Ты никогда не будешь одинок

"Так мы сможем коснуться самого края небес"

"Вечер. В спальном районе, в укромном уголке города, на кирпичной крыше стоит девушка. Бувай, словно призрак ночи, одета не по сезону: голые ноги скрещены, в тщетных попытках удержать тепло, а синяя шевелюра обрамляет лицо, будто вечерняя мгла. Синеволосая обнимает себя за плечи, из-под серого вязаного кардигана выбивается лишь длинная футболка, которую она надевает в дни, когда ничто не требует ее внимания, когда можно просто быть наедине с собой.

Неопределенность терзает душу; девушка озадаченно смотрит в тьму, не понимая, зачем поднялась на крышу, что она здесь ищет. Холодный ветер, как непрошеный гость, проносится вокруг, оставляя за собой дорожку мурашек по коже. Трепещущие волоски встают дыбом, вынуждая съёжиться, стремясь сохранить тепло внутри.

Суматошные мысли, словно нахлынувшие волны, начинают угнетать, уводя все дальше от реальности. Бувай углубляется в себя, останавливая взгляд на шрамах, которые рассказывают истории боли и борьбы. В голове — густой туман, который смешал все эмоции и чувства, а вдали, как язык огня, светит тусклый белый огонек, кричащий о том, что обратного пути уже нет.

Сделать первый шаг всегда сложно, как будто на краю пропасти — время останавливается, и каждая секунда тянется бесконечно.

Полное чувство одиночества обрушилось на Бувай, как холодная волна мертвого океана, затопляемая каждый уголок ее существа. Все краски мира смешались на палитре жизни, образуя сплошное грязное серое пятно — такая же бесцветная, как размышления Пак, лишенные надежды и тепла. Вокруг неё царит пустота, словно реальность сжалась до скучного и однообразного фона, отнятый радости и смыслов.

Пак понимает, что этот зловещий мрак навис над ней благодаря последним событиям. Тот, кто когда-то был частью её мира, теперь стал абсолютным нулем, символом безразличия и утраченной связи. И чем больше Бувай пытается заглянуть в свои воспоминания, тем яснее осознает, что там, где раньше светилась искра, сейчас лишь зияющая пропасть. Все, что осталось — это единственное ощущение тягостного одиночества, как безмолвный крик, уносимый ветром в никуда.

Темное "Я" стоит позади, как зловещая тень, завязывая невидимый узел на шее Бувай. Удавка туго затягивается, и ее горло сжимается, словно мир стремится лишить последнего вздоха. У Пак не хватает сил сражаться, восстать против этого внутреннего демона, и она начинает осознавать свою беспомощность. Глубоко в сознании шепчет голос, холодный и безжалостный:

- Не рыпайся, будь ведомой. Падать не так страшно, если помнить, что мы падали много раз. Ты никто. Пустое место.

Канат натягивается еще сильнее, и воздух становится тяжелым, словно разреженные облака нависли над головой. Ладони покрываются ледяным потом, холодной рукой замораживая живот, когда девушка осознает, что границы существования стесняются все больше.

- Я так устала быть одной... - вырывается из ее уст монотонный крик, отражающий бездонную тоску.

Пак в панике хватает себя за голову, сильно сжав ладонями, как будто это поможет изгнать мрак. Она падает на колени на строгую поверхность кирпичей, охая от наплывающей боли, которая вновь поглощает. Каждое мгновение становится испытанием, каждый вдох — напоминанием о той бесконечной, гнетущей одиночной тьме, в которую Бувай погружается.

- Научись принимать поражение!

Демон выходит из тени, шаг за шагом приближаясь к Бувай, и берет ее лицо в свои холодные руки. Перед ней вдруг стоит отражение самой себя, но в глазах этого двойника блестит нечто мрачное и злое. Как будто два близнеца, осуждая, смотрят друг на друга, но один из них погружен в бездну ненависти и страха.

- Делай свой выбор и жертвуй, чтобы затем возвратом вернулось нечто большее. Может, ты кого-то этим спасешь?

Мысли Бувай затуманиваются, чистый ужас сдавливает грудь. "Кого я могу спасти?" — вопрос, полный отчаяния, но тишина лишь усугубляет тревогу.

- У меня больше нет времени с тобой разговаривать, - зловещий голос темной стороны становится доминирующим.

Она резко поднимает Бувай на ноги, силой, от которой та чувствует, как душа словно замирает.

- Откажись от страха, - шепчет демон, и тьма сливается с ней, словно черное облако окутывает всецело, проникнув в самые глубины существа.

Больше двойника нет, они - одно целое.

Карточный домик рушится, и с каждым свистом ветра сбываются мечты, словно уносимые в небытие. Надежды, как осыпающиеся листья, тают в безмолвной пустоте, обнажая лишь бездну — бездну неопределенности и страха. Подол футболки моментально поднимается, ощущение бестолковости и уязвимости нарастает.

- Всего-то досчитать до десяти... и я сделаю это...

Но вакуум внутри не даёт сделать ни единого спасительного глотка. Паника обрушивается, как ледяная волна, сжимая горло, отнимая дыхание. Каждая клетка тела Пак трясется, и это не только от колебаний ветра. Ощущение, что погода холодная, хотя температура на поверхности плюсовая. Мрак внутри становится тяжелым, как свинец, и между всевозможными желаниями, словно брошенными в бездну, остаётся лишь глухой стон бессилия, раздавшийся в тишине, где никто не слышит крика души.

Один.

Первый шаг сделан, и Бувай бросает пустой взгляд в бездну впереди. Из глубин души вырывается крик, но сил больше не хватает на то, чтобы рвать на себе волосы или кусать локти. Она устала, истощена до предела. В её восприятии медленно разворачивается город, залитый неоновыми огнями, который кажется таким близким и ощутимым, словно просто лежит на ладони.

Два.

В этом ярком, электрическом свете дрожат воспоминания и нереализованные мечты. Город живет своей неумолимой симфонией, но сердце Пак бьется в унисон с мраком, вдыхаемым живую пустоту. Бувай сделала второй шаг, словно в тени, где даже яркие огни не могут прогнать её отчаяние.

