Восхитительная ведьма

ЗАСТЕГНУВ РУБАШКУ и кое-что сделав в телефоне, я направилась в пустую гостиную и стала разглядывать многочисленные полки с книгами. Некоторые из них я брала в руки, открывала и с интересом рассматривала. У Виолетты было много редких книг и дорогих подарочных изданий – в оригинале и Роулинг, и Толкин, и Конан Дойл, и Джордж Мартин, и Льюис Кэрролл, и Клайв Льюис, и Роджер Желязны, и Рей Брэдбери, и Анджей Сапковский, и Айзек Азимов, а еще вечная классика и современные писатели. Просто шикарная библиотека!

Разглядывая книги, я наткнулась на «Шерли» Шарлотты Бронте. Совершенно случайно – из нее торчала закладка. И, взяв роман, с удобством устроилась на подоконнике. Это была моя любимая книга сестер Бронте, тогда как Ксю обожала «Грозовой перевал», а моя двоюродная сестренка Дашка – «Джейн Эйр»; Женька же книги не очень любила, предпочитала аниме и дорамы.

Я совершенно не заметила, как погрузилась в чтение. Строки завораживали меня, а за окном уютно кружил белый пушистый снег. В какой-то момент я настолько забылась, что мне показалось, будто я у себя дома. Мне стало так тепло и уютно, будто бы я всегда здесь жила.

Если бы Малышенко умела читать мысли, то она бы ошалела. Наверняка делиться своим домом со мной ей не очень-то хотелось.

В какой-то момент настойчиво зазвенел домофон. Поскольку я совсем забылась, то громко крикнула:

– Открой!

Я часто заставляла Арчи выполнять свои поручения, это священная обязанность всех старших сестер. Братик, конечно, моим рабом становиться не очень-то желал, поэтому мне приходилось повторять несколько раз или даже действовать силой.

– Ты глухой, что ли? – заорала я, не в силах оторваться от книги. – Открой, говорю!

– Я нормально слышу, – раздалась недовольный голос Малышенко, который покинулс свой кабинет. – Не думаете, Ведьмина, что это слишком?

– Извините! – Я тотчас пришла в себя. – Я забылась, Виолетта Игоревна. Я знаю, что вы не глухой!

Говорить, что мне неловко, я не стала. Решит ведь, что издеваюсь!

– У меня такое чувство, что с вашей психикой не все в порядке, – сказала Малышенко и наконец ответила на звонок домофона, а потом вернулась в гостиную.

– Это доставка китайской еды, – удивленно сказала она.

– Ага, это я заказала, – кивнула я. – Долго везли.

– Вы? – прищурилась Виолетта.

– Я. Есть захотелось, – кивнула я. – Не переживайте, я и вам заказала. Пообедаем вместе.

– Вот спасибо! – рассердилась она. – А вы не подумали, что находитесь в чужом доме?

– Ой, точно… Давайте отменим, если вам неприятно, – горестно вздохнула я.

– Нет уж, – отрезала Виолеттв. – Раз заказали, идите разбирайтесь со своим курьером.

Пожав плечами, я пошла в прихожую открывать дверь. Правда, замки у Малышенко в квартире были какие-то мудреные, поэтому мне пришлось позвать его на помощь.

– Виолетта Игоревна, я дверь не могу открыть!

– Что, опять? – появилась в прихожей она и, пройдя мимо меня, в одно мгновение распахнул эту самую дверь.

– Спасибо, – улыбнулась ей я так широко, как только могла.

А онв, окинув меня внимательным взглядом, ушла в свой кабинет. Бедная, скоро её от моего присутствия перекосит. Но пусть привыкает. Нам еще встречаться…

Курьер привез заказ – несколько коробочек, в которых были пшеничная лапша с говядиной в кисло-сладком соусе, паровой рис с курицей карри, цыпленок в апельсиновом соусе, том-ям, рамен и китайские салаты. И когда я протянула карту, надеясь устроить с Малышенко если не романтический обед, то хотя бы маленький пир, курьер сказал:

– Простите, а у вас есть наличка? Терминал сломался.

– Меня не предупредили, – растерялась я. – Налички нет.

– Совсем? – грустно спросила курьер.

