Глава 26 Любовь и Одиночество
Был март, воздух все еще веял остатками зимней свежести, как и ароматом возрождения. Университетская вишня цвела и пахла, дворик полнился румяно-розовыми цветами, приподнимающими мое свинцовое сердце каждый раз, когда я проходила мимо.
Зима выдалась тяжелой. Мне не нравилось быть одинокой, но в последнее время я часто была предоставлена сама себе. Сестра была общительной и быстро собрала компанию красивых девушек из «Хутерс», с которыми можно было веселиться; слышала, они были в очереди на календарь «Девушки Хутерс» на следующий год.
Дженни пыталась периодически выводить меня в свет, но у нас были разные графики, и назначить встречу, когда мы обе не работали, и я не была занята учебой, было трудно. Нам удавалось иногда посмотреть фильм и выпить кофе перед ее сменой, но совсем не так часто, как мне бы хотелось.
Благодаря учебе, работе и поддерживании контакта с Денни я была хоть чем-то занята. Поскольку наши часовые пояса были столь разными, «телефонные кошки-мышки»[1] приобрели для меня новое значение. Но мое сердце не могло быть таким занятым, чтобы не скучать по Келлану. Это было невозможно.
Я, может, и пережила три месяца реабилитации с нашим добровольным расставанием, но моя основная зависимость никуда не делась, она билась и извивалась внутри моих вен. Я почти слышала его имя в своем сердцебиении и каждый день проклинала себя за свою глупейшую ошибку. Как я могла быть такой напуганной и глупой, чтобы оттолкнуть такого замечательно мужчину?
В одну ночь сестра ненамеренно подняла эту боль на поверхность. Она была в ванной, готовилась к походу в клуб с друзьями. Сушила свои шелковые волосы с опущенной головой, позволяя фену придать и так идеальным локонам объема. Я прошла мима как раз, когда она поднялась и встряхнула своими косами. На ней был треугольный топ без спины, слишком открытый для нынешней погоды, но не это привлекло мое внимание. А блеск у ее шеи.
Я замерла в проходе с упавшей челюстью и увлажняющимися глазами.
— Где ты это достала? — едва вымолвила я слова.
Она недоуменно посмотрела на меня, затем заметила мой взгляд на ожерелье вокруг ее горла.
— А, ты про это? — Она пожала плечами, и оно скользнуло по ее молочной коже. — Нашла в своих вещах. Понятия не имею, откуда оно взялось. Но симпатичное, правда?
Я не могла говорить, в шоке глядя на серебряную гитару, которую Келлан подарил мне на прощание, в знак своей любви. Большой бриллиант мерцал в свете ванной, и мое размытое зрение усилило его блеск, пока перед глазами не появилась радуга.
Анна, казалось, заметила начало моего срыва.
— О боже… оно твое, Кира?
Я моргнула, и зрение прояснилось, а слезы упали на щеки. Наблюдала, как она спешно тянется за шею, чтобы расстегнуть его.
— Я не знала. Прости. — Она чуть не швырнула его в меня, лишь бы убрать от себя подальше.
— Все нормально, — пробормотала я. — Просто думала, что потеряла его. — Или Келлан забрал.
Она кивнула и крепко обняла меня, застегивая вокруг моей шеи ожерелье, поскольку я не решалась касаться его.
Когда сестра отодвинулась, я кивнула, по моим щекам текло еще больше слез.
— В ночь… когда он уезжал, ночь, когда нас поймали на горячем. — Я пробежалась пальцами по серебру, одновременно обжигающему и морозящему мою кожу.
Анна с минуту наблюдала за моим лицом, затем погладила мои волосы.
— Почему бы тебе с ним не увидеться, Кира? Он всегда в «У Пита» и все еще выглядит таким…
Я покачала головой и не дала ей закончить.
— Я всегда приносила ему одну лишь боль. Он хотел этого… хотел свободы. — Я подняла взгляд и разбито выдохнула. — Я пытаюсь делать то, что лучше для него… хотя бы в этот раз. Кроме того, уверена, он уже двигается дальше.
Она грустно улыбнулась и заправила локон волос за мое ухо.
— Ты идиотка, Кира, — сказала она тихо, но с теплотой в голосе.
Я ответила идентичной улыбкой.
— Знаю.
Она покачала головой и подавила эмоции.
— Ну, почему бы тебе не пойти погулять с моими девчонками? — Она привлекательно покачала бедрами. — Потанцуешь со мной.
Я вздохнула, вспоминая последний раз, когда я пошла на танцы с Анной.
— Да нет, что-то не хочется. Я просто останусь дома и разлягусь на диване.
Она изогнула губы, наклонившись к зеркалу, чтобы накраситься.
— О, круто… это что-то новое, — саркастично буркнула она.
Я закатила глаза и ушла.
— Повеселись… и надеть пальто.
— Конечно, мам, — игриво прокричала она, когда я вышла в гостиную.
Снаружи лил дождь, я наблюдала, как капли попадали на окно и скатывались вниз, словно слезы. Ливень всегда напоминал мне о Келе — как он стоял под ним, позволяя себе промокнуть насквозь. Злой и обиженный, пытающийся держаться подальше от меня, чтобы не сорваться. Безумно влюбленный, даже когда я отвернулась от него, ради кого-то другого. Не могу представить, каково ему было.
Как я могла увидеться с ним… после всего, что натворила? Но в груди все ныло. Я устала быть одна. Устала занимать себя делами, чтобы не впускать мысли о нем в свой разум, хоть это не помогало. По большей части, устала от воспоминаний о нем. Больше всего я хотела четкой, ясной, идеальной версии его прямо перед собой.