Три.

Очередной шаг. Дух захватывает от высоты небоскреба, внушающего страх. Сердце девушки колотится, потому что ее трясет от самой мысли о том, что значит упасть. Как же иронично это ощущение – стоять так близко к небесам, когда каждая клеточка ее существа трепещет от страха, словно желая ускользнуть от той бездны, что могло бы поглотить.

Четыре.

Руки распахнуты, и Бувай тяжело дышит, словно в преддверии великого полета. Она воображает себя птицей, готовящейся покорить бескрайние небеса. Однако на горизонте притаилась ноющая боль в груди, которая, как мрачный тень, разъедает изнутри, наращивая свою хватку.

Пять.

"Пусть даже песок под ногами исчезнет, пусть весь мир начнет греметь, я умоляю тебя: не отпускай мою руку, останься в этом сне", — эти слова, словно заклинание, застряли у Бувай в голове, бесконечно повторяясь.

Еще один шаг.

Шесть.

Влага на глазах Пак постепенно высыхала, оставляя лишь тонкий налет наслаждения от близости участи. Она видела тусклое лицо матери, которая призывала с собой, протягивая свои родные руки. Мать нежно поцеловала дочь в щеки, обняла крепко и дарила смелость, необходимую для нелегкого выбора.

Семь.

Послышался скрип позади, но девушка не оборачивается. Бувай не интересно, кто пришел. Вдруг раздался мужской голос.

— Остановись! — его низкий тембр пронзает тишину, наполняя воздух напряжением.

Восемь.

Пак стоит у самого края обрыва, сердце колотится, словно в предвкушении бури. Девушке нужно собраться с духом, сделать этот последний шаг, но внутри разрастается нестерпимое напряжение.

— Бувай, остановись! — кричит он, голос звучит как грозовой гром, полный настоятельности. — То, что ты собираешься сделать, — это неправильный выбор. Давай просто поговорим? Я могу помочь тебе...

— Но разве это важно? — чуть веселей откликается синеволосая, закрывая глаза и позволяя ветру обнять ее. Пак ощущает невиданную свободу, словно в эту секунду она парит над землей. — Ты даже не представляешь, как легко мне сейчас, и уже через мгновение я перестану что-либо чувствовать.

— Почему ты так поступаешь? Ты важна... Я понимаю, что ты чувствуешь... — Бувай открывает глаза, и его слова звучат как капля, упавшая в море, потерянная среди волн. — Но нужно продолжать жить. Я могу как-то тебя переубедить? Пожалуйста, повернись ко мне... — его голос становится более напряженным, отражая тревогу.

— Я не хочу тебя видеть. И уж тем более — не беру на себя ответственность за чувства других людей.

— Бувай...

В воздухе нависает тишина, полная отчаяния и невыносимой бесконечности.

Девять.

Нога девушки парит в воздухе, и в этот момент Бувай снова закрывает глаза. Внутри нее распускается волна умиротворения, унося на себе все тревоги и страхи.

— Я слышу звук океана, доносящийся издалека, — тихо произносит Пак, как будто в трансе. — Мои мысли блуждают по лесам снов, а я иду к тому месту, где солнце сияет ярче всего.

Парень, ощущая, как время уходит, неожиданно прыгает вперед, словно в попытке ухватиться за последнюю искорку надежды. Он понимает, что это единственный момент, когда всё ещё можно изменить...

Десять...

— Меня охватывает умопомрачительная эйфория, и всё, что меня окружает, словно тает на глазах, как утренний иней под первыми лучами солнца.

В этот момент Бувай, наклоняется вперед, готовясь к падению, и парень с рывком стаскивает её на грубую кирпичную поверхность, беря под контроль мгновение, которое может изменить все..."

Девушка стремительно соскакивает с кровати, ее крик раздается в тишине, будя соседок, которые, оцепенев от ужаса, смотрят на Бувай. Та, покрытый холодным потом, тревожно осматривает окружающее пространство и свое тело — страх от реалистичного сна не покидает Пак. На улице седьмой час утра, первые лучи солнца осторожно проникают в комнату, где соседки раздраженно перешептываются, возмущаясь инцидентом.

Смущенная, Бувай спешит извиниться, поспешно бросая, что все в порядке, просто ей приснился дикий кошмар, и беспокоиться не о чем. Выходя в обеденную зону, она включает кофе-машину, надеясь, что горячий напиток снимет остатки тревоги и придаст сил для нового дня.

Сзади к ней подошла Джису, на лице читались явные нотки тревоги. Девушка крепче закуталась в шелковый халат и легонько коснулась плеча Бувай.

— Ты точно в порядке?

Бувай обернулась к соседке и, почувствовав тепло заботы, улыбнулась.

— Да... думаю, что уже да, — ответила она, стараясь развеять тревоги.

В этот момент кофе-машина издала мелодичный писк, извещая о том, что заветный напиток готов. Бувай поднесла чашку к губам и сделала первый глоток, позволяя теплому ароматному кофе слегка успокоить её нервы.

***

07/03/2017 12:01 Папа

Дочурка, привет! Мне тоже позвонила Сонхва, она предупредила меня, что вы с мамой разговаривали, а еще я предложил свою помощь... поэтому я приехал домой. Бабушка Лалиса не может ухаживать за мамой, она уже старенькая, и ей нужно отдохнуть, ну ты понимаешь... Если ты захочешь, можешь приехать домой...

07/03/2017 12:15 Вы

Привет. Пожалуйста, если что, держи меня в курсе всех дел. Я, по возможности, буду приезжать домой, чтобы проведать маму.

Бувай с раздражением бросает телефон в сторону и откидывается на спинку стула, словно пытаясь избавиться от навалившихся переживаний.

- Все еще злишься на него? - тихо спрашивает Тэхен, который сидит рядом и внимательно наблюдает за ее настроением.