– Совсем.

Я печально взглянула на пакеты и приняла волевое решение. Ну не отдавать же еду обратно!

– Виолетта Игоревна! – крикнула я.

– Что еще? – Она появилась сразу, будто поджидала за дверью.

– Мне, конечно, снова безумно неловко, но… У меня нет с собой налички, а картой оплатить нельзя, – сказала я.

– И что я должен сделать? – скрестила она на груди руки.

– Одолжите мне денег. – Я ослепительно улыбнулась и помахала ей своей карточкой.

– Теперь она просит деньги, – сама себе сказала Малышенко и ушла, чтобы вернуться спустя полминуты с крупной купюрой.

Она оплатила заказ и пересчитал сдачу, прежде чем отпустить курьера. А я, подхватив пакеты, с которыми уже успела сродниться, направилась в зону кухни. Пока я занималась распаковкой, Малышенко села в кресло и, закинув ногу на ногу, рассмеялся. Я впервые слышала её смех, а потому замерла.

– С вами все в порядке? – уточнила я.

– Относительно. Ведьмина, меня от вас трясет, – призналась Виолеттв.

– Надеюсь, не от желания, – фыркнула я, вспоминая, что онк видела меня в одном белье.

– Скорее от ужаса. Как ты попало в мой дом, чудовище? – спросила она весело, вдруг став совсем другой – не строгой преподавательницей, которую все боялись, и не занудой, который существовал ради научных изысканий, а вполне обычной молодой женщиной.

– Сама не знаю, – фыркнула я. – Идите за стол.

– В вас действительно все это влезет? – спросила Малышенко, глянув на коробочки, которые я вытащила.

– Я и вам заказала! – возмутилась я. – Всего взяла, я же ваши вкусы не знаю…

– Вынужден вас огорчить. Я не ем китайскую еду.

– Как? Вообще? Серьезно? – Я расстроилась. – Не может быть! Только не говорите, что вы на правильном питании или вегетарианец. Может, у вас желудок больной? У меня есть тетка, она занимается травами, хотите, я у нее для вас какой-нибудь травяной сбор попрошу?

– Знаете, Татьяна, – Виолетта задумчиво посмотрела на меня, – вы всего лишь полтора часа в моем доме и скоро уйдете, а такое чувство, что поселились здесь давно и никуда уходить не собираетесь. Я вас знаю, условно говоря, третий день. И вы каждый раз чем-то поражаете меня.

– Постоянство – признак мастерства, – заявила я.

– Просто восхитительно.

– Я вообще такая – восхитительная. Мне так мамочка говорит. Ну серьезно, давайте вместе есть. Мне одной…

– Неловко? – все так же весело уточнил Малышенко.

– Неудобно. В конце концов, я у вас в гостях. Неужели я буду есть, а вы смотреть?

Малышенко все же соизволила сесть за стол и смотрела на меня при этом с таким любопытством, что я разозлилась. Чего она от меня ждет? Что я одна все это проглочу? Или что выкину еще какой-нибудь невероятный фокус?

Впрочем, за нашим импровизированным обедом ничего страшного не случилось. То ли Малышенко соврала мне, что не любит китайскую еду, то ли просто была голодной, но она как миленький съела пару блюд, причем пользуясь палочками, а не вилкой. Управлялся она с ними так ловко, что я аж засмотрелась: все ждала, когда она выронит кусочек прямо на свою белую рубашку.

– А вы милая, когда едите, – сообщила ей я, подперев кулаком щеку и разглядывая её.

– А ты милая, когда молчишь, – ответила она.

– Вы снова называете меня на «ты», ура, – обрадовалась я.

– Скажи мне честно, что ты от меня хочешь? – вдруг спросила Виолетта, проигнорировав мою фразу. – Я уже даже не вижу смысла на тебя злиться. Мне просто интересно. Что ты задумала?

– Ну… – Чтобы не отвечать, я закинула в рот кусочек курочки.

– Это похоже на проигранный спор. Ты должна выполнить какое-то задание, связанное со мной, чтобы победить? – Малышенко взглянула мне прямо в глаза. Пытливо так взглянула, и мне тотчас захотелось опустить глаза, потому что взгляд у неё был тяжелым, пронзающим насквозь.

