II
Feelbok, [Tuesday, 10:50 PM]
Нет, чё тебе?
Долбоебарби, [Tuesday, 10:51 PM]
Цыпв твы починил мнке ноут?
Долбоебарби, [Tuesday, 10:52 PM]
Цыпа
Долбоебарби, [Tuesday, 10:53 PM]
Фкликс мне он рил осчень нукжен
Feelbok, [Tuesday, 10:59 PM]
Хван, ты бухой что ли?
Долбоебарби, [Tuesday, 11:01 PM]
С чгкгнг ты взял конечгш нет
Долбоебарби, [Tuesday, 11:01 PM]
Блчть
Долбоебарби, [Tuesday, 11:01 PM]
Да
Feelbok, [Tuesday, 11:15 PM]
Ясно
Долбоебарби, [Tuesday, 11:16 PM]
Впусьт мнея
Долбоебарби, [Tuesday, 11:17 PM]
У мнея етсь виски
— Да кто тебе там написывает? — Джисон недовольно зыркнул в сторону Феликса, который последние полчаса уже несколько раз отвлекался на вибрирующий телефон вместо того, чтобы внимательно следить за происходящим на экране. Там, между прочим, третий сезон «Любовь, смерть и роботы», а не какая-то второсортная мелодрама.
— Хван.
— И чё ему надо?
— Да хуй его разберёшь. Пишет, чтобы я его впустил, только не понимаю, куда, и что у него есть виски. Подумываю, как бы послать его на...
— Я пошёл! — Джисон решительно встал с кровати и направился в сторону выхода, попутно влезая в растянутую толстовку.
— Чего? Куда?
— На зов бесплатного бухла, бро.
Феликсу бесплатная выпивка, несомненно, нравилась, если бы к ней не прилагалось восемьдесят килограмм пиздецки красивого парня без мозгов.
Стоп, что? Какого парня?
Феликс мотнул головой в раздражении и покосился на практически пустой ящик бадвайзера. Пить надо меньше. Всё дело в алкоголе, думается Феликсу, точно не в Хван Хёнджине, а ещё в экзамене, который блестяще закрылся сегодня пятёркой в зачётке — именно поэтому было принято решение взять целый ящик пива, а не пару бутылок, как это чаще бывает.
Ситуация в целом казалась странной, но вполне объяснимой. Хёнджину, видимо, действительно важны файлы, которые по несчастливой случайности оказались похоронены на сдохшем жёстком диске. По внешним признакам, а точнее — вмятине на углу корпуса, ноутбук уронили, а харды весьма привередливы к такого рода повреждениям. Сохранить хоть какую-то часть, в теории, возможно, и Феликс бы даже попытался, если просьба прозвучала чуть вежливее.
Открылась дверь, и в комнату ввалился радостный Джисон, размахивая бутылкой Макаллана:
— Брат, доставай праздничные бокалы!
За спиной Джисона еле стоял чуть менее радостный Хёнджин, привалившись плечом к косяку в своей неизменной чёрной кожанке. Пьяный в тряпки, но всё равно слишком привлекательный для тупого университетского распиздяя. Ему бы в какие-нибудь шмотки от Версаче и на подиум, хотя, первое, зная Хёнджина, он вполне может себе позволить — родительские бабки, не иначе. При других раскладах среднестатистические студенты не ездят на Панамере.
— Сам достанешь, — буркнул Феликс и чрезвычайно заинтересованно уткнулся в экран смартфона, делая вид, что лента инсты в данный момент волнует его больше, чем все глобальные проблемы человечества вместе взятые.
— Окей, — пожал плечами Джисон и загремел посудой, — Ликс, не могу найти. Сгоняю до своей комнаты и вернусь!
Очередной хлопок входной двери привёл Феликса в чувства раньше, чем осознание происходящего. Он бросил взгляд в проход и напоролся на ответный — пристальный и какой-то слишком задумчивый для пьяного человека.
— Ликс...
— Блять, не начинай, я посмотрю твой ноут, окей? Сейчас сессия, у меня работа, на что ты рассчитывал? Что я по первому свисту, словно собачка, побегу выполнять твои команды? Очнись, Хван! Прекрати использовать людей так, как тебе вздумается, не всё в этом мире крутится вокруг твоей ёбаной персоны!
— Феликс...
— Я же сказал... — Феликс израсходовал весь воздух в лёгких и теперь вынужденно резко вдохнул, насыщая их кислородом.
