Столкнувшийся

Саммер

Пахнет отчаянием. Или, может быть, раздевалкой хоккейной команды после тренировки. Звук воды в душе и громкие голоса разносятся по коридорам, пока я пытаюсь найти кабинет тренера Килнера. Держаться подальше от катка, как от заразной болезни, оказалось для меня невыгодным, когда длинный коридор с синими дверьми напоминает лабиринт.
Когда позади меня раздается телефонный звонок, мои глаза встречаются с парнем с голым торсом в низко висящем полотенце.
— Саммер?
Дерьмо.
— Привет, Киан, — я неловко машу рукой.
Киан Ишида был на всех занятиях по психологии, которые я посещала на младших курсах. Мы подружились, когда стали партнерами на внеклассном семинаре по дисфункции головного мозга. Я была счастлива, что у меня появился кто-то, кто интересуется спортивной психологией так же, как и я, пока не узнала, что он хоккеист. К моему огорчению, этот двухметровый правый нападающий играл за Далтон с первого курса. После того как я узнала об этом, наша дружба сошла на нет, потому что даже глубина океана не могла унести меня так далеко от хоккея, как я хотела бы. От одного только разговора об этом у меня внутри все заклокотало в медленном, мучительном ритме.
Он делает шаг ко мне.
— Я написал тебе о своем расписании. У тебя профессор Чанг по Продвинутой Статистике?
Я видела его сообщение, и у нас действительно два общих предмета в этом семестре. Я надеялась, что смогу найти место в задней части аудитории, чтобы избегать его.
— Да, и философия с профессором Кристианом.
— Супер, тогда увидимся на занятиях, — моя натянутая улыбка не соответствует его яркой улыбке. — Что ты здесь делаешь? Я не думал, что ты фанатка хоккея.
— Нет. Я пришла к тренеру Килнеру. Ты не знаешь, где находится его кабинет?
Его взгляд в замешательстве перемещается по коридору, прежде чем он подавляет улыбку.
— Что здесь смешного? — настороженно спрашиваю я.
— Ничего, — он прочистил горло. — Последняя дверь справа. Увидимся в классе, Санни, — он уходит прежде, чем я успеваю проанализировать его выражение лица или странное прозвище.
Найдя дверь тренера Килнера, я стучу в полупрозрачную стеклянную панель, и грубоватый голос говорит:
— Войдите.
Дверь зловеще скрипит, словно приказывая мне бежать, пока я не попала в передрягу. Меня встречает улыбающийся тренер Килнер и сидящий перед ним парень. Влажные от душа волосы и эмблема Далтона на спине его кофты.
Я приостанавливаюсь, думая, что чему-то помешала, но тренер приглашает меня войти.
— Присаживайтесь, мисс Престон, — парень не обращает на меня внимания, когда я сажусь рядом с ним, и я тоже не утруждаю себя этим. — Лаура связалась со мной по поводу вашего задания. Я так понимаю, вы хотите провести исследование о хоккее.
Я бы предпочла провести его о жвачке на подошве его ботинка, но не могу этого сказать.
— Верно. Это исследование о спортсменах университета и их выгорании для моей вступительной работы на магистратуру, — говорю я.
— Отлично. Тогда познакомьтесь с Эйденом Кроуфордом, капитаном нашей хоккейной команды.
Мои глаза расширяются в тревоге. Капитан? Они заставляют меня проводить исследование с капитаном?
— Оу. Ох круто, но я могу поработать с играми третьей или четвертой линией. Не хочу беспокоить капитана.
— Вы никого не беспокоите. Кроме того, Эйдену это нужно, — говорит он, и в его словах чувствуется напряженность. Очевидно, у них был серьезный разговор до того, как я вошла. Это объясняет, почему капитан закипает, сидя рядом со мной. — Верно, Эйден?
На этот раз я поворачиваюсь к нему. Волнистые каштановые волосы и безупречная кожа встретили мой взгляд. С бокового профиля его можно принять за одну из моделей с календарей пожарных Амары. Но, несмотря на все это, он все равно выглядит как мудак.
— Тренер, это пустая трата моего времени, — его глубокий голос наполнен плохо сдерживаемым раздражением. — Это не может быть моим единственным вариантом.
Сюрприз, сюрприз. Мое предсказание о капитане хоккейной команды оказалось точным.
— Моя исследовательская работа – не пустая трата времени, — говорю я.
— Только для тебя, — отвечает он, не глядя на меня. Этот парень даже не удосужился оскорбить меня в лицо. Это мой худший сценарий, а теперь я должна еще и выполнять с ним работу?