Сейчас обеденный перерыв. Друзья решили перекусить в университетской столовой. Бувай только что купила себе кофе из автомата, его аромат все еще витает в воздухе. Тэхен, вечно голодный, напал на тарелку рамена, щедро покрыв его порцией овощного салата и добавив рисовую булочку. С огромным удовольствием он уплетает все, заполняя свои щеки до краев.

— Да, — цокает Бувай, — я, наверное, никогда не смогу простить своего отца...

— Ты можешь его не прощать, — хмурит брови Тэхен, закидывая лапшу себе в рот, — но уважай его выбор, как и он пусть уважает твой.

На это Пак молчит, отворачивая взгляд в сторону и наблюдая за толпой, которая сгрудилась у раздачи с едой. В столовой всегда царит шум, и сейчас он лишь раздражает Бувай, вызывая желание сбежать и оказаться в тишине парка. Но она не оставит друга одного, даже если внутри нее нарастает беспокойство.

— Помнишь, ты когда-то говорил, что не станешь мне набивать тату, потому что у нее нет значения? — спросила Бувай, сквозь тонкие нити своих мыслей стараясь уловить его реакцию. Тэхен только кивнул, отодвинул еду в сторону и с вниманием уставился на подругу, которая теперь тоже смотрела на Кима.

— Я нашла свою историю...

— Я внимательно слушаю, — произнес Тэхен, скрестив руки на груди, словно закладывая безмолвное обещание.

— Моя мама до безумия боится одиночества. Даже сейчас, возможно, она попросила Сонхва позвонить отцу, чтобы тот был с ней, чтобы не оставаться одной в палате. Она вдруг загорелась желанием стать педиатром, работать с детьми, которые всегда носят в себе тепло, нуждаются в взрослом, который будет рядом...

Бувай замялась, сжимая губы, но Тэхен не спешил ее подталкивать, понимая, что такие моменты требуют времени.

— Я хочу набить кита — под сердцем, где-то на ребрах.

— В честь своей мамы?

— Да...

— Она ощущает себя одинокой, даже когда не бывает одна, и это качество передалось мне, потому что я тоже иногда чувствую себя потерянной в толпе.

— Хорошо... Я сделаю тебе тату, только эскиз нарисую и придумаю сам, исходя из твоей истории.

Ким встал, прихватив поднос с остатками еды. Вдохновение льется через край, и голод отступил, как будто не имел значения. Вернувшись, он взял Бувай за руку и хитро улыбнулся, словно обрамляя их разговор сладким обещанием будущего.

— Что скажешь, если мы сбежим ко мне, и я исполню твое желание? — с широкой улыбкой спрашивает Ким, и его квадратная улыбка оказывается невероятно заразительной.

— А как же пары? — с легкой тенью сомнения отвечает Бувай, не желая прогуливать занятия.

— Не переживай, я напишу Намджуну. Скажу, что ты приболела, и мне пришлось провести тебя до дома.

— Не хочу его обманывать...

— Ладно, тогда я скажу правду. Он, конечно, поворчит и устроит нам лекцию о том, как нельзя так поступать, и что нужно заниматься своими делами в свободное время. Ты лишь выбери!

— Лучше скажи, что мне позвонил отец и попросил приехать к маме.

— Договорились.

— Только учти, у меня в пять вечера работа, мы успеем?

— Не переживай, если поторопимся, успеем. Тогда тату будет черно-белой.

— Я согласна!

Ким поднял подругу и они удалились из столовой.

Мастерская тату-мастера Тэхена — это уютное пространство, расположенное в отдельной комнате его квартиры. Стены обиты серыми оттенками, создавая контраст с яркими эскизами, которые украшают пространство. Листы с разнообразными рисунками в различных стилях прикреплены к стене, словно вдохновляющие мантры для каждого клиента.

В центре комнаты стоит удобное кресло, которое может полностью раскладываться в горизонтальное положение, позволяя клиентам расслабиться во время сеанса. Рядом с креслом — тумба на колесиках с открытыми полочками. На ней аккуратно расставлены все необходимые материалы, чтобы мастеру было легко всё достать.

Угловая часть комнаты занята рабочим столом, на котором разбросаны скетчбуки, записная книжка и стакан, наполненный лайнерами, фломастерами и карандашами. Среди этих артефактов уютно устроился айпад со стилусом — верный помощник в создании новых дизайнов и рядышком принтер, как первый шаг перед твоей мечтой. Для удобства работы рядом стоит стул на колесиках, который позволяет свободно перемещаться по комнате.

На стеллаже, который находится неподалеку, находятся пачки одноразовых перчаток, рулоны бумажных полотенец, тюбики с красками и коробка с тату-машинкой — настоящим инструментом творческого искусства. По потолку проложена неоновая подсветка, которая завораживает и создает в комнате особую атмосферу, дополняя яркие рисунки на стенах.

Эта мастерская — не просто место, где создаются татуировки, это пространство, наполненное творчеством, комфортом и индивидуальностью, где каждый клиент чувствует себя как дома.

Бувай заворожена, медленно приближаясь к стене, на которой так живо и ярко разворачивается мир творений Тэхена. Ее взгляд задерживается на мороженом, шарики которого изящно изображены в виде забавных мордочек кошек — при этом Пак с мягкой улыбкой разделяет ее восторг. Затем она замечает интригующие геометрические формы, в центре которых таится загадочный череп, вызывая ассоциации с неизведанным. На соседнем эскизе линии замысловато пересекаются, напоминая легкий дым, что вырывается из сигареты, унося его мысли в далекое раздумье. А рядом — утонченная веточка сакуры, окруженная легкими, как вдох, бабочками, создающими атмосферу весенней легкости.

- В каком стиле ты рисуешь? - цепляет ее интерес, когда она останавливается на эскизе, изображающем могущественного дракона, величественно вздымающегося в воздух.

- Вообще в разном, - отвечает Ким, приближаясь к ней. - Все зависит от идеи клиента... - Он подает ей листок и с гордостью добавляет: - Но сейчас я особенно увлечен сюрреализмом. - На этом эскизе изображена девушка-будда, за которой раскинулось величественное дерево, а вокруг — мир геометрических точек и плавных линий, словно стремящихся к бесконечности.