– Просто вы мне нравитесь, Виолетта Игоревна. Как женщина, не как преподаватель, конечно же, – ответила я. – Правда. Вы такач… м-м-м… властная и… мужественная. И высокая. А еще у вас руки такие классные.

Усмехнувшись, она снова скрестила руки на груди. Её любимая поза, видимо.

– Ложь. Ты не демонстрируешь признаки влюбленности, девочка.

– Да вы что? – изумилась я. – А вы что, психолог?

– Я человек, который умеет анализировать.

Я хмыкнула:

– Даже вы можете ошибаться. Вы действительно мне нравитесь. И меня не пугает то, что вы старше и что вы препод.

Ничего мне не говоря, Виолетта вдруг встала со своего места, за секунду обошла прямоугольный стол, за которым сидел напротив меня, и оказался у меня за спиной. Одна её рука легла на мое предплечье, другой она обнял меня, прижав спиной к своей груди и лишив возможности вырваться. И склонилась ко мне – так близко, что я почувствовала слабый аромат её одеколона со смородиновыми нотками.

– Ты тоже мне очень нравишься, Таня, – прошептал она мне на ухо, касаясь губами волос, и от звуков её бархатного голоса по моим венам вдруг разлился теплый золотой огонь.

– Что вы делаете? – тихо спросила я.

А она вместо ответа ласково поцеловал меня в щеку сквозь прядь волос, а потом еще раз и еще. И каждый раз я вздрагивала, чувствуя, как частит пульс, как дыхание обрывается на полувздохе, как внутри поднимается волна незнакомой нежности.

Пальцы Виолетты соскользнули от предплечья вверх, пробежались по плечу, по шее и линии подбородка и остановились у самых моих губ. Я нервно сглотнула.

Это был всего лишь поцелуй в щеку, всего лишь легкое касание её губ и пальцев, а в сердце у меня вдруг все изменилось. Всего лишь короткий миг – вздох вечности, а мне вдруг захотелось любить до бессилия. И встретить весну, звонкую и медовую. И утонуть в ней и в этих странных чувствах. Но тотчас стало бесконечно тоскливо от невозможности сделать это.

– Я от тебя без ума, – снова шепнула Виолетта, дотрагиваясь пальцами до моих губ.

Мое сердце замерло, и губы под её пальцами опалило огнем.

Каждое прикосновение Виолетты, каждое её слово, сказанное мне на ухо, каждый крошечный поцелуй околдовывали меня. Мне вдруг захотелось развернуться к ней, крепко обнять в ответ и поцеловать так, чтобы по-настоящему, с искрами, страстью и приятно ноющими от ласк губами. Так, чтобы не хватало воздуха и жгло в груди от желания. Так, чтобы хотелось или быть с этим человеком, или рассыпаться тысячей звезд без неё.

Губы Виолетты были горячими и сухими, а пальцы ласковыми и осторожными. И я наслаждалась каждым мгновением, однако все же сумела взять себя в руки.

– Вы меня, конечно, извините, – сказала я, глядя в окно, за которым все так же шел снег, – но, Виолетта Игоревна, вы что, немножко не в себе? Так, самую малость.

– Не нравится? – спросила она все тем же интимным шепотом, и у меня по рукам побежали мурашки.

– Нравится, но… Но я не готова к этому, – нервно ответила я, сама себя не понимая.

Что за дела, почему у меня на неё такая реакция? Может быть, я больна и пора ставить прививку от глупости?

– Я, может быть, даже никогда не целовалась, а вы меня лапаете. У меня паника, стресс и психологическая травма.

– Травма, значит? – зловеще спросила Малышенко.

Она убрала руки и стремительно вернулась на свое место, и только когда она оказалась на стуле, я облегченно выдохнула.

Волшебство, окутывавшее нас, пропало. Растаяло, как снежинка, упавшая на руку. Виолетта вновь стала противной преподшой, которой я была как кость в горле.

– Что и требовалось доказать, Ведьмина, – заявила Малышенко своей обычным язвительным тоном. – Моя гипотеза оказалась верна. Я вам не нравлюсь. Если бы нравился, то вы бы вели себя иначе.