Не подумав, я села в кресло. Никогда в нем не сидела раньше. Было слишком тяжело быть на чем-то, что принадлежало ему. Я упала на подушки и откинула голову. Представила, что это его грудь, и мои губы озарились слабой улыбкой. Я коснулась ожерелья и закрыла глаза. Так он представлялся мне лучше всего. Я почти чуяла его запах.
Повернула голову к ткани и вздрогнула, поняв, что я действительно могла его учуять. Рука сжала подушку у головы и прижала ко мне. Она пахла не поразительным запахом, присущим его коже, а знакомым запахом его дома. Для меня он был более характерным, чем воспоминания о детстве в доме родителей.
Он был моим домом… и я жутко скучала.
Анна вышла из ванной, когда я нюхала кресло и, почувствов себя глупо, уронила руки на колени, снова выглянув в окно.
— Ты в порядке, Кира? — тихо спросила она.
— Буду в порядке, Анна, — увернулась я от ответа.
Она прикусила свою идеальную красную губу и посмотрела так, будто хотела о чем-то поговорить. Затем она покачала головой и спросила:
— Не против, если я одолжу машину, раз ты будешь дома?
— Да… бери. — Я часто позволяла ей пользоваться, когда машина была мне не нужна, то есть, когда я не была на учебе или на работе.
Сестра вздохнула, подойдя ко мне, и поцеловала меня в макушку.
— Не хандри всю ночь.
Я тепло ей улыбнулась.
— Конечно, мам.
Она очаровательно рассмеялась и схватила ключи со столика на кухне. Затем попрощалась и быстро ушла. Анна не надела пальто, и я покачала головой. Пробежавшись пальцами по ткани кресла, я задумалась, чем заняться.
На мгновение задумалась набрать Денни. Разница Сиэтла с Брисбеном была в семнадцать часов, у него была середина субботнего дня. Он бы наверняка ответил, но мне не особо хотелось с ним говорить. Не то чтобы у меня были какие-либо сомнения по поводу звонка, мы часто разговаривали и перешли в стадию «дружелюбные бывшие». Нет, мешкала я из-за того, что месяц назад он рассказал, как пригласил девушку на свидание. Вначале мне было больно, затем удивилась, что он упомянул такой личный факт при мне, после чего стала радоваться за него. Он должен искать кого-то нового. Он должен быть счастлив. Слишком уж замечательным был этот мужчина, чтобы заслуживать чего-то другого.
Следующие звонки от него включали малую часть информации о ней, но на прошлой неделе они все еще были вместе, их отношения развивались. Я знала, что это хорошо, часть меня за него радовалась, но сегодня мне было очень одиноко, и я не хотела, чтобы его счастливый голос напоминал, какой несчастной была я. К тому же, не стоит быть навязчивой бывшей, названивающей по выходным, когда он нашел новую девушку. Должно быть, он сейчас с ней, резвится в океане или лежит на пляже. Я задумалась, не целовались ли они прямо в это мгновение. Затем гадала, не спали ли они вместе, и поджала живот, стараясь не думать об этом. Не важно, если они… мы достаточно уважали друг друга, чтобы позволить это. Конечно, это не значило, что мысль об этом была мне приятна.
Закончилось тем, что я свернулась на кресле Келлана с теплым одеялом и стала смотреть грустный фильм — герой умирает и все разбиты горем, но борются с собой, чтобы его жертва не была напрасной. Я начала рыдать задолго до сцены смерти.
Глаза были красными и опухшими, уверена, из носа текло как из крана, когда дверь в квартиру внезапно распахнулась. Я насторожено повернула голову, затем недоуменно свела брови, увидев сестру.
— Анна… ты в порядке? — Она пронеслась ко мне и, без лишних слов, стащила меня с кресла. — Анна! Что ты…?
Я заткнулась, когда она с силой пихнула меня в ванную. Там она помыла мне лицо, нанесла блеск, расчесала, пока я плевалась ругательствами и пыталась оттолкнуть ее. Тем не менее, моя сестра легко не сдалась. Приведя меня в нормальный вид, она пихнула меня к двери, прежде чем я успела понять, что происходит.
Когда до меня дошло, что она не собирается делиться со мной планами, Анна уже открывала дверь. Я пробормотала отказ и уперлась в дверную раму. Она вздохнула, и я ответила ей раздраженным взглядом. Сестра наклонилась ко мне и очень серьезно сказала:
— Ты должна кое-что увидеть.
Это привело меня в такое недоумение, что я опустила руки, и она успешно выпихнула меня из прохода. Анна потащила меня к «Хонде» Денни, пока я дулась и извивалась. Мне не хотелось идти с ней на танцы. Я хотела вернуться в свою пещеру вечного траура и закончить просмотр грустного фильма. По крайней мере, на его фоне моя жизнь казалась позитивной.
Она посадила меня в машину и грубо указала, чтобы я не двигалась. Я вздохнула и опустилась на знакомое сиденье, жалея, что от Денни в машине больше ничего не осталось, но одновременно и радуясь этому. Теперь она полнилась блесками, пустыми коробками из-под туфель и запасной униформой «Хутерс».
Я сложила руки на груди и надулась, пока сестра везла нас. Поскольку она не выбрала дорогу, ведущую на площадь, где были клубы, я сдала гадать, куда мы собрались. Когда мы выехали на знакомую трассу, от которой у меня заболело в груди, я начала паниковать. В точности знала, куда она меня везла в пятницу вечером.