Бувай мягко улыбается, полная уверенности в Тэхене и веря, что вскоре на ее теле появится настоящий шедевр.

— Например, я набивал тату своим друзьям, — начинает Ким, смеясь. — Вот, к примеру, Чимину, который пристает к тебе. На его ребрах есть надпись: "NEVERMIND" — это его любимая песня от Юнги, которую тот когда-то написал, но так и не выпустил. А однажды, пьяным, он показал нам этот трек. У него на спине изображены лунные фазы, а на предплечьях — фраза "Forever Young" и цифра тринадцать на руке... — снова смеется он, — Чимин часто заходит ко мне...

— Я заметила, — перебивает его девушка.

— И еще у него под ухом есть слово Youth...

— Этого я не замечала...

— Попроси его раздеться, он охотно все покажет...

— А кому еще что набивал?

— Чонгуку я сделал целый рукав, но это заняло много времени... — Тэхен замолкает и хватает скетчбук. — Вот... думаю, его тату ты тоже никогда не видела, ведь он вечно носит толстовки, сучоныш. Но мне действительно нравится работа, которую я сделал, — немного раздраженно замечает Тэхен, перелистывая страницы. — Там и лилия в цвете, фиолетовый микрофон, с которым он всегда выступает; переплетение слов: "Make hay while the sun shines" и "Rather be dead than cool"; скелетированные пальцы, показывающие козу; глаз, который Чонгук сам нарисовал для обложки своего первого альбома. Короче говоря, — откладывает парень скетчбук, — это слишком крутая работа, ее стоит рассмотреть вживую.

— Я тебе верю... ты потрясающий, Тэхен...

— Спасибо, — ответил Ким, нежно треплет Бувай за волосы и слегка чмокнул девушку в лоб. — Короче... — его глаза загорелись ярким огнем. — Подожди немного, я сейчас...

Он быстро выбежал из комнаты и через минуту вернулся со стулом.

— Садись, а я быстро нарисую эскиз, а позже дорисую свою задумку на твоем теле.

Бувай уселась рядом с Тэхеном, который, подкатив стул к своей рабочей зоне, достал пустой лист и карандаш. Он начал набрасывать линии, и Бувай с удивлением заметила, как гипнотизирующе он выглядит. Хотя его движения были обрывисты, отражая бурю эмоций внутри, его серьезность отображала всю сосредоточенность.

— Ты единственный ребёнок в семье? — без предисловий спросил Ким.

— Да.

— Хорошо, — сказал он, не добавляя ничего больше, и снова погрузился в процесс создания рисунка.

Начало идеи положено, свое творение Тэхен положил на другой лист, через копирку и начал переводить исходный эскиз.

- Во! - радостно воскликнул парень, показывая творение, - снимай с себя кофту и ложись спиной на кушетку.

Приходится подчиняться; девушка с нетерпением ожидает, когда сможет увидеть итоговый результат. Она медленно стягивает черную водолазку через голову. На мгновение её охватывает неловкость от того, что она осталась только в джинсах и топе перед парнем, но, заметив, что Тэхен совершенно невозмутим, она удобно устроилась на кушетке.

Тэхен подходит ближе, надевает перчатки и берет влажные салфетки. Аккуратно приподняв её топ, он освободил ребра и нежно провел салфеткой. Затем он подтаскивает тумбу, распыляет антисептик и осторожно протирает поверхность, готовясь к работе. Затем он берет баночку и капает немного геля, растирая его на коже.

С готовым рисунком Тэхен, слегка подрезав лист, чтобы ему было удобнее прикладывать его, аккуратно укладывает его на ребра Бувай, прижимая. После нескольких секунд он осторожно отделяет лист от кожи, внимательным взглядом проверяя, чтобы всё прошло идеально, чтобы линии остались чёткими и не расплылись.

— Тебе не холодно? — спрашивает он с заботой.

— Всё хорошо, — успокаивает Бувай, хотя дыхание её немного сбивается.

Сейчас ей всё кажется странным, но в то же время она безумно трепетно воспринимает сосредоточенный взгляд Тэхена, который завораживает и привлекает.

И дальше, парень подкатывает к себе стул, схватив также с собой фломастер и присаживается рядом.

- Ничего не бойся, я лишь дорисую пару линий.

Тэхен что-то пометил маркером по середине, между ребрами, сделал пару линий справа и также поправил что-то слева. И с довольным лицом, снова осмотрел свой эскиз, когда парню все понравилось, он попросил встать девушку.

- Ты всё ещё не собираешься смотреть на эскиз?

- Нет, не собираюсь.

Парень легко кивнул в ответ и принялся готовить свое рабочее место. Он аккуратно раскатал одноразовую пленку на кушетке, затем поднялся и взял с собой коробку с машинкой. С ловкостью завернул ручку машинки в тейп, чтобы обеспечить комфорт во время работы, и расположил педаль чуть ближе. Из тумбочки вытащил маленькие колпачки и тюбик с краской, тщательно подготовив все необходимое.

Закончив подготовку, он поднял руку и доброжелательно пригласил Бувай лечь на кушетку.

- Ты готова? Могу включить музыку для фона?

Девушка лишь кивнула, полная ожидания чуда.

- На ребрах может быть немного больно, так как кости расположены близко, но не переживай. Я верю, что ты справишься.

Ким достал упаковку с одноразовыми иглами, решив, что лучше будет говорить с девушкой, чтобы отвлечь ее. Он вставил иглу в машинку, чтобы все работало как надо, проверил ее холостым ходом. Убедившись, что его ничего не смущает, он аккуратно макнул кончик иглы в краску.

- Знаешь ли ты, что для коренных американцев кит символизирует священное, олицетворяя материнство, семейные узы и глубокие эмоции? Эти величественные существа, плывущие по бескрайним просторам океана, напоминают нам о том, как люди справляются с трудностями. Киты — это символ свободы, они воплощают независимость и способность противостоять течению жизни. Я надеюсь, что после этого дня татуировка станет для тебя новым значением; она будет напоминать, что ты и твоя мама — невероятно сильные духом люди.

