Часть 3
Артем быстро отвечает. «Почему? Я тоже скучаю по тебе, Соф. Я так хочу сейчас быть с тобой». И я улыбаюсь его словам.
– Блин, прости! – произносит мужской голос, и в тот же момент я чувствую, как холодная жидкость заливает мне платье. Парень спотыкается и прислоняется к низкому бортику. – Мне плохо реально, – бормочет он, сползая на землю.
Веселье – хуже не придумаешь. Сначала какая-то девица называет меня монашкой, а теперь еще платье залито непонятным пойлом и воняет. Застонав, я хватаю телефон и иду в дом, чтобы найти ванную. Проталкиваюсь через переполненный коридор, пытаясь открыть все двери подряд, но они заперты. Я стараюсь не думать, что за ними происходит.
Я иду наверх и продолжаю поиски. Наконец, незапертая дверь. Увы, это не ванная. Это спальня; о ужас: там лежит Кирилл, а девушка с розовыми волосами ритмично двигается у него на коленях.
Девушка оборачивается и смотрит на меня, я пытаюсь уйти, но ноги не слушаются.
– Чего тебе? – спрашивает она.
Кирилл садится, удерживая партнершу на себе. Его лицо непроницаемо – ни неловкости, ни смущения. Видимо, для него это обычное дело. Может, он посещает такие вечеринки в студенческих братствах только для того, чтобы заниматься сексом со случайными девчонками.
– Ой, извините, я... Я искала ванную, кто-то опрокинул на меня стакан, – быстро объясняю я.
Очень глупо. Девушка впивается губами в шею Кирилла, и я отвожу глаза. Эти двое хорошо друг другу подходят. Оба в татуировках, оба грубые.
– Ну ладно, пойду, поищу ванную.
Девица закатывает глаза, и я, опустив голову, выхожу из комнаты. Захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Пока что в университете совсем не весело. Совершенно не понимаю, как сборища, вроде этого, можно считать веселыми. Вместо того чтобы искать ванную, решаю найти кухню и замыть платье там. Последнее, что мне хочется делать, это открывать двери и находить там пьяных возбужденных студентов друг на друге.
Кухню найти не трудно, но там не повернуться – в основном из-за бутылок в ведрах со льдом на полу и плоских коробок с пиццей на столах. Пробираюсь к раковине, чтобы смочить бумажное полотенце. Когда я вытираю им пятно, мелкие белые катышки от дешевой бумажной салфетки размазываются по мокрому, и становится только хуже. Отчаявшись, я со стоном сажусь на стол.
– Веселишься? – спрашивает Андрей, подходя ко мне.
Я рада знакомому лицу. Он мило улыбается и отпивает из своего стакана.
– Не совсем... А долго обычно длятся такие вечеринки?
– Всю ночь... и половину следующего дня, – смеется он.
Я в шоке. Когда же Оля собирается возвращаться? Надеюсь, скоро.
– Погоди, – волнуюсь я, заметив его опухшие глаза. – Кто нас повезет обратно в общежитие?
– Не знаю... Если хочешь, можешь взять мою машину, – говорит он.
– Спасибо, конечно, но не могу. Если я во что-нибудь врежусь или меня остановят с пьяными подростками в машине, будет много проблем.
Представляю себе выражение лица мамы, вытаскивающей меня из тюрьмы.
– Да нет, это же совсем недалеко! Просто возьми мою машину. Ты даже не пила. Или придется остаться здесь, ну, или я могу спросить, если кто-нибудь...
– Ладно, все нормально. Я что-нибудь придумаю.
Успеваю ответить – и тут все заглушает музыка, и становится не слышно ничего, кроме басов и отдельных слов.
Все яснее понимаю, что, приехав сюда, я сделала большую ошибку.
Наконец, после долгих поисков и воплей «Оля!», когда оглушительная музыка сменяется тихой песней, Андрей, смеясь, кивает мне и машет рукой на соседнюю комнату. Он такой милый – зачем только он водится с Кириллом?
Поворачиваюсь, куда было сказано, вижу Олю и слышу собственный изумленный возглас. Оля и две другие девушки танцуют на столе. Какой-то пьяный парень поднимается, подходит и хватает Олю за бедра. Жду, что она отбросит его руки, но она только улыбается и отталкивается от него тазом. Отлично.
– Они просто танцуют, Соня, – говорит Андрей и фыркает от смеха, увидев мое лицо.
Но они не просто танцуют; они ошупывают друг друга и трутся телами.
– Да... Знаю.
Я пожимаю плечами так, будто не вижу в этом ничего необычного. Я никогда не танцевала, даже с Артемом, хотя мы вместе два года. Артем! Лезу в сумочку за телефоном проверить сообщения.