— Нет, Анна… пожалуйста. Я не хочу туда. Не могу его видеть, не могу его слушать. — Я вцепилась в ее руку и попыталась повернуть руль, но она с легкостью от меня отмахнулась.
— Кира, успокойся. Помнишь… теперь я думаю за тебя, и ты должна кое-что увидеть своими глазами. Что-то, что мне давно стоило тебе показать. Что-то, что даже я надеюсь однажды… — ее голос сошел на нет, пока она смотрела в окно с непонятной тоской.
Взгляд был столь странным, что, на мгновение, я забыла о своих протестах. Они вновь взбунтовались в моей груди, когда она заехала на парковку «Пита». Она выключила зажигание, и я уставилась на знакомую черную «Чевелль». Сердце громко стучало в груди.
— Мне страшно, — прошептала я в тишине машины.
Анна схватила мою руку и сжала ее.
— Я с тобой, Кира.
Я оглянулась на ее идеальное, красивое лицо и улыбнулась той любви, что была на нем написана. Я кивнула и раздраженно открыла дверь. Она почти мгновенно оказалась рядом и, крепко держа меня за руку, провела меня через двойные двери.
Я не знала, чего ждать. Часть меня считала, что все каким-то образом изменится за мое отсутствие, например, каждая стена станет черной, приятное освещение станет тускло серым. Но я удивилась, увидев, что все было точно таким же… даже люди.
Рита дважды посмотрела на меня, затем многозначительно подмигнула и дьявольски улыбнулась. Видимо, она знала об измене, и поскольку я присоединилась к ее клубу «У меня был секс с Келланом Кайлом», теперь между нами была связь. Кейт помахала мне, стоя в ожидании напитка у барной стойки, ее идеальный хвостик закачался от радости. Дженни в мгновение ока оказалась передо мной, крепко меня обняла и стала смеяться, как же хорошо видеть меня вне дома… и здесь. Девушка оглянулась на сцену при этих словах, и я закрыла глаза. Но слышать перестать не могла; его голос пронзил меня до глубины души.
Дженни наклонилась к моему уху, заметив мою реакцию, и перекричала музыку:
— Все будет хорошо, Кира… верь.
Я открыла глаза и посмотрела на ее теплую улыбку. Почувствовала, как сестра тянет меня за руку, и Дженни, догадавшись о ее намерениях, взяла меня за другую. Обе повели меня сквозь толпу, собирающуюся в «Пите» по выходным, когда играла группа, и я инстинктивно потянулась в обратную сторону.
Они упорно тащили меня вперед. Мы пропихнулись сквозь людей, я продолжала смотреть себе на ноги, не желая пока смотреть на него. Прошло так много времени… еще дольше я не слышала его голос, проникающий в мои уши, опускающийся по позвоночнику к кончикам моих пальцев.
Мое дыхание перехватило, когда началась следующая песня, и мы приблизились к забитому бару. Она была медленной и полной эмоций. В его голосе слышалась боль, которая обжигала меня. Я косо посмотрела на людей, мимо которых мы проходили, наблюдая, как они поют песню вместе с ним с торжественными лицами. Они знали ее, она не была новой. Все еще не переводя взгляд на сцену, я позволила его тембру проникнуть в каждую клеточку моего тела. Он пел о ночи на парковке, внезапно дошло до меня. Он пел о том, как нуждался во мне и стыдился этого. Он пел о попытке бросить меня, как это сломало его. Он пел о слезах при нашем последнем поцелуе… Затем текст пошел о том, что он чувствовал сейчас.
Тогда-то я и посмотрела на него.
Глаза парня были закрыты. Он пока не замечал моего приближения. После того, как я не видела его месяцами, его идеальность чуть не подогнула мне ноги, будто я могла ослепнуть, если не осмотрю каждую его деталь. Простые джинсы — облегающие, потертые джинсы, которые выглядели чуть более поношенными, чем обычно. Простая футболка, которую он любил носить — без рисунков и вышивки — обычная, черная, идеально облегающая его. Красиво загорелые руки, левая полностью зажила и была без гипса, сильные ладони, вцепившиеся в микрофон, пока он пел. Невероятно сексуальные и взъерошенные волосы, немного длиннее, чем я помнила, но все рано беспорядочные, напоминающие о множествах интимных моментов, быстро проносящихся в моей голове и теле. Киношный подбородок, который впервые был покрыт легкой щетиной, будто ему стало плевать на свою ухоженность — она лишь подчеркивала мужественность и делала его даже более привлекательным, как бы невероятно это не звучало. Полные губы без следа сексуальной ухмылки, с которой он обычно пел. Наклон его носа. Идеальные скулы. Длинные ресницы прикрытых век, скрывающих поразительную синеву за ними.
Мне приходилось разглядывать его постепенно; Келлан был слишком великолепен, чтобы смотреть на него целиком. Когда я справилась с собой, то, наконец, заметила, что его совершенство ничто не искажает. Его лицо зажило, ни следа физических травм. Но глядя на лицо в целом, я внезапно испытала неожиданную реакцию. Дыхание перехватило, сердце больно сжалось, а Дженни и Анна продолжали неумолимо тянуть меня к нему.
Его глаза были все еще закрытыми, а тело медленно покачивалось под музыку, но лицо было практически… пустым. Слова песни соответствовали его выражению, пока он пел о ежедневных муках, о том, что он никогда вновь не посмотрит на мое лицо, поскольку это причиняло физическую боль. Пел «что мое лицо было его светом, и без него он чувствовал себя в кромешной тьме». После этой строчки слезы покатились по моим щекам.
