Eclipse

До дома добираемся за полчаса, ведь попадаем в пробку. По очереди приняв душ, обессиленные падаем на кровать и сразу же засыпаем.
Меня будит телефонный звонок. Не смотря на контакт, отвечаю.

— Ало, Даша, приедь, пожалуйста... Я... Мне плохо пиздецки, — в трубке раздаётся хрипящий голос Моники, отчего я сразу же просыпаюсь.

— Блять, Монь, что случилось? — говорю настолько громко, что Глеб потирает глаза и первую минуту в недоумении смотрит, как я натягиваю на себя первую попавшуюся одежду, головой прижимая телефон к плечу. — Родная, я сейчас буду.

Моника сбрасывает и я откидываю телефон на кровать, матерясь себе под нос. Дисплей показывает пол третьего ночи. Прошлый, и единственный, раз подруга вот так выдергивала меня тогда, когда ей было очень тяжело. Теперь же я понятия не имею, чего ожидать.

— Дарь, ты куда? — спрашивает Глеб, привставая.

— К Монике. Спи, — подхожу к нему и целую в макушку, после выхожу в коридор. Обуваюсь, натягиваю куртку и покидаю квартиру, закрывая её на ключ. Пока жду лифт, пытаюсь дозвониться до подруги, но её телефон недоступен. Набираю Саше, но в трубке слышу «абонент вне зоны доступа» и тихо ругаюсь себе под нос.

Веду машину, будто сумасшедшая. Сто процентов утром увижу штраф за превышение скорости. Руки дрожат, и в какой-то момент мне начинает казаться, что я не справлюсь с управлением, но всё-таки до дома подруги добираюсь без особых приключений. На ходу достаю ключи и открываю подъезд. Поднимаюсь на нужный этаж и пытаюсь вспомнить, какой ключ из моих принадлежит Монике. Дверь открывается и я, не разбуваясь, включаю свет и прохожу вглубь квартиры.

— Монь, ты где? — громко спрашиваю я, но ответа не получаю. Остаётся лишь один вариант, который я до последнего стараюсь выбросить из головы. Ванная.

Дёргаю за ручку двери и та со скрипом открывается. Застываю в проходе, в ужасе закрывая рот ладонью. Картина открывается поистине не особо приятная. Моника лежит на полу в луже своей крови, а неподалеку валяется окровавленное лезвие и записка. Отбрасываю все эмоции в сторону и подходу ближе, сажусь на корточки перед девушкой и касаюсь двумя пальцами её шеи, пытаясь нащупать пульс, но сделать это мне не удаётся. Возможно, ещё и из-за дрожащих рук. Слёзы градом катятся по щекам, но я всё же беру сложенный листик и разворачиваю его. Там написано всего лишь одно слово, но сейчас оно больно отзывается где-то в сердце. «Прости..» Сжимаю лист в руке и кладу его в карман.

Какое-то время сижу, оперевшись о стену, и пытаюсь осознать всё произошедшее. Потом достаю мобильный из заднего кармана джинс и набираю в скорую, а следом Саше и Глебу. Коротко информирую всех и поднимаюсь, иду в гостиную, откуда выхожу на балкон и закуриваю. Белая машина с мигалками и ярким номером «03» подъезжает уже спустя пять минут и я открываю им дверь. Медики сразу же проходят в ванную, а я лишь стою в стороне.

Следующим в квартиру врывается Саша, взволнованно пытаясь пройти к своей сестре. Какая-то медсестра просит меня удержать его и я, взяв Ясюкевича под руку, увожу его на кухню. Кто же знал, что именно там у меня начнется истерика. Дверь вновь хлопает, но на этот раз фигура сражу же появляется рядом с нами. При виде Глеба, у меня опять начинают течь слёзы и тот подходит ко мне, заключая в объятия. Я вырываюсь и подхожу к Саше, практически ничего не видя из-за белой пелены.

— Это всё из-за тебя! — начинаю кричать я, ударяя парня по плечу. — Где ты, блять, был? Ты должен был быть рядом с ней, Саша... Она твоя сестра, как ты не уследил?.. — под конец мой голос становится совсем тихим и Викторов вновь подходит ко мне, обнимая со спины.

Вся эта нежность длится недолго. Медсестра покидает ванную, говоря нам лишь два коротких предложения.

— Она умерла. Примите мои соболезнования.

Что-то внутри меня рушится. Я будто сама начинаю рассыпаться по кусочкам. Ещё один хлопок двери будто выводит меня из этого состояния, а громкий девичий голос попросту добивает.

— Боже, это правда? — в проходе застывает взволнованная Алина, а я вновь начинаю плакать. В следующую секунду закусываю губу до крови, ведь к моральной добавляется сильная физическая боль. Аля моментально оказывается рядом, понимая, что со мной и придерживая меня. — Глеб, найди у неё в сумке маленькую стеклянную баночку с таблетками, только скорее.

Викторов в недоумении расстёгивает замок на сумочке, достаёт оттуда заветный бутылёк и протягивает его моей подруге. Та, открыв, высыпает на ладонь две таблетки и закидывает их мне в рот. Мне потихоньку становится легче.

— Что это? — тихо спрашивает Глеб, всё ещё оставаясь в шоковом состоянии.
— Обезболы сильные. Она не рассказывала, да? — вздыхает подруга, всё ещё придерживая и укоризненно глядя на меня. — Ты поговори с ней, всё же. Много чего интересного всплывёт.

Викторов кивает и подходит ближе. Аккуратно поднимает меня на руки, переносит в гостиную и укладывает на диван. Саша с Алей остаются на кухне, лишь печально глядя нам вслед.

— Прости, что тебе пришлось это увидеть... — вздыхаю я, намекая на внезапный приступ боли в бедре.
— Дарь, ты же понимаешь, что с этим нужно будет разобраться? Я это так просто не оставлю. Сходим к врачу, не знаю... Но что-то делать нужно, — он нежно берет мои ладони в свои, слегка поглаживая их, отчего я расслабляюсь и прикрываю глаза. — Поедем домой? Я поведу, естественно..

Я киваю и Глеб уходит обратно на кухню. Слышу его разговор с ребятами и потихоньку привстаю. Теперь, полностью сидя, облокачиваюсь на спинку дивана и жду парня. Кудрявый возвращается через пару минут и помогает мне встать, а после и обуться. Облокотившись о стену, наблюдаю за тем, как он завязывает мне шнурки на кроссовках и вновь вздыхаю.

Если не считать появление Глеба, то в последнее время моя жизнь – сплошная чёрная полоса.