Девушка молчит, прислушиваясь к необычным ощущениям, которые пронизывают её грудную клетку и отзываются волной вибраций по всему телу.

- Я не сильная... — тихо признается она, нахмурив брови.

- Сильная...

На мгновение Тэхен отвлекается, погружаясь в свои мысли, но вскоре снова вдыхает цвет и погружает иглу в красочный поток, словно пытаясь запечатлеть вдохновение в каждом непрерывном движении. Осторожно поправляя провод от машинки, он стремится к идеальному ритму, чтобы ничего не мешало его художественному процессу. Взяв в руки салфетку, он медленно протирает место, где оставил свои знаки, но это движение приносит Бувай жгучую боль, напоминающую о том, что искусство требует жертв.

- Да, терпи, я всё понимаю.

- Я знаю, что психолог — твоя вторая профессия, — неожиданно начинает Бувай, устремив взгляд к потолку, старательно избегая следить за движениями Тэхена. В ответ он лишь бурчит: "Угу". — А на кого ты сначала учился? Кем хотел быть?

- Вообще... я художник-иллюстратор... — тихо хмыкает красноволосый. — Но стал тату-мастером, а в будущем хочу быть врачом.

- Тебя с твоими тату возьмут?

- Их можно скрыть под одеждой.

Бувай сглотнула комок в горле, дыхание прервала боль в ребрах, которая слегка отвлекала от навязчивых мыслей.

- Почему ты ничего не рассказываешь о своей семье?

- Там нечего рассказывать. У нас все в порядке.

Но Бувай не сомневалась в искренности его слов. В голосе Тэхена звучала грусть и печаль, словно он поделился частичкой своей души. Несмотря на то что болезненные воспоминания, похоже, были давно проработаны, легкий отголосок той боли все еще тяготил его. Бувай не могла оторвать взгляд от юноши, который с полной самоотдачей погрузился в свою работу, снова набирая краски и продолжая наносить татуировку.

— Так если у вас все в порядке, почему ты не расскажешь? — спросила она, не желая оставить его в покое.

Пытаясь игнорировать завораживающий рисунок, который вырисовывался на коже, Бувай продолжала пристально смотреть на Тэхена.

Ким уже закончил с левой стороной и плавно переходил к середине, его движения были уверенными и мастерскими, словно он создавал не просто татуировку, а целую историю.

— Я расскажу, только когда ты расскажешь, откуда у тебя такие бледные шрамы на руках... — произнес Тэхен, его голос звучал настойчиво, но с долей мягкости.

Он осторожно взял Бувай за предплечье, указывая на белые линии, что перетягивали кожу. Эти шрамы были живым свидетельством её пережитого, следами, оставшимися от событий, которые, возможно, она старалась бы скрыть. Тэхен смотрел на Пак с глубоким пониманием, словно искал в ее взгляде ответы на вопросы, которые не мог задать.

— Я пыталась привлечь внимание своих отрешенных родителей, — голос девушки дрожал, а из её уст словно вырывалось заклинание, полное горечи. — А потом оказалось, что за этой попыткой скрывается суицидальная депрессия и тревожное расстройство, — она выдавила из себя эти слова, тяжело дыша, словно выплевывая всю боль, которая накапливалась в ней долгие месяцы.

Эта история стара, как сам мир, но Бувай помнит, как в старшей школе её подростковый период превратился в настоящую боль. Ее голос, когда она устроила "концерт" за ужином, разрывался от гнева и отчаяния. Она кричала, что ненавидит своих родителей, что устала быть невидимой, лишней в их жизни. Груди сжимались, а глаза горели слезами, когда она полоснула несколько раз руку, заклиная: "Если меня не будет, вам будет лучше".

В тот момент её отец успел схватить дочь за запястье, но это не остановило маму, которая быстрее вызвала скорую помощь, утопая в панике и страхе. После того ужаса Бувай долго не могла найти слов для своих родителей, так как на несколько недель они заперли дочь в лечебнице. Она чувствовала себя преданной, обращенной в пустоту, где каждый день, как тень, проходил мимо.

И всё же, среди тех серых стен, ей повстречался врач Вонхо. Его слова, таящие в себе теплоту и понимание, снова и снова открывали перед ней двери, которые она искала. Раз в месяц он становился лучиком света, помогая Бувай разобраться в своих чувствах, напоминая ей, что жизнь, даже в самых темных ее проявлениях, всё равно имеет ценность.

- Хорошо...

У Тэхена была своя печальная история, но он никогда не позволял себе причинить себе вред. Его детство стало темным местом, заполненным пустотой, когда мать покинула семью. Это стало концом мечты о том, что семья — это святое. Они с отцом всегда были лишь частями разрушенного самородка, связанного лишь целью — объединением сил для сохранения бизнес-империй. Развод, треснувший, как стекло, оставил после себя не только финансовые долги, но и непоправимую рану на сердце Тэхена.

Он никогда не видел свою маму, и с каждым годом сердце его лишь холодело при мысли о ней. Знал ли он, что она там, где-то, может быть, живет новой, счастливой жизнью, не желая вспоминать о нем? Эти мысли гнали его в тёмные дали, но он никогда не искал в этом утешения. Ни сожалений, ни обид, лишь холодное принятие.

Однако, несмотря на эту пустоту, Тэхен знал, что у него есть отец, который стал для него всем. Ким Кихен, несмотря на свои собственные страдания и безумие, открыл ему двери в этот мир. Он вложил в сына свою любовь, дал возможность учиться в лучших университетах, заставил его верить в себя. Эта неимоверная поддержка наполнила пустоту в груди Тэхена, но ей не было с чем сравниться с той потерей, которую он никогда не сможет заполнить.

Каждый день, вспоминая о своих переживаниях, Тэхен не мог не испытывать чувства благодарности к отцу. Он не нуждался ни в чем материальном, но порой, вечерами, когда небо темнело, его донимали мысли о том, как же сложно быть полноценным, никогда не познал своего родного человека. Он знал, что Кихен — это любовь, это надежда и опора, но в его душе навсегда осталась незаживающая рана, которую ни одно доброе слово, ни одна добрая улыбка не могли исцелить.