Девочки успешно дотащили меня до места прямо перед ним. Некоторым ярым фанаткам это не понравилась, но с моей сестрой шутки плохи, и после яркого обмена фразочками, они оставили нас в покое. Я едва их замечала, все мое внимание было приковано к богоподобному Келу.
Несмотря на закрытые глаза, парень пел о близости со мной, хоть я не могла слышать или видеть его. Он пел, как был напуган, что никогда не ощутит меня вновь, не прочувствует то, что у нас было. После этого куплета последовал длинный проигрыш, Келлан начал качать головой взад-вперед, закусив губу. Некоторые девушки закричали, но для меня было настолько ясно, что он не пытался никого соблазнить — ему было больно. Я гадала, не мысли ли обо мне, о нашем времени вместе, проносились перед его глазами.
Я хотела потянуться к нему, но он был слишком далеко, а Дженни и Анна все еще меня держали, наверное, боясь, что я убегу. Но я не могла двинуться с места. Не когда он предстал перед моими глазами, ушами, сердцем. Могла лишь зачарованно смотреть на него.
Я даже не замечала остальных членов группы, и не знала, заметили ли они меня. Толпа осталась вне моего внимания, пока я наблюдала за ним, и после еще одной минуты, я перестала обращать внимание на взгляды сестры и подруги. В конце конов, я даже перестала ощущать их руки и даже не задумывалась, отпустили ли они меня.
Когда проигрыш закончился, Келлан наконец открыл свои нечеловечески красивые глаза. Так случилось, что он посмотрел вниз на меня, и мое лицо оказалось первым, что парень заметил. Я почувствовала его шок даже со своего места. Синие глаза расширились и мгновенно остекленели. Его рот открылся, а тело перестало двигаться. Казалось, он в полном удивлении, будто проснулся в другой вселенной. Его взгляд замер на мне с текущими слезами на щеках.
Дальнейший текст он пропел с нахмуренным выражением, будто был уверен, что спит. Остальная часть группы в этой части не играла, и его голос звучал ясно, проникая мне в душу. Кел повторил строку о том, что я его свет, с благоговением на лице. Его голос нарастал с музыкой, но выражение восхищения не покидало лица.
Я не знала, как реагировать, кроме слез. Парочку пришлось смахнуть, когда я поняла, что мои руки действительно свободны. Теперь я понимала, что Анна хотела, чтобы я увидела. Эта песня была самой прекрасной и разбивающей сердце, которую я слышала; более напряженной и эмоциональной, чем все остальные его произведения. Все мое тело вибрировало от желания утешить его. Но мы просто смотрели друг на друга — он со сцены, я с фанзоны перед ним.
Фанаты заерзали от накаляющейся атмосферы, а ребята ждали, пока Кел объявит следующую песню, но он этого не делал. Бар наполнился неестественной тишиной, пока мы продолжали молча играть в гляделки. Уголком глаза я заметила, как Мэтт наклонился к Келлану и что-то зашептал, легонько похлопывая его по руке. Тот не реагировал, просто смотрел на меня с приоткрытым ртом. Я была уверена, что несколько фанатов с любопытством разглядывали меня, поскольку мне досталось такое пристальное внимание парня, но в кои-то веки мне было плевать. Единственное, что меня интересовало, был он.
В конце концов в микрофон заговорил Эван:
— Привет всем. Мы делаем перерыв. А пока… Гриффин покупает всем выпивку! — Бар взорвался криками, пока что-то позади Келлана кинулось к сидящему за барабанами Эвану. Вокруг меня разразился смех, но я едва слышала.
Толпа разошлась, когда три ди-бэгса соскочили со сцены и растворились в ней. Келлан все еще не двигался. Его брови свелись к переносице, пока он внимательно рассматривал меня, и я стала нервничать. Почему он не спрыгивал вниз и не заключал меня в объятиях? Судя по песне, он хотел меня… но если судить по действиям?
Я сделала шаг к нему, нуждаясь в близости, даже если придется забраться на сцену к нему. Парень отвернулся к редеющей толпе, и я наблюдала за сменой эмоций на его лице. Оно было похоже на книгу: недоумение, радость, злость, грусть, блаженство, снова недоумение. Опустив взгляд, он шмыгнул и осторожно опустился ко мне. Мое тело дрожало от усилий, чтобы не коснуться его. Он ступил ближе ко мне, и наши руки задели друг друга. Меня пронзило огнем, а Кел резко вдохнул.
Выглядя неуверенным, он нежно потянулся и вытер слезу с моего лица. Я закрыла глаза, и тихий всхлип сорвался с моих уст. Меня даже не заботил мою жуткий вид, усталые глаза, красные от бессонных ночей, гнездо на голове, хоть сестра и пыталась что-то сделать с волосами, мой наряд для «хандры» — потертые джинсы и рваная кофта с длинными рукавами. Ничто из этого не имело значения… потому что он касался меня, и это влияло на меня так же, как обычно. Парень дотронулся моей щеки и подступил ближе, теперь наши тела соприкасались. Я подняла руку к его груди и с облегчением выдохнула — его сердце стучало так же быстро, как мое. Он тоже это чувствовал.
Затем некоторым фанаткам показалось, что между нами ничего не происходило, и они имели полное право нас прервать. Я распахнула глаза, когда какие-то девушки отпихнули меня. Келлан приобнял меня рукой, чтобы вернуть мне равновесие, и отвел нас на пару шагов подальше от группки фанатов. Большинство девушек нормально восприняли его отступление и оставили нас в покое. Но особенно пьяная блондинка увидела в этом жесте приглашение. Она агрессивно подошла к нему и схватила его лицо, будто собиралась поцеловать. Во мне зародилась ярость, но прежде чем я успела отреагировать, Кел отклонился и убрал ее руки. Затем грубовато отпихнул ее от себя.