«Сонь, ты тут?»
«Соня? Ты в порядке?»
«Соня? Мне позвонить твоей маме? Я волнуюсь».
Я набираю номер Артема скоростью, на которую только способны мои пальцы, и молюсь, чтобы он не успел позвонить маме. Он не берет трубку, но я отправляю ему сообщение, что все в порядке и звонить маме не стоит. Если она узнает, что в университете со мной что-то случилось в первые же выходные, она будет в шоке.
– Ээээй... Сонька! – Оля, шатаясь, кладет голову мне на плечо. – Еще веселишься, соседка? – Она пьяно хихикает. – Думаю, что... Мне надо... Комната тратится, Сонь... То есть крутится, – бормочет она, смеясь, и ее ведет вперед.
– Она сейчас отключится, – говорю я.
Андрей кивает, берет Ольгу на руки и закидывает себе на плечо.
– За мной, – командует он и поднимается наверх.
Открывает дверь где-то посреди коридора: он нашел ванную быстрее, чем я. Опускает Олю на пол, и ее тут же начинает рвать. Я смотрю в сторону, удерживая ее рыжие волосы подальше от лица.
Наконец (я еле могу выдержать такую долгую рвоту), она успокаивается, и Андрей протягивает мне полотенце.
– Давай отведем ее в комнату напротив и положим на кровать. Ей надо проспаться, – говорит он. Я киваю и тут же понимаю, что не могу оставить Олю одну, без сознания. – Ты там тоже можешь остаться, – говорит он, будто бы прочитав мои мысли.
Вдвоем поднимаем ее с пола и ведем по коридору в темную спальню. Аккуратно укладываем стонущую Олю на кровать, и Андрей тут же исчезает, сказав, что проведает нас попозже. Я сажусь рядом с Олей, чтобы убедиться, что ее голова повернута набок.
Трезвая, рядом с пьяной девицей посреди шумной вечеринки. Да уж, опускаюсь на более низкий уровень. Я включаю лампу, чтобы осмотреть комнату, и утыкаюсь взглядом в книжные полки, полностью занимающие одну из стен. С интересом читаю заголовки. Хозяин библиотеки внушает уважение: здесь много классики, самые разные произведения, в том числе и несколько моих любимых. Нахожу «Грозовой перевал», беру с полки. Книжка изрядно потрепана, видимо, читали ее не раз.
Так глубоко ухожу в повествование Эмилии Бронте, что не замечаю ни света от открытой двери, ни появления еще одного человека.
– Какого черта ты делаешь в моей комнате? – раздается позади меня сердитый голос.
– Я спрашиваю, что, черт возьми, ты делаешь в моей комнате? – повторяет Кирилл так же резко, как в первый раз.
Обернувшись, я вижу его длинные ноги. Кирилл выхватывает у меня из рук книгу и швыряет обратно на полку.
Голова кругом. Я уж думала, что хуже быть не может, – и вот я еще и в комнате Кирилла.
Он грубо окликает меня и машет ладонью перед глазами.
– Андрей велел привести сюда Олю, – лепечу я едва слышно. Кирилл подходит на шаг и с шумом втягивает воздух. Я указываю на постель, и он переводит взгляд. – Она слишком много выпила, и Андрей сказал...
– Я уже понял.
Он явно расстроенно проводит рукой по волосам. Почему ему так не нравится, что мы в его комнате? Стоп!
– Ты член этого братства? – спрашиваю я.
В моем голосе звучит нескрываемое изумление. Кирилл очень далек от моего представления о студентах, входящих в такие сообщества.
– Да, и что? – отвечает он, подходя еще на шаг. Расстояние между нами – не больше двух метров, и когда я пытаюсь немного отодвинуться, то упираюсь спиной в книжный шкаф. – Для тебя это сюрприз, София?
– Хватит называть меня Софией.
Он загоняет меня в угол.
– Тебя же так зовут, правда? – Он усмехается, немного оживляясь.
Я вздыхаю и отворачиваюсь, упираясь лицом в книжные полки. Не знаю, куда мне идти, но хочу куда-нибудь деться от Кирилла, иначе я его стукну. Или расплачусь. У меня был тяжелый день, так что я скорее расплачусь, чем дам пощечину. Скорее всего, так и будет.
Я поворачиваюсь и прохожу мимо него.
– Она не может тут оставаться, – говорит он.
Обернувшись, я замечаю у него в губе колечко. Почему он решил проколоть губу и бровь? Это, наверно, очень больно... и к тому же подчеркивает его полные губы.
– Почему? Я думала, вы друзья?
– Так и есть. Но никто не остается в моей комнате.
Чувствуя злость и раздражение, я усмехаюсь.
