_Фотограф и художник_
На улице уже декабрь и на удивление, довольно ясно. Снега не так много, в отличии от Тайги, где сугробы по колено - это норма. Да и в городе зимой теплее, чем в родном посёлке. Тусклое солнце, закрывают облака, от чего погода кажется, какой-то серой. Некие лучи солнца, которые всё таки выглядывали из под белых облаков, освещают комнату, попадая на парней. Антон держит альбом, размером А4, в котором были все его работы из института - глаза, нос, губы, теория цвета и много другого, что они проходили. В правой руке держит простой карандаш, а рядом лежат ещё несколько, разной мягкости и ластик.
- Ты должен снять всё. - Рома сидел на своей кровати, снимая с себя кофту, пока блондин сидел напротив, готовясь к долгому выполнению работы.
- Даже трусы? - пошутил брюнет, смеясь с того, как лицо друга, заливается краской. Антон просто потерял дар речи. Возможно, ему бы и хотелось, чтобы парень снял с себя вообще всю одежду, но тогда он вряд ли сможет сосредоточиться, ведь будет только пялится на прекрасное тело друга.
- Их можешь оставить. - еле выжав из себя силы, смог сказать блондин, отведя взгляд в сторону.
Рома уже снимает и джинсы, садясь в позу: левая нога, закинута на правую, спина немного согнутая, ведь он одной рукой придерживает подбородок, а вторая создаёт опору, для всего тела. Антон решил выбрать самую простую позу, чтобы другу было легко позировать и он не сильно устал, от около двухчасового рисования, хотя даже сидя, тело затекает. Хоть положение и было весьма закрытым, но Петров всё равно мог лицезреть, подкаченное тело брюнета - широкие плечи и шея, чётко выраженные скулы и ключицы, и отлично выделяющийся пресс. В этой позиции можно было сравнить Рому со шкафом, такой же широкий и высокий. Взгляд блондина падает на украшение, на которое он раньше не обращал внимания - массивное и черное кольцо, на большом пальце, левой руки. Вроде Рома носил это кольцо ещё с шестнадцати и теперь, после объяснения его подруг, у Антона, это кольцо вызывает тонну вопросов: Рома просто так его носит? Или он представитель ЛГБТ? Но мысли быстро уходят, ведь не очень хотелось заставлять друга сидеть в одной позе ещё дольше, из-за навязчивых мыслей.
Проходит около двух или трёх часов - рисунок закончен! На что брюнет блаженно выдыхает и валится на кровать, ведь от одного положения больше, чем час, все тело затекло и пронзает мышцы, будто в него вонзили кучу иголок. Спустя несколько секунд, парень оделся, посмотрев на друга напротив.
- Тебе кстати тоже надо будет раздеться.
- Ч-что?! - блондин моментально краснеет, из-за чего брюнет заливается громким хохотом.
- Только верх. А ты о чем подумал? - ухмыльнулся Пятифан, приближаясь к Антону.
- А, хорошо. - парень отворачивается, испытывая желание уменьшится, до размера атома, чтобы Рома не видел его красного лица и как пальцы дрожат, в попытках подцепить пуговицы на рубашке, чтобы её снять. Проворные пальцы всё-таки добиваются своей цели и Антон снимает рубашку, оголяя худые плечи и ключицы.
Пока Антон снимал с себя рубашку, брюнет вешал белый фон для фотографий, украдкой поглядывая на друга. Фон он купил ещё месяц назад, в специальном магазине, где ещё и приобрел специальные лампы, которые сейчас настраивал, для дополнительно освещения, ведь уже вечерело, а без света - будет темно и скудно. Отходит на пару шагов и проверяет картинку на фотоаппарате - кадр хороший, остается только позвать модель.
И вот, Антон уже стоит на белом фоне, голова слегка повёрнута в бок, от чего скулы сильнее выделялись. Его серые глаза, недавно покрасневшие щеки и плечи от стыда, очень сильно выделялись на белом фоне и бледной кожи. Если бы на шее красовались засосы, как распустившееся розы, то фотография приносила бы ещё больше эстетического удовольствия брюнету - у него был какой-то фетиш на укусы или засосы, ему приносило невиданное удовольствие, игриво покусывать нежную кожу партнера, оставляя на ней багровые следы, и шея Антона так манила к ней прикоснуться, вонзиться острыми зубами, и оставить алые пятна, как знак собственности. Худое тело тоже манило, казалось, что стоит только к нему прикоснуться, как оно развалиться на маленькие осколки, уж слишком хрупким выглядел блондин, по сравнению с Ромой - хотелось его держать в своих крепких объятиях и защищать от любой опасности. Если бы зима не была по истине такой холодной, то брюнет бы сделал фото с другом и на фоне, таинственной и манящей зимы, но совсем не хотелось, чтобы из-за него, его возлюбленный заболел.
Спустя ещё парочки других поз, брюнет складывает фон и выключает дополнительное освещение, а блондин надевает обратно свою рубашку.
- Хорошо справился, зайчик. - и ведь правда, на фотографиях, Антон, из-за его альбинизма, выглядит как настоящий заяц, которых сменил окрас на белый, чтобы сливаться со снегом, от хищников. Обычно Рома так называл соседа, издевательски, с насмешкой, но при этом это прозвище можно было сравнить с «голубком», как подмечание, что он красивый.
- Ты тоже молодец.
***
Оба начинают рассматривать собственные работы, улыбаясь - ведь работы получились очень хорошими. На рисунке отлично передается телосложение брюнета и Антону даже понравилось рисовать, что-то новое, он долгое время ограничивал себя пейзажами, думая, что рисование людей, это не для него, а оказалось, что это тоже интересно и увлекательно. Фотографии же выглядели, как работы для эстетов, подобной внешности, как например для Ромы - он обожает внешность его возлюбленного, считая его самым прекрасным, что только может придумать природа. Парни получают удовольствие от выполненной работы, даже решаясь оставить их, чисто для себя, ведь изображены те, кого они любят. Блондин украдкой смотрит на соседа, который так радостно рассматривает фотографии на устройстве, что сам невольно улыбается.