Работа закончилась, Тэхен гордо улыбается и достал бутылек с водой и пенкой, очистил татуировку.

- Вставай, посмотришь, что получилось...

Он поднялся и протянул руку девушке, которая легко соскочила с кушетки, ощущая, как её тело затекло после долгого лежания. Они направились в прихожую, где во всю стену было зеркало, и Бувай остановилась, словно заколдованная от увиденного. Там, на ее коже, красовалось удивительное творение Тэхена — два кита, один маленький слева и другой побольше справа, а посередине убывающий месяц, как будто они тянулись к нему с безмолвным призывом. Вокруг бушевали завихрения линий, соединяющих рисунки, и мерцали маленькие звездочки, словно охраняя эту красоту.

Бувай задержала дыхание, ей невероятно всё нравилось.

— Это... это очень красиво... — шептала она, глаза горели от восторга, — Я люблю тебя, Тэхен, ты знаешь об этом?

Она взглянула ему в глаза, и он с гордостью кивнул, его сердце наполнилось теплом. Тэхен осторожно взял за руку Бувай и вернул в мастерскую, как будто она могла затеряться в этой магии.

— Садись, — сказал он, усаживая Пак на кушетку, затем достал заживляющую пленку и аккуратно наклеил ее на тату. — Неделю с ней проходи, — сказал, вытаскивая с полки заживляющий крем и вручая его ей, — а потом пару недель мажь кремом утром, после душа и вечером, и всё будет хорошо!

Вдруг Бувай, переполненная эмоциями, вскинулась с места и крепко обняла Тэхена. Он ответил на ее объятия с одобрением.

***

— Увидимся завтра!

Перед тем как покинуть машину, Бувай нежно чмокнула Тэхена в щеку. Этот неожиданный жест заставил его рассмеяться, и он, с улыбкой на лице, помахал ей на прощание.

Солнечные лучи уже начинали рисовать золотистые оттенки на горизонте — почти пять часов вечера. Бувай не переживала, её настроение было великолепным, и она была полна решимости вдохнуть жизнь в свои дела. Главное — не забыть взять отгул на пятницу, чтобы отправиться в Инчхон. Ей не терпелось встретиться с мамой, а затем отправиться на ночевку к Мирай. В ожидании выходных на природе с легкой парочкой Ким, её сердце наполняло чувство радости и предвкушения, придавая каждому моменту особую значимость.

07/03/2017 17:20 Вы

Мирай, прости за долгое молчание, у меня все хорошо. Меня отпустили в пятницу к тебе, я приеду после учебы, сначала заскочу к маме, потом приду к тебе.

Ответ не заставил себя долго ждать.

07/03/2017 17:21 Я мия как мяу мяу

Буду с нетерпением ждать тебя! Мне столько нужно будет тебе рассказать! Люблю, не теряйся!

Сегодняшняя смена прошла удивительно спокойно. Люди, словно в ритмичном танце, шли плавно и непринужденно, и Бувай даже не успела ощутить усталость. Открыв двери своего шкафчика, она начала переодеваться и сняла рабочую форму с лёгким вздохом облегчения.

— О, давно набила? — раздался радостный голос Хосока, который, как всегда, привносил в атмосферу теплоту и свет.

Он подошёл к ней, проводя рукой по месту, где сияла свежая татуировка. Бувай не удержалась и легонько ударила его по рукам, смеясь, когда он вздрогнул от неожиданности.

— Сегодня, — ответила она с гордостью, подсвечивая свой новый рисунок.

— Красиво, мне нравится, — произнёс он, наклонившись, чтобы сблизиться и осмотреть её поближе.

В его глазах искрилась искренность, и Бувай почувствовала, как радость от её новшества делится с другими.

Когда Хосок тщательно осмотрел рисунок, улыбка расправилась на его лице, и он отошел, чтобы также сменить одежду.

— Тебя до дома проводить? — поинтересовался он, складывая вещи.

— Прогуляться хочешь? — ответила Бувай, приподняв бровь с интересом.

— Да, — с энтузиазмом кивнул он.

— Давай, пошли. Я буду ждать тебя на улице, покурю, — быстро сказала она.

Девушка вышла из здания, и в тот же миг её окутал теплый вечерний ветер, словно нежные объятия, приносящие с собой атмосферу покоя и счастья. Она глубже втянула куртку, накинув ее плотнее, как будто искала защиту от бури повседневных забот. Удобно перекинув через плечо сумку, она медленно потянулась к карману и достала сигарету, ловя вдохновение в блеклом свете заката.

Вечернее небо окрашено теплыми оттенками, и в воздухе витает запах цветущих растений, придавая этому месту особую магию. Девушка стоит у черного входа ресторана, окруженная мягким светом гирлянд, которые создают интимную атмосферу. Рядом проходят люди, смеются и обмениваются фразами, а вдалеке слышится легкая, плавная музыка, создающая фон для этого вечернего уюта.

Она закуривает, и дымок стелется в воздухе, словно волшебные нити, соединяющие ее с этим моментом. В душе у нее царит спокойствие и умиротворение, словно весь мир за пределами этой маленькой оазисной зонки отошел на второй план. Каждый миг кажется наполненным глубиной и смыслом, а повседневная суета превращается в симфонию, в которой она играет свою уникальную мелодию.

— А может выпьем?

С резким гулом захлопнувшейся двери на улицу вышел Хосок. Он поправил портфель на плече, словно пытаясь настроиться на что-то важное, и, шмыгнув носом, обнял Бувай за плечи.

— Не хочу напиваться, — тихо призналась Бувай, выпуская клубы дыма в холодный вечерний воздух.

— Я не прошу тебя напиваться до беспамятства, просто предлагаю выпить, — с легкой улыбкой сказал Хосок, стараясь заверить Бувай, что все будет хорошо.

— Ладно... — слегка колеблясь, согласилась она.

