плавно шагнув к девчонкам.
Счас плюнет! Счас точно плюнет, кикиморы, они такие!
Счас...
- Григорьева, - Мара Ядовитовна повернула голову и недовольно на меня взглянула, - ты почему там стоишь?
Вампирши бросили на меня взгляд, полный надежды. Потому что все знают - если плюнет, тридцать секунд форы есть! И в их красных взглядах пополам с надеждой виднелось отчетливое «Вот дура!». Да-да, они правы, только:
- Мара Ядовитовна, - я сделала осторожный шаг к ней, - видите ли, тут такое дело...
- Ну? - смоляная бровь кикиморы изогнулась.
- Тут такое дело...
Мара Ядовитовна сложила руки на груди, выражая готовность слушать, ну, или плюнуть - от нее явно всего можно ожидать.
- Тут дело такое, - продолжила я, - тут это... женились на мне... Помогите, чем сможете, несчастной студентке, невольно оказавшейся в брачной связи...
- Совет да любовь, - безразлично ответила кикимора. - Кто?
- Так это...
Внезапно подумалось, что оно как-то с Владленом Азаэровичем и свекровями проще будет, чем с одной Марой Ядовитовной...
- Кто? - теряя терпение, потребовала ответа кикимора.
Не, а чего я одна страдать должна, а? И, плюнув на сомнения, я громко призналась:
- Владлен Азаэрович!
Вампирши, до этого момента воспринимающие меня как надежду на спасение и дуру одновременно, крутанулись на каблуках и уставились на меня как на артефакт всевластия, а Мара Ядовитовна, выдав что-то невнятное, хватанула стакан у первой вампирши и залпом все выпила... Уставилась на меня... Хватанула стакан у второй вампирши, тоже все выпила и сипло произнесла:
- Хорошее вино, девочки.
- Ага, - хором отозвались те, не сводя с меня вожделеющего взгляда.
И вот с чего бы, казалось, а оказывается:
- Первая жена, значит, да? - вопросила Мара Ядовитовна.
- Э... - протянула я, - типа того...
Вапирши переглянулись, и раздался дробный удаляющийся стук каблуков! Проводив их потрясенным взглядом, я в ужасе посмотрела на кикимору. Ядовитовне стало жарко - одним движением распустив волосы, она расстегнула рубашку до груди, чтобы ложбинка была хорошо видна, томно потянулась и промурлыкала:
- Что ж, сезон охоты объявляю открытым.
- Что? - просипела я.
Быстрый взгляд обжигающе-черных глаз, улыбка и шепотом с придыханием:
- Молодец, Григорьева, такого мужика провела - цены тебе нет.
И Мара Ядовитовна, вихляя бедрами так, что сразу стало ясно - охотится, утопала вдаль, оставляя меня в абсолютной растерянности.
Вовсе не метафорически плюнув в след кикиморе, я развернулась и пошла искать свою аудиторию. Без карты и метлы провозилась долго, но в итоге распахнула дверь и вошла в кабинет.
На меня мельком посмотрели все ведьмы, а дриада, стоящая возле доски, приспустила золотые очки, глянула на меня и произнесла:
- Зло пожаловать, Григорьева. И где вы шлялись?
Решив, что тут точно обрету сочувствие, я шмыгнула носом и призналась:
- Меня замуж вышли!
У ведьмочек выпали ручки, бутерброды, помады, зеркальца...
- Совет да любовь, - безразлично отозвалась дриада.
Я решила проверить, а подействует ли эта новость на нее так же, и громко объявила:
- Владлен Азаэрович!
Но дриада отреагировала вовсе не как кикимора. Скривившись, она выдохнула:
- Чтоб его навы на опыты пустили...
Информативненько...
Но дальше информации стало больше.
- Работаем! - скомандовала дриада.
Юркнув на свое место, глянула в карту. Карта просветила: «Изменения в расписании. Сбор факультета отменен. Расписание:
1. Заклинания Земли, 2 лекции. Профессор леди Идалиа Куст».
Нехило.
И тут над моей головой прозвучало:
- Не отвлекаться! Открыть тетрадь и перо в зубы!
Испуганно взглянула на разъяренную дриаду и осознала, что когда в группе всего пять студенток - это паршивее некуда. В общем, придется учиться и не отвлекаться.
Открыла тетрадь, взяла перо в руки и сделала вид, что готова внимать и писать.
- Заклинание «Усиленный рост», - вернувшись к доске, продиктовала профессор.
И тут я поняла, что все не так уж плохо - мы это заклинание вообще на первом курсе проходили, оно простенькое, стабильное, надежное, сбоев не дает... э-э-э... в смысле, я так думала.
- Вербальная формула, - продолжила леди Куст, - саен таэрмо эллавертан. Записываем!
Мы записали.
- Визуальная формула, - дриада разместила на столе горшок с растением, которое нагло уворовала с окна. - Наблюдаем!
И она, произнеся «Саен таэрмо эллавертан!», взмахнула рукой. Зеленая дымка, сорвавшись с ее пальцев, окутала кустик сиянием, закручивающимся по спирали. То есть тоже все ожидаемо. Как ожидаем был и рост растеньица на добрых полметра вверх.
- Вопросы?
Вопросов не было, заклинание известное.
- А теперь записываем формулу срыва, - леди Куст нехорошо ухмыльнулась. - Или есть те, кто убежден в невозможности подобного?
Подавила желание поднять руку, мол, я убеждена.
И слава духам!
- Формула, - начала диктовать леди Куст, - «Саэтасса таэримас карташьен», записать и запомнить!
Мы записали, трижды про себя повторили.
Дриада, тряхнув темно-зелеными волосами, в которых проглядывали зеленые листочки, обвела всех нас внимательными карими глазами, предвкушающе оскалилась и произнесла:
- Григорьева.
Поплохело мне сразу.
- К доске.