Я повернулась и уставилась на него, а он опустил голову ко мне. Никогда не видела, чтобы он кого-нибудь отталкивал и определенно не так грубо. Девушке это не понравилось. Боковым зрением я заметила, как она сощурила глаза в пьяной злобе и замахнулась для маневра, который был хорошо мне знаком. Моя рука автоматически поднялась и схватила ее за запястье прежде, чем она коснулась щеки парня. Келлан вздрогнул и оглянулся, наконец, поняв, что ему снова чуть не влепили пощечину.
Девушка открыла рот и осмотрела меня с комично удивленным лицом. Мне казалось, она может начать драку, но ее щеки внезапно вспыхнули красным, и она выдернула руку из моей хватки. Выглядя полностью униженной из-за своего поступка, она застенчиво попятилась и скрылась в толпе.
Я услышала смешок Келлана и оглянулась на его небольшую улыбку и теплые глаза. Я так давно не видела этого выражения, что почувствовала настоящие муки, глядя на него. Затем по-доброму улыбнулась, и его глаза потеплели еще больше. Парень кивнул в сторону исчезнувшей девушки.
— Никто не может давать мне пощечины, кроме тебя? — игриво спросил он.
— Черта с два, — сказала я, покраснев от своего ругательства. Он вновь хихикнул и мило покачал головой. Вернув серьезность в голос, я тихо спросила:
— Мы не могли бы пойти куда-то, где не будет так много… любующихся?
Он тоже сделал серьезное лицо, наклонившись, чтобы взять меня за руку. Он ловко провел нас мимо оставшихся фанатов и завел в коридор. Я начала нервничать, гадая, зайдем ли мы в кладовую. Слишком много воспоминаний было с нею связано. Место было уединенным, тихим. А между нами воздух накалялся. Что угодно могло произойти в той комнате, а нам нужно было многое обсудить.
Возможно, Кел почувствовал мою неохоту, может, понимал, что нам нужно было поговорить, или вообще не собирался меня туда вести — какой бы ни была причина, мы остановились в коридоре перед дверью, и я прислонилась к стенке с облегчением и недоумением.
Келлан встал передо мной, опустив руки по бокам, и прошелся по мне взглядом. Мне стало жарко под его пристальным взглядом. В конце концов, его глаза остановились на ожерелье, и дрожащими пальцами он потянулся к нему. Один из его пальцев задел мою кожу, поглаживая холодный металл, и я закрыла глаза.
— Ты носишь его. Не думал, что ты станешь, — пробормотал он.
Я распахнула глаза и вздохнула, когда взгляд его синих глах сомкнулся на мне. Прошло так много времени…
— Конечно, Келлан. — Я накрыла его ладонь на ожерелье своей и поразилась, какой эффект произвело на меня это небольшое прикосновение. — Конечно, — повторила я.
Я попыталась переплестись с ним пальцами, но он убрал ладонь и посмотрел в коридор. Несколько людей проходили мимо, заходя и покидая уборную, но было относительно тихо и спокойно. Парень слабо покачал головой, прежде чем вернуть взгляд ко мне.
— Почему ты здесь, Кира?
Его вопрос разбил мне сердце. Он вправду не желал меня больше видеть? Запутавшись, я выпалила:
— Из-за сестры. — Он кивнул, будто этот ответ заполнил все его пробелы, и повернулся, будто собрался уйти. Я схватила его за руку и грубо потянула к себе. — Из-за тебя… из-за тебя.
В моем голосе звучала легкая паника, и его глаза сузились, разглядывая меня.
— Из-за меня? Кира, ты выбрала его. Раз за разом… ты выбирала его.
Я покачала головой и прижала ближе его руку, от чего он тоже сделал шаг ко мне.
— Нет… не правда. Не в конце.
Он свел вместе брови.
— Я слышал тебя. Я был там и ясно слышал, как ты…
Я перебила:
— Нет… мне просто было страшно. — Я притянула его еще ближе и положила вторую руку парню на грудь. — Мне было страшно, Келлан. Ты… ты такой… — Внезапно я растерялась, как объяснить это ему, и стала путаться в словах.
Он ступил ближе, и наши бедра стали касаться.
— Какой? — прошептал Кел.
Меня пронзило пламя от его близости, и я перестала пытаться обдумать свои следующие слова, решив просто выплеснуть все, что накипело.
— Я никогда не чувствовала такой страсти, которую ощущаю рядом с тобой. Никогда не чувствовала такого желания. — Моя рука поглаживала его грудь, затем поднялась к его лицу. Его глаза напряженно наблюдали за мной, губы приоткрылись, вздохи стали прерывистыми. — Ты был прав, я боялась отпустить… но не его, чтобы быть с тобой, или наоборот. С Денни было уютно и безопасно, а ты… я боялась, что наша страсть прогорит… и ты бросишь меня ради кого-то получше… и я останусь ни с чем. Что я брошу Денни ради жаркого романа, который закончится в мгновение ока, и я останусь одна. Мгновенное сгорание, — пробормотала я.
Он опустил голову и прижался ко мне всем телом, мы дышали в унисон.
— Вот что, по-твоему, между нами было? Мгновенное сгорание? Ты думала, я просто вышвырну тебя, если это пламя умрет? — Он сказал «если», будто сама идея казалась ему глупой.