— Я угощаю, — добавил Чон, с энтузиазмом потянув Бувай за собой.

Он аккуратно направил девушку вверх по улице, рассказывая о ближайшем ночном баре, где можно было не только отдохнуть, но и поболтать в теплом свете мерцающих огней.

В уютном кафе-баре с рок-тематикой царила особая атмосфера, словно время здесь замедлило свой ход. Барная стойка, выполненная из темного дерева, привлекала внимание, а за ней стоял бармен, который выглядел как настоящий байкер: с темными очками на носу и кожаным жилетом, украшенным нашивками. Его опытные руки ловко смешивали коктейли, создавая настоящие шедевры.

В зале располагались всего шесть столиков, уютно освещенных мягким светом повисших над ними лампочек в теплых оттенках. Эти желтоватые огоньки придавали месту особое очарование, словно приглашая присесть и расслабиться. Пространство было заполнено комфортом, а мягкие сиденья манили остаться подальше от суеты и забот.

В этом баре было тихо, и лишь изредка слышны были разговоры немногих посетителей — владельцев длинных волос и кожаных курток. Пара официантов, также в рокерском стиле, перемещалась среди столиков, улыбаясь и внося в атмосферу дружелюбие и уют. Здесь можно было насладиться не только хорошими напитками, но и душевной беседой, погрузившись в мир музыки и безмятежности.

Хосок бережно взял Бувай за руку и увел к уютному столику, укромно расположившемуся в углу заведения. Он стремился создать атмосферу интимности, в которой могли бы отдохнуть от шума и многолюдства. Пак уже давно начала понимать, что, возможно, вызывает интерес у парня, но иногда ее терзали сомнения: может, это всего лишь фирменный стиль Хосока, ведь он столь же приветлив со всеми, кто его окружает.

Бувай сняла свою куртку и повесила ее на спинку кресла, тем самым проявляя спокойствие и уверенность. Хосок, как истинный джентльмен, нежно помог ей присесть, а затем с легкой игривостью наклонился и поцеловал руку, как будто возрождая старые традиции. Присев напротив, он с тайным наслаждением наблюдал, как ее глаза улавливают свет ламп, отражающийся в стеклах.

Когда подошел официант, молодые люди быстро пришли к общему мнению: им хотелось насладиться парой бутылочек крафтового пива. Они понимали, что вечер превращается в уютное общество, но Бувай вскоре собиралась вернуться домой, осознавая необходимость рано встать на следующий день, так же как и Хосок.

Официант, мастер своего дела, ловко исполнил свой манёвр: он стремительно подошёл к столику, держа в руках первую партию бутылок. С легкостью открыл их, позволив запоминающимся звуком хрустального стекла разлиться по воздуху, и оставил бутылки на столе, словно приглашая их к началу веселого вечера.

Хосок и Бувай, в ожидании этого момента, дружно чокнулись, и их глаза блеснули от радости. Сделав первый глоток, они подняли тост за то, что их смена прошла так гладко, за легкость, с которой всё складывалось, и, конечно, за надежду, что и в будущем им будут покоряться такие же беззаботные вечера.

- Расскажи мне немного о себе, - начинает разговор Хосок, ставя банку на стол с лёгким звоном металла о поверхность. - Вроде бы, мы уже долго работаем бок о бок, а так и не узнали ничего личного друг о друге.

- Что ты хочешь узнать? У меня сегодня потрясающее настроение, и я готова открыть все карты... - с улыбкой отвечает Бувай.

- Прости за интимный вопрос... - Хосок делает глоток, - У тебя хоть раз были отношения?

- Да... - Бувай добродушно усмехается, не понимая, почему Хосок с этого начинает. - А что, собственно, такого?

- Просто за эти два года я ни разу не видел тебя с кем-то, кроме Мирай, - честно произносит Хосок, поднимая бровь с лёгкой искренностью в голосе.

Бувай осознает, что ее душа полна противоречий. Она на мгновение замирает, обдумывая, стоит ли делиться с Хосоком вечерними похождениями — теми моментами, когда она легко находит компанию на одну ночь в поисках временных утешений. Но чем чаще она обдумывает эту мысль, тем яснее понимает, что эта сторона жизни слишком горька и не привлекательна, чтобы ее озвучивать.

В конце концов, Бувай решает остановиться на более безобидной истории, рассказывая о своих юношеских увлечениях. Вспоминает, как в старшей школе у неё были короткие, но яркие романы, словно фейерверки, которые рассыпались в ночном небе и быстро гасли. Ей кажется, что это — менее уязвимый вариант, и с него можно начать разговор.

Поделившись легким прошлым, Бувай надеется, что Хосок не сможет догадаться о темной стороне ее натуры, о том, как она иногда напивается до беспамятства в клубах, покоряя чужие квартиры, чтобы затем, сбежав от всего, рыдать в подушку, полная ненависти к себе. Девушка решает привнести в разговор светлые воспоминания, оставив мрачные тени в тайне.

- А сейчас ты в отношениях?

Бувай ловит искорки, блестящие в глазах Чона, и отмечает, что его лицо уже слегка розовеет — признак того, что алкоголь начинает брать своё, даже несмотря на то, что Хосок осушил первую бутылку. Это состояние кажущейся лёгкости и беззаботности придаёт ему особую притягательность.

В этот момент к ним подходит официант с новой порцией напитков. Бувай, не раздумывая, подносит бутылку к губам и, ощутив гулкий удар ожидания, осушает остатки одним уверенным глотком. Внезапно ее окружает волна головокружения — ощущение, словно мир вокруг закружился в танце, уводя дальше от реальности. Пак испытывает смесь лёгкой эйфории и лёгкой растерянности, что добавляет остроты к этому мгновению.

— Я была уверена, что мы поделимся друг с другом своими увлечениями, а не обсуждением половых партнёров...

— Прости, — смеётся Чон, его смех звучит легко и непринужденно. — Ладно, скажи мне, какая музыка тебе нравится?

Хосок внезапно вскочил с места, быстро передвинул кресло ближе к Бувай и занял место сбоку от нее. Неловко промямлил, что громкая музыка в помещении мешает ему слышать Бувай, и всё это придает разговору особую напряжённость.