– Накинулась бы на вас с мольбой взять меня прямо на кухне? – Я расхохоталась, пытаясь не показывать собственного волнения.

– Ну, по крайней мере, не застыли бы, как статуя, а воспользовались бы моментом, – ответила она с неожиданным раздражением. Как будто я была виновата в том, что не поцеловала её. Ха! Я непонятно с кем целоваться не буду, даже если она дважды преподаватель и трижды Малышенко.

– У вас какое-то однобокое представление о женщинах, – фыркнула я, пытаясь скрыть смущение. Это состояние я терпеть не могла, потому что смущение – легкая форма стыда.

– В данный момент речь идет о вас, – напомнила Виолетта.

– Тогда у вас однобокое представление обо мне, – заявила я.

– Совершенно точно нет. Хоть мы и знакомы недолго, я успел вас изучить. Вы не из тех, кто теряется, Татьяна. Вы всегда знаете, что нужно делать, и всегда во всем ищете выгоду. И не такая уж вы и дурочка, какой прикидываетесь.

– Ой, спасибо за комплимент. – Я опустила глаза в пол. – Но я действительно растерялась. Может быть, я кажусь вам легкомысленной и даже глупой, но отношения – это серьезная для меня тема. Или… Я что, кажусь вам доступной? – прищурилась вдруг я. Лучшая защита – это нападение.

– Вы не так поняли, Татьяна, – отмахнулась Виолетта.

– Нет, я все так поняла. Вы решили, что я легко вам отдамся? – Мой голос даже задрожала от обиды.

Свою роль я играла хорошо. Если бы моя мама не была актрисой и я бы не знала все про закулисье театра, то я бы пошла в театральный.

– Я про это вообще не думала и не хочу думать.

– Нет, вы так подумали. И поэтому стали ко мне приставать! Зачем вы так со мной? – закусила я губу. – Я ведь к вам со всей душой, а вы…

Малышенко подняла обе ладони вверх, словно показывая, что сдался.

– Боже, Татьяна, вы действительно не так поняли. Ладно, хорошо, признаю, я погорячился. Не стоило проверять свою гипотезу таким образом. Но я ни в коем случае не думала, что вы доступная или что-то в таком духе. Извините меня.

– Извиняю. – Я трагически вздохнула, прекрасно осознавая, что в этом раунде победа была одержана мною. – Но вы должны компенсировать мне оскорбление.

– И как же? – полюбопытствовала она.

– Вместо ужина у нас завтра будет свидание. Откажетесь – буду считать, что вы решили воспользоваться влюбленной в вас девушкой, как последная овца, – мстительно ответила я.

– Свидание? – удивленно переспросила Виолетта, а потом, поняв, что меня не переспорить, кивнула. – Хорошо, свидание так свидание. Я свободна после пяти.

– Отлично. Тогда встречаемся в пять на парковке, – возликовала я.

– Без опозданий. Не люблю непунктуальность, – добавила она.

– Вы, наверное, из тех, кто приходит за полчаса?

– Я из тех, кто ценит чужое время.

К ней на колени запрыгнула откуда-то появившаяся Прелесть и нехорошо уставилась на меня своими зелеными глазищами.

«Она моя, человеческая перхоть, – говорил ее выразительный кошачий взгляд. – Видишь, она меня гладит. А еще кормит, поит и убирает лоток. Тебе ничего не светит».

– Мне нужно работать, Татьяна. Отдыхайте. – С этими словами Виолетта встала и вместе с кошкой ушла в свой кабинет, оставив меня в смятении. Чтобы успокоиться, я снова вернулась к «Шерли», однако то и дело вспоминала губы и пальцы Виолетты.

Чертова соблазнительница. Кажется, я начинаю понимать, что Васька в ней нашла.

Я читала, думала о ней, снова возвращалась к книге и опять вспоминала её объятия, а потом и вовсе уснула, удобно устроившись на её подоконнике.

Мой тгк где буду писать про выходы глав: kirllix1. Пожалуйста не забывайте ставить звёздочки и писать комментарий. Вам сегодня повезло что у пеня куча времени и очень сильно хочу читать эту книгу