Если начистоту, лёгкие людям не так важны, как кислород в крови. Устрой правильный газообмен и будешь жить. Хёнджин был Феликсу как двуокись углерода в организме. Лишний элемент — выдохнуть и забыть.
— Ты такой красивый... Ликс, — произнёс Хёнджин едва слышно и в два шага преодолел расстояние до кровати, опускаясь перед Феликсом на колени.
— Ч..чего?
— Очень красивый, — ещё ближе, губы в губы.
— А ты нет, — прошептал Феликс, теряясь от пьянящего дыхания вперемешку с терпкими духами.
Хёнджин был непозволительно близко, смотрел неприлично долго и ухмылялся до безобразия горячо. Сердце стучало где-то в горле, вызывая приступ стенокардии, и сжимало грудину до болезненных спазмов — ещё мгновение и перерастёт в инфаркт. Принесите Феликсу электрокардиограмму, чтобы исключить сопутствующее заболевание «Хван Хёнджин».
— Чё, похуй, попьём с бокалов из Маккас? — Джисон всегда оказывался в нужных местах. И так же, как и Хёнджин, никогда — вовремя.
— Ммм, ребят, у вас все окей? — Джисон растерянно перевёл взгляд от одного парня к другому и медленно поставил на стол пакет, отчаянно звякнувший какой-то недосказанностью.
Феликс не знал, что ответить. Не то чтобы он вообще был в курсе, что произошло за последние пару минут. Какое-то странное чувство растеклось по позвоночнику, сковывая движения и отдавая мерзким холодком в район затылка. Он сжал покрывало побелевшими костяшками, проверяя мелкую моторику, и, не ощутив аномалии, хрипло отозвался:
— Всё в порядке. Наливай.
Феликс на Хёнджина не смотрел и старательно делал вид, что рукава оверсайз свитера интереснее, чем неожиданный ночной гость. В ушах раздавался какой-то тошнотворный звук, похожий на писк от блютуз наушников, которые Феликс купил в прошлом месяце и до сих пор не пофиксил. Техника была для него всегда проще, чем человеческие эмоции, но даже она периодически давала сбой или приходила в негодность. Проблема в том, что сломанную технику можно починить или заменить — с чувствами такое вряд ли прокатит.
Хёнджин неторопливо поднялся с колен и подошёл к столу, забирая протянутый Джисоном бокал.
— Спасибо.
— Вау, ты знаешь даже такие слова?
— Эй, белка, я не настолько уёбок, как вы думаете, — Хёнджин залпом опрокинул в себя виски и развернулся к Феликсу:
— Ликс, мне правда пиздец как нужен ноут.
— Да что у тебя там такого важного? — Джисон недоумённо уставился на Хёнджина, — порнуха?
— Работа.
— Чего? Ты работаешь?
— Дизайнером.
— А? — Феликс вскинул брови и с удивлением поднял глаза, оторвавшись, наконец, от разглядывания весьма увлекательного узора на рукавах.
— Что? Не похож? — Хёнджин как-то грустно усмехнулся и пододвинул ближе к себе вновь наполненный стакан, постукивая по нему пальцами.
«Да вообще не особо» пронеслось в мыслях у Феликса, но озвучивать он это не стал. Иногда людям не стоит сообщать то, чего они не хотели бы услышать. Ницше говорил, что люди не хотят знать правду, потому что они не хотят, чтобы их иллюзии были разрушены. Правда не зависит от желания других, а вот ложь может быть такой, какой захочет сам человек — её можно сделать привлекательной и сладкой. Готовы ли люди к правде? Феликс не знал ответ на этот вопрос. Об этом не писал даже Ницше, но отчего-то Феликс больше склонялся к отрицательному варианту.
— Дизайнер интерьеров. Я не сильно распространяюсь на этот счёт, — Хёнджин пожал плечами и неловко улыбнулся.
— Ты больше похож на мажора с родительскими бабками, — хихикнул Джисон.
Вот кто точно не читал Ницше и не запаривался по поводу психологии.
В этом весь Джисон. Прямолинейный до ужаса: сначала говорим, потом думаем. Или говорим то, что думаем? Впрочем, для него это было одно и то же.
Феликс всё ещё переваривал новую информацию и вздрогнул от неожиданности, когда услышал короткое:
— Цыпа, два дня. Серьёзно. Ты не хочешь знать, что будет, если вывести меня из себя.