— В последнее время я просто в восторге от инди-рока. А как насчёт тебя? — Бувай, подняв бутылку, предлагает чокнуться с Чоном, затем делает глоток, ощущая, как уверенность растет внутри нее благодаря алкоголю.

— Мне всегда нравился хип-хоп и рэп, — с легкой усмешкой произносит Чон, словно эти жанры были его верными спутниками на протяжении всей жизни. — А какие увлечения у тебя? Мне, например, нравится танцевать...

Бувай, улыбаясь, рассказывает о себе, начиная с того, что окончила художественную школу. Она делится, что на протяжении жизни у неё была только одна настоящая подруга — Мирай. Лишь с поступлением в университет к её кругу друзей присоединились Хосок и Тэхен. Чон внимательно слушает, с одобрением кивая, ведь он тоже знаком с Тэхеном и ценит его. Эта новость удивляет Бувай, но она старается скрыть свои эмоции, оставаясь спокойной и невозмутимой.

— Откуда ты знаешь Тэхена? — спрашивает она, искренне заинтересованная.

— Мы встретились в танцевальной академии много лет назад, когда он искал своё направление. Так и сдружились. А там ещё подружились с Чонгуком и Чимином, которые пытались стать трейни. Чонгук прошёл, а Чимин пошел работать.

Бувай медленно кивает, и в её голове всплывает фраза Хосока, который однажды, во время ночной прогулки, заигрывая с паузами, сказал, что когда они гуляют с Намджуном и Сокджином, звать еще и их, ведь в большой компании всегда веселей. Она невольно задается вопросом, возможно, этот седьмой человек — Чимин? Или же это Тэхен? Кто же тогда был вместе с Чонгуком и Хосоком?

Несмотря на внутренние терзания, Бувай не спешит с вопросами. Она понимает, что, возможно, Хосок просто ошибся, неверно сосчитав всех присутствующих. Ведь тот загадочный третий человек не появлялся рядом, когда Мирай и она сами подходили к парням. Словно волнение и недоумение заволокли её мысли, но на лицо Бувай не выдает ни одной эмоции.

Вторая бутылка тоже опустела, и Хосок с недовольством поставил её на стол.

— Слушай, у меня дома есть игристое, не хочешь поиграть в плойку и выпить ее до дна?

— У тебя что-то случилось? — Бувай нежно положила руку на плечо друга.

— Завтра у Юнги день рождения, а он опять заперся в своем доме и не отвечает никому... Я переживаю за него.

— Ты и его знаешь?

— Нам познакомил Намджун, он же двоюродный брат Тэхена.

У Бувай закружилась голова от столь тесного мира и запутанных связей.

— Так почему бы вам, всем друзьям, не созвониться и не выбить дверь у Юнги?

— Отличная идея!

Настроение Хосока сразу поднялось, и в порыве чувств он вдруг крепко поцеловал Бувай в губы.

— Ты идеальная! — произнес он, пряча лицо в ладонях, и сразу достал телефон, быстро что-то написав, а затем убрав его обратно.

Стеснение охватило его, когда он осознал, что только что сделал, хотя Бувай не придала этому жесту никакого значения.

— Я думаю, нам пора закругляться... — тихо говорит Бувай, её голос звучит почти как шепот ветра.

Хосок смущенно кивает, и слегка отворачиваясь, поддаётся этому важному моменту, как будто понимает, что уютная атмосфера подходит к завершению.

***

- Спасибо, что проводил...

Время давно перевалило за три часа ночи, и улицы окутаны тишиной, ни души вокруг. Хосок и Бувай стоят у охранной зоны, их взгляды переплетаются, и в воздухе витает непреодолимое напряжение. Хосок все еще не может стереть из памяти тот момент, когда чувства захлестнули его, и вновь хочет повторить тот момент. Но колебания терзают Чона, ведь для них это могла бы стать игрой с опасными последствиями.

Бувай сейчас для него невероятно желанная, словно сама ночь собрала в себе все прелести. Возможно, это результат выпитого алкоголя, но он не может оторвать от нее свой взгляд. Она стоит перед ним с очаровательной улыбкой, поправляя свои синие волосы, которые падают на стройные плечи. Этот простой жест производит эффект удара грома, заставляя сердце биться быстрее. Трепет охватывает Хосока, но он все равно не решается на первый шаг, боясь того, что может быть отвергнут — лучше оставаться друзьями, чем потерять всё.

- Спасибо за уютную беседу и маленькую прогулку, - произносит он с искренней теплотой.

- Не переживай из-за поцелуя, все хорошо, - будто читая его мысли, Бувай нежно треплет его волосы, и эта простая близость заставляет его дрожать от волнения.

- Проблема в том, что у меня сегодня какое-то целовабельное настроение... - смеется Хосок, но в его голосе звучит слабая нота глубоких желаний.

- Хорошо...

Бувай делает шаг ближе, и их тела почти касаются. Пак, хрипло шепча, что это будет в последний раз, вновь тянется к нему, вставая на носочки и срывает с его губ поцелуй, который оставляет за собой сладкий привкус вишни, напоминавший о недавно выпившем пиве. Он ощущает, как искры пробегают по коже, а воздух наполняется электричеством. Поцелуй оказывается не просто нежным, но и горящим, Чон страстно охватывает её талию и притягивает ближе, не желая отпускать. Бувай улыбается в его губы, понимая, что это может привести к неизбежному, но не отстраняется. Она хочет больше, хотя осознает, что не может ответить на его чувства.

Когда они, наконец, отстраняются, между ними воцарилась глухая тишина, словно время остановилось. Бувай смотрит на Хосока, светясь извиняющейся улыбкой, но и понимая, что выполнила его сокровенную мечту.

- Сделай вид, что ничего не случилось, - произносит синеволосая, и, помахав Хосоку на прощание, исчезает за границей запретной зоны, оставляя его в напряжении и ожидании, роняя его в бездну желаний этой жаркой ночи.