— Знаешь, я не хочу сидеть здесь и слушать, как ты ведешь себя как мудак, — мне не удается подавить свой гнев, который вырывается на поверхность.
В этот момент он поворачивается, его глубокие зеленые глаза сужаются, когда встречаются с моими, но тренер Килнер прерывает этот напряженный взгляд.
— Ладно, хватит. Эйден, ты не можешь спорить с этим.
— Я не буду этого делать, тренер. Я могу собирать деньги на благотворительность и учить детей, но не это.
Он ведет себя так, будто меня здесь нет. Его маленькая истерика вызывает гнев, который ранее разожгла Лэнгстон. Возмущение пронзает мой позвоночник.
— Не думай, что я так уж хочу работать с хоккеистом, Клиффорд.
— Кроуфорд, — поправляет он.
Тренер вздыхает.
— Я здесь не для того, чтобы нянчиться с каждым из вас. Я дал вам задание. С остальным разбирайтесь сами, как взрослые люди.
— Но тренер...
— Ты знаешь о последствиях, Эйден, — он бросил на него строгий взгляд, и у Эйдена сжалась челюсть. — И мисс Престон, вы можете обсудить другого подопечного с вашим куратором. Но даже вы знаете, что лучшего кандидата, чем капитан, вам не найти.
Когда он уходит, Эйден ругается под нос. Он расстроенно проводит рукой по волосам, а затем поворачивается ко мне.
— Слушай, мне жаль, но я не могу помочь тебе с этим. Ты можешь найти кого-нибудь другого.
В его голосе нет ни капли извинения.
— Ясно. Ты не совсем королева бала3.
То, как он вскидывает голову, вызывает у меня искру удовлетворения.
— Я капитан команды. Я буквально королева бала.
— А еще ты мудак бала, а эти два понятия не очень хорошо сочетаются.
Он хмурится.
— Рад, что мы разобрались с этим, потому что я не буду работать с тобой. Я не какой-то исследовательский эксперимент.
— Отлично! Я и не хочу, чтобы ты им был, — говорю я, отодвигая свой стул. — Чертовы хоккеисты, — захлопываю за собой дверь. Вряд ли я выбралась бы оттуда быстрее, даже если там был пожар. Судя по тому, как пылали его глаза, этого стоило опасаться.
Холодный январский воздух не охлаждает мою кожу, пока я бегу к зданию факультета психологии. На полпути я оказываюсь в медвежьих объятиях.
— Сэмпсон, — прохрипела я.
Тайлер Сэмпсон ослабляет хватку.
— А, так ты меня помнишь?
— Заткнись, я видела тебя перед каникулами, — говорю я, отталкивая его.
Сэмпсон – единственный хоккеист, которого я могу воспринимать без крапивницы. Мы выросли вместе, потому что наши отцы – лучшие друзья, и мы были рядом друг с другом на всех изнурительных семейных мероприятиях.
Он наблюдает за мной.
— Почему ты так злишься на это здание?
— Я злюсь не на здание. Я злюсь на дьявола, который в нем сидит, — я делаю глубокий вдох и смотрю на него. — Ты будешь смеяться.
Он бросает на меня взгляд, призывающий продолжить.
— Ты знаешь, что я должна представить исследовательскую работу вместе с заявлением для поступления на магистратуру, чтобы меня приняли в кооператив?
Он кивает.
— Лэнгстон назначила хоккей темой моей работы.
Тайлер знает о моих неспокойных отношениях с отцом, поэтому его удивленная реакция вполне ожидаема.
— И ты идешь туда, чтобы отчитать ее? Ты уверена?
Я гордо поднимаю подбородок.
— Я за себя постою.
— Саммер, просто подумай. Она дала тебе задание, а ты собираешься пойти туда и сказать ей «нет»? Женщина, которая отклонила дипломную работу студента, потому что он дважды вставил ссылку на источники? — он бросает на меня пристальный взгляд. — Ты думаешь, она не будет возражать, если ты откажешься от того, что она тебе поручила?
Я слышала про эту историю, но не знаю всей правды. Лэнгстон строга, но не беспричинна. Хотя она и угрожала отдать мое место.
Мой желудок подпрыгивает.
— Я чувствую себя не очень хорошо.
Я близка к слезам, когда Сэмпсон берет меня за руки.
— Все будет хорошо, это всего лишь несколько месяцев. Но если ты действительно не можешь это сделать, то хотя бы предоставь ей альтернативное предложение.
— Ты имеешь в виду, например, другой вид спорта? Она уже отказала мне.
— Попробуй еще раз.