– Да... понимаю. Значит, к тебе могут заходить только девчонки, которые с тобой спят?
Он хмыкает.
– Та комната была не моя. Но если ты пытаешься сказать, что хочешь со мной переспать, то, извини, ты не в моем вкусе.
Не знаю почему, но его слова меня сильно задевают. Кирилл далек от моего типа мужчин, но я никогда не сказала бы ему это вслух.
– Ты... ты...
От возмущения не могу подобрать слова. Музыка за стеной гремит все назойливей. Я смущена, разозлена и не знаю, что ответить. Продолжать пререкания бессмысленно.
– Хорошо. Тогда отведи ее в другую комнату, а я возвращаюсь в общежитие.
Когда я хлопаю дверью, то сквозь шум слышу насмешливый голос Кирилла:
– Спокойной ночи, София.
На лестнице не могу сдержать слез. Я уже ненавижу университет, хотя занятия еще не начались. Почему мне не попалась соседка, похожая на меня? Я должна сейчас отсыпаться перед понедельником. Я не создана для таких вечеринок, и мне не стоит общаться с такими людьми. Мне нравится Оля, но я не хочу присутствовать при таких сценах и общаться с людьми типа Кирилла. Для меня он загадка; с одной стороны, я не понимаю, как он может быть таким придурком? Но потом думаю о книжных полках – зачем ему все это? Что такой грубый, циничный, татуированный болван, как Кирилл, может понимать в этих прекрасных произведениях? По-моему, единственное, что он способен прочесть, это этикетка на пивной бутылке.
Утирая слезы, я понимаю, что не знаю, где нахожусь и в какой стороне общежитие. Чем больше я думаю о том, что случилось, тем больше раздражаюсь и злюсь.
Я должна была это предусмотреть; именно потому, что я всегда все просчитываю, такие вещи не происходят. Дом до сих пор битком, по-прежнему музыка гремит. Андрея нигде не видно, Никиты тоже. Может, стоит просто найти пустую спальню и лечь на полу? Тут по меньшей мере пятнадцать комнат, может, повезет, и я найду пустую? Я не могу успокоиться, как ни стараюсь, но не хочу, чтобы внизу меня видели в таком состоянии. Я захожу в ванную, где была со Оля, и сажусь на корточки.
Набираю Артема, и на этот раз он берет трубку.
– Соф? Уже поздно, у тебя все нормально? – произносит он заспанным голосом.
– Привет. Артем! Я пошла на дурацкую вечеринку с соседкой и застряла в каком-то доме, тут негде спать, и я не знаю, как вернуться в общежитие, – рыдаю я в трубку.
Понимаю, что моя ситуация – отнюдь не вопрос жизни и смерти, но я слишком подавлена, чтобы самостоятельно с ней разобраться.
– На вечеринку? С этой рыжей? – удивленно спрашивает Тема.
– Да, с Олей. Но она отключилась.
– Ух ты, а почему ты с ней пошла? Она же такая... в общем, ты вроде с такими не водишься, – говорит он.
Его менторский тон меня раздражает. Я хотела, чтобы он поддержал меня, заверил, что завтра все будет хорошо, сказал что-нибудь позитивное, а не такое холодное и осуждающее.
– Это не все, Тем, – говорю я, но в этот момент дверная ручка дергается, и я встаю с корточек. – Минуточку! – кричу я человеку снаружи и вытираю глаза куском туалетной бумаги, отчего макияж размазывается еще больше: именно поэтому я редко пользуюсь карандашом для глаз.
– Я тебе перезвоню; кто-то ломится в ванную, – говорю я Артему и отключаюсь прежде, чем он успевает возразить.
Снаружи снова начинают стучать, и я в спешке открываю, все еще вытирая, глаза.
– Я же сказала, мин...
И затыкаюсь, увидев знакомые зеленые глаза.
Я вдруг понимаю, что до этого момента не знала, какого цвета его глаза. Видимо, потому что сейчас Кирилл впервые смотрит прямо на меня. Удивительные, глубокие, потрясающие глаза. Кирилл отводит взгляд, и я, оттолкнув его, бросаюсь мимо. Он хватает меня за руку и тянет назад.
– Не трогай меня! – кричу я, вырываясь.
– Ты плакала? – спрашивает он, и тон его не кажется равнодушным.
Не будь это Кирилл, я бы подумала, что он действительно за меня беспокоится.
– Оставь меня в покое!
Он преграждает мне дорогу, не дает пройти. Не могу больше выносить эти его шутки, на сегодня довольно.
– Кирилл, пожалуйста! Прошу, если в тебе есть хоть что-то человеческое, оставь меня в покое. Оставь все, что хочешь мне сказать, на завтра. Пожалуйста!