Входная дверь хлопнула, и в комнате воцарилась оглушающая тишина. В углу трещал холодильник, а в бокале лопались пузырьки с каким-то неестественным шипением. Джисон молчал, и в мироощущении Феликса это казалось ещё более ненормальным, чем всё, что произошло за последние несколько минут.
— Ликс, мне кажется...
— Когда кажется, лучше завалить ебальник.
— Никогда не слышал такого выражения.
— А я только что его придумал, — отрезал Феликс и встал с кровати, — досмотрим завтра, окей? Я устал и хочу спать.
— Окей.
Не то чтобы Феликс действительно сильно хотел спать. Скорее, хотелось спрятаться хоть где-нибудь от дурацкого спазма внизу живота после такого близкого Хёнджина. В общаге с этим всегда были проблемы, а сейчас всё ощущалось вдвойне дискомфортно. Закрыв за собой дверь ванной, он тяжело вздохнул и прикрыл глаза, вцепившись обеими руками в раковину.
Умыться.
Успокоиться.
Кран, вывернутый влево до упора, совершенно не помогал. Поток ледяной воды обжигал ладони, но почему-то был не в состоянии остудить пожар в груди, который устроил Хёнджин.
Феликс сбросил свитер с джоггерами и залез под холодный душ в надежде, что заметный стояк съебётся куда-то сам по себе. Плечи подрагивали от резкого перепада температур, а от мыслей о чертовски привлекательном парне без мозгов член предательски наливался кровью. Феликс сжал его у основания и рвано выдохнул, прислонившись лбом к кафелю.
Неправильно.
Как же раздражает.
Хёнджин бесил так сильно, что не хватало воздуха. Возбуждал не меньше, поэтому рука сама обвела головку, собирая предэякулят. В подсознании мысль о том, что он может подрочить на Хёнджина, казалась отвратительной, но образ популярного университетского распиздяя огромным айсбергом раскалывал принципы. Принципов у Феликса в жизни достаточно. Золотое правило трёх «не»:
«НЕ слушать, что о тебе говорят»
«НЕ надеяться на других людей»
«НЕ влюбляться»
Видимо, придётся добавлять четвёртое «НЕ дрочить на Хёнджина», но член болезненно ныл, отключая оба полушария, а рука так и не поднялась записать новое правило.
Феликс с закрытыми глазами закусил губу, не позволяя безобразным стонам вырваться наружу, и ладонь непроизвольно двинулась от головки к основанию. Воображение подкидывало картинки стоящего Хёнджина на коленях. Было слишком горячо, слишком не вписывалось в его образ дерзкого парня. От минутной близости сердце рухнуло куда-то в ноги. Феликсу уже по-настоящему паршиво от этих пухлых губ, которые прекрасно смотрелись бы на его члене.
Дыхание сбилось в какой-то чёртов комок поперёк горла, сквозь который вырвался едва слышный всхлип. Движения руки грубые, хаотичные, нежная кожа вокруг головки неприятно натягивалась каждый раз, но Феликсу нужна была эта боль для связи с реальностью, пока фантомный Хёнджин предательски стонал с членом во рту, закатывая глаза.
Мозг одинаково воспринимает реальность и воображение. Мы изначально реагируем на любое действие, фразу, не разделяя её на правду или ложь. Мозгу все равно, вспоминаете ли вы что-то, выдумываете или реально испытываете. Реакции, возникающие при этих процессах, будут одинаковыми. Другими словами, мозг не различает материальное и воображаемое, физические переживания и душевные, объективную реальность и фантазии, реальный или мысленный опыт. Мозг Феликса вообще был больше ни на что не способен.
— Ну же, Цыпа, кончи для меня.
Блядство.
Волосы Хёнджина ощущались очень мягкими, почти бархатными, поэтому грязно зарываться в них пальцами было особенно приятно. Хёнджин шумно выдохнул и прошёлся по уздечке языком, будто дразнил специально. Феликс оттянул его голову за волосы и, скользнув в глотку, кончил буквально спустя несколько толчков.
— Сука.
Феликс тихо выругался и медленно опустился на пол душевой кабинки, содрогаясь от остатков оргазма. На ладони сперма смешивалась с водой, превращаясь в отвратительное липкое месиво. Что-то подобное растекалось внутри. Липкое и омерзительное чувство давило на органы, не в состоянии найти выход, и стучало в голове молотом по наковальне.