Келлан прижался ко мне лбом и всунул ногу между моими. Мое дыхание участилось, а затем чуть не остановилось от его слов:
— Ты… единственная женщина, которую я любил… когда-либо. Думала, я избавлюсь от этого? Ты всерьез считала, что кто-нибудь в этом мире может сравниться с тобой в моих глазах?
— Теперь я это понимаю, но… я запаниковала. Мне было страшно. — Мой подбородок поднимался, пока наши приоткрытые губы не соприкоснулись.
Келлан отодвинулся и сделал шаг назад. Я вцепилась в его руку, чтобы он не ушел. Он опустил взгляд, затем снова поднял на меня, его глаза разрывались между желанием и нежеланием меня.
— А ты не думаешь, что меня это тоже пугает, Кира? — он покачал головой. — Думаешь, любить тебя когда-нибудь было легко… или даже иногда приятно?
Я опустила голову и громко сглотнула. Предполагаю, любить меня не всегда было для него праздником. Следующие слова парня это подтвердили.
— Ты так часто прогоняла меня через ад, что я почти считаю себя сумасшедшим, что вообще сейчас с тобой разговариваю.
По моей щеке стекла слеза, и я повернулась, чтобы уйти. Он схватил меня за плечи и прижал к стене. Я подняла к нему глаза, еще одна слеза капнула на щеку. Он ласково смахнул ее пальцем, а затем взял мое лицо двумя ладонями, чтобы я не отворачивалась.
— Знаю, у нас очень напряженные отношения. Знаю, что это пугает. Поверь, я тоже это чувствую. Но это по-настоящему, Кира. — Он прижал ладонь к своей груди, затем к моей и обратно. — Это по-настоящему, и наши чувства глубокие, они бы не могли просто… сгореть. Мне надоели бессмысленные знакомства. Ты все, чего я хочу. Я бы никогда не бросил тебя.
Я подняла руки к его лицу, чтобы притянусь к себе, но он отошел прежде, чем я дотянулась. Глаза парня наполнились практически невыносимым горем, между нами вновь пролегла дистанция.
— Я все равно не могу быть с тобой. Как я могу доверять тебе, что… — его глаза скользнули по полу, а голос притих, едва доносясь до меня по коридору, — что ты не бросишь однажды меня. Как бы я ни скучал по тебе, эта мысль удерживает меня.
Я сделала шаг вперед и потянулась к его руке.
— Келлан, мне так…
Он перебил меня:
— Ты бросила меня ради него, Кира. Даже если это была самозащитная реакция, потому что мысль о нас тебя пугала, — он свел брови, недовольный собственными словами, — ты все равно собиралась бросить меня ради него. Откуда мне знать, что это не произойдет снова?
— Не произойдет… я никогда тебя не оставлю. Я не могу без тебя. Не могу отрицать то, что есть между нами. Я устала бояться. — Мой голос был удивительно спокоен, и я была немного удивлена, поняв, что я не нервничаю. Я действительно подразумевала то, что сказала, может, даже больше, чем все, что говорила ему раньше.
Парень грустно покачал головой.
— А я нет, Кира. Мне все еще нужна минутка…
Я приложила руки к его животу, и он посмотрел на них, но не убрал. Затем пробормотала:
— Ты еще любишь меня? — Мое дыхание остановилось, пока я ждала ответа. По его выражению и песне я надеялась, что да, но мне нужно было его подтверждение.
Келлан вздохнул и посмотрел на мое лицо. Затем медленно кивнул.
— Не поверишь, как сильно.
Я ступила ближе и пробежалась пальцами по его груди; парень закрыл глаза. Я провела над его сердцем, и он поднял руку, чтобы задержать там мои пальцы.
— Я никогда не покидал тебя… я хранил тебя с собой, здесь. — Я думала, что эта фраза была символичной, пока не вспомнила разговор Анны с Мэттом на кухне. Он сказал: «… прямо на сердце…». Все это время предполагала, что Келлан сделал нечто романтичное для другой женщины, но что, если…
Я подвинула ладонь к вырезу его футболки и опустила ее. Он тихо вздохнул, но опустил руки и не останавливал меня, пока я тянула за ткань. Не знала, что ищу, но затем увидела черный рисунок на его когда-то нетронутой коже. Я недоуменно опустила рубашку еще ниже. Тут-то моя челюсть и упала от удивления. Когда-то он сказал, что не может представить, что бы можно что-то хотеть навеки нанести на кожу, и тут стояла я, глядя на собственное имя, прекрасно выведенное буквами прямо над его сердцем. Кел буквально хранил меня с собой. Мое собственное сердце рассыпалось на части, пока я обводила большие курсивные буквы.
— Келлан… — Мой голос прерывался, и мне пришлось сглотнуть.
Он положил ладонь поверх моей и убрал мои пальцы со своей кожи, вновь пряча тату. Переплетая наши пальцы, он вновь положил их на свою грудь и уткнулся в меня лбом.
— Так что… да, да, я все еще люблю тебя. Никогда не переставал. Но… Кира…
— Ты встречался с кем-нибудь еще? — прошептала я, не зная, действительно ли хотела знать или нет.
Он частично отодвинулся и посмотрел на меня, будто я задала нечто немыслимое.
— Нет… мне не хотелось… — он легко покачал головой. — А ты?
Я прикусила губу и тоже покачала головой.
— Нет… Мне просто… просто хотелось тебя. Мы созданы друг для друга, Келлан. Мы нуждаемся друг в друге.
Мы одновременно сделали шаг вперед, пока не стали касаться друг друга каждым миллиметром с головы до ног. Другая его рука опустилась к моему бедру, пока моя скользнула вокруг его талии. Без всякой мысли, мы прижали друг друга еще крепче. Мои глаза все опускались к его губам, но я заставила себя вновь посмотреть ему в глаза. Парень тоже смотрел на мой рот, и когда он облизал свою нижнюю губу, а затем медленно закусил ее, мои глаза быстро вернулись к ним, и я отбросила все попытки не смотреть.
— Кира, — вновь начал он, склонив голову ко мне. — Я думал, что могу тебя оставить. Думал, что расстояние сделает так, что «это» пройдет, и станет легче, но нет. — Он слабо покачал головой, пока я терялась в его поразительном запахе, окутывавшем меня. — Быть далеко от тебя убивает меня. Я чувствую себя потерянным без тебя.
— И я.
Он разбито выдохнул; наши губы находились всего в дюйме друг от друга. Наши пальцы на его груди расплелись, и я пробежалась своими по его плечу. Он же медленно потянулся к моему ожерелью и прошептал:
— Я думал о тебе каждый день. — Я резко вдохнула, когда кончики его пальцев опустились к моей груди и лифчику. — Ты снилась мне каждую ночь. — Он провел подушечками по моим ребрам, а я потянулась к его шее, чтобы запутаться в волосах на его затылке. Мы оба приближались все ближе в процессе разговора, все еще притягиваясь друг к другу, почти подсознательно.
— Но… я не знаю, как впустить тебя обратно в свою жизнь. — Его ладонь поднялась по моей спине, пока моя — опустилась по его. Я видела, как он лихорадочно рассматривал мое лицо, нервно и возбужденно, почти со страхом. Он выглядел противоположно моим ощущениям. Губы парня приблизились, пока я практически не почувствовала их тепло. Мое сердцебиение ускорилось, и я закрыла глаза, когда он прошептал: — Но я не знаю, как держать тебя вне нее.
В этот момент его подтолкнули сзади, и на долю секунды мне показалось, что я услышала гортанное хихиканье сестры, но я не могла на нем сосредоточиться, чтобы убедиться. Все рациональные мысли покинули мою голову. Кто бы там ни толкнул его, а расстояния между нами не осталось, и губы Келлана оказались прямо на моих. Мы замерли на добрых десять секунд, а затем перестали отрицать то, что так хотели, и начали одновременно двигаться — легкие, долгие, нежные поцелуи, обжигающие мне губы и учащающие дыхание. Я не сопротивлялась и полностью отдалась на его милость. Так или иначе, я была его…
— Боже, — зашептал он у моих губ, — я скучал… — Он с силой прижался ко мне, и я тихо застонала под его прикосновением. — Не могу… — Его рука поднялась по моей груди и сжалась на шее. — Я не… — Наши губы открылись, и его язык скользнул мне в рот, едва задевая мой. — Я хочу… — Кел гортанно зарычал, и я обнаружила, что подхватываю этот звук. — Господи… Кира.
Обе его руки поднялись к моему лицу, нежно убирая мои вольно текущие слезы, прежде чем крепко схватить меня. Он отодвинулся, чтобы посмотреть мне в глаза. С отдышкой, я ответила тем же, его глаза тлели, от чего у меня слабели коленки.
— Ты уничтожишь меня, — прорычал он, накрывая мои губы своими.
Впечатление, будто кто-то нажал кнопку «включить» на нас обоих. Келлан толкнул нас к стене, прижавшись своим твердым телом ко мне. Мои руки поднялись к его волосам, пока его опускались по моей груди к бедрам. Я была уверена, что то, что мы делали, уже вышло за рамки прелюдии, и хоть я знала, некоторые люди все еще ходили по коридору — вполне вероятно, что моя сестра была среди них — с руками, телом и языком Келлана на мне, на все остальное просто было плевать.
Я смаковала его тепло, страсть, грубость его щетины на моей чувствительной коже, периодические звуки, которые Кел издавал, такие многозначительные и заманчивые. Я прижала его ближе и пожалела, что мы не были одни в кладовой. Когда он завел руки мне за спину, поглаживая мою поясницу, к которой он питал такую любовь, я внезапно поняла, что именно этой ситуации мы пытались избежать, когда он привел меня сюда. Не то чтобы я не хотела физического контакта с ним, все мое тело этого желало, просто… это не то, что было нам нужно в данный момент.
Физический контакт никогда не был нашей проблемой. Другое дело с постепенными отношениями, настоящими, которые вызывали у меня панику и толкали на необдуманные поступки. Твердо, но ласково, я надавила на его плечи. С недоумением в горящих глаза, Келлан повиновался и отошел. Почти мгновенно я увидела его боль, когда он начал делать свои выводы с моего поступка. Будучи уверенной, что они неправильные, я быстро сказала:
— Я хочу тебя. Я выбираю тебя. В этот раз все будет иначе. Я хочу, чтобы у нас все получилось.
Он расслабился и посмотрел на мои губы, затем на глаза, затем снова на губы.
— Как мы это сделаем? У нас всегда так… шаг вперед, шаг назад, вперед, назад. Ты хочешь меня, ты хочешь его. Ты любишь меня, ты любишь его. Я тебе нравлюсь, ты меня ненавидишь, ты меня хочешь, ты меня не хочешь, ты меня любишь… ты меня бросаешь. Раньше так многое шло наперекосяк…
Я подняла руку к его щеке, и он поднял голову. Я видела это в его глазах — недоумение, затяжной гнев, отказ, боль и, под всем этим, чувство ненадежности. Парень постоянно находился в противоречии с собой. Он сомневался в себе. В своей доброте… и все из-за меня, из-за наших запутанных отношений. Я устала приносить столько мук в его жизнь. Устала «уничтожать» его. Мне хотелось нести счастье в его жизнь. Радость. Хотела, чтобы у нас было совместное будущее. Но, несмотря на убеждения, мы быстро сгорим с таким темпом развития.
— Келлан, я наивная и ненадежная. Ты… капризный музыкант. — Его губы дернулись в легкой улыбке, а я продолжила. — Наша история — это смесь нездоровых эмоций, ревности и трудностей, мы оба мучили и ранили друг друга… и других. Мы делали ошибки… много ошибок. — Я отклонилась и улыбнулась. — Так как на счет того, чтобы замедлить наш ход? Давай просто… начнем встречаться… и посмотрим, что из этого выйдет?
Он долгое время смотрел на меня пустыми глазами, а затем его выражение приняло дьявольский вид. Я так давно его не видела, что мое сердце екнуло от радости. Я покраснела, и моему телу стало раз в пять жарче, когда я вспомнила, что Келлан называл «встречаться».
Я смущенно опустила голову.
— Я имею в виду… настоящие свидания, Кел. Старомодного типа.
Я подняла глаза при его тихом смешке. Его улыбка смягчилась до спокойной и мирной, и он сказал:
— Ты вправду самая восхитительная девушка. Ты представить себе не можешь, как я по этому скучал.
Моя улыбка соответствовала его, я погладила грубую щетину на его лице.
— Так… ты будешь со мной встречаться? — добавила я немного флирта в голос, а он приподнял бровь. Улыбка Кела игриво расширилась.
— С радостью… буду встречаться с тобой. — Его взгляд стал более серьезным. — Мы попытаемся… попытаемся не делать друг другу больно. Будем двигаться постепенно. Медленно.
Я могла лишь кивнуть в ответ.
*******************
Я никогда не думала, что это возможно с Келланом, но мы были чрезвычайно медленными. Я осталась жить с сестрой (и она с радостью рассказывала всем-всем, как буквально «подпихнула» нас друг к другу), а он остался жить у себя, не заводя новых соседей. Наше первое официальное свидание было назначено на вечер воскресения, когда у нас обоих был выходной. Мы решили пойти куда-то поужинать. Кел держал меня за руку, пока встречал у дома, и поцеловал в щеку, провожая под конец вечера. Свидание выдалось таким целомудренным, что я была в шоке. Но, хоть мы удерживались от физического контакта, наши эмоции били ключом. Постоянные переглядывания и глуповатые улыбки…
В следующий раз он повел меня на танцы. Анна (которая наслаждалась, давая Келлану постоянные подзатыльники за то, что он соврал, что они переспали — а я всегда позволяла ей с ухмылкой на лице), Дженни, ее соседка Рейчел и, конечно же, остальные члены группы пошли вместе с нами — вроде группового свидания.
Я улыбалась, наблюдая за покрасневшим Мэттом, когда его светлые глаза рассматривали экзотическую красоту тихой Рейчел. Большую часть вечера они провели вместе, знакомясь в уединенном уголке сзади. Остальные держались вместе на танцполе, танцуя одной большой группой. Келлан не делал ничего более вызывающего, чем пригласил меня на медленный танец, приобняв меня за талию и касаясь пальцами моей поясницы. Я улыбнулась от его сдержанности и осторожно положила голову ему на плечо, желая соответствовать его уровню.
Ленивыми, довольными глазами я наблюдала за слишком непристойным для слов поведением Анны и Гриффина, после чего быстро сосредоточилась на Эване и Дженни, у которых было свое мгновение. Я пихнула плечо Келлана, и, улыбаясь, он опустил ко мне взгляд. Я кивнула головой на медленно танцующую парочку с уткнувшимися друг в друга головами, Дженни мечтательно смотрела на Эвана, тот игрался с длинным локоном ее золотистых волос. Кел вернул взгляд ко мне и пожал плечами, его прекрасное лицо осветило меня широкой улыбкой. После этого я не смогла вернуть внимание к Дженни, его шикарные глаза пленили меня.
Парень не целовал меня вплоть до третьего свидания — романтической комедии, от которой он громко отплевывался, но это была стандартная процедура для обряда посвящения в пару, потому я заставила его пойти и заметила слезы в его глазах под конец фильма. После он проводил меня до двери и вежливо спросил, можно ли. Я улыбнулась его попытке быть скромным джентльменом и согласилась. Он намеревался быстро чмокнуть в губы, но я схватила Кела на шею и прижала для поцелуя, от которого мы оба начали задыхаться. Контроль над импульсами всегда был моей слабостью, когда дело касалось Келлана, и как моя сестра тонко подметила, он был горячее всех… ну, вы знаете.
Иногда он встречал меня в университете, где мы обсуждали мои новые занятия. К сожалению, у меня был один предмет вместе с Кэнди, и хоть поначалу это меня ранило и раздражало, теперь, когда мы с Келланом развивали настоящие отношения, мне было на нее совершенно наплевать. Ну, может я и наслаждалась вспышкой ревности на ее лице, когда я поцеловала его у двери, но на этом мои чувства к ней кончились. Кел полностью игнорировал девушку.
Мы часто обедали в парке, когда на улице потеплело. Парня нельзя было назвать величайшим поваром в мире, как и меня, но он делал нам сэндвичи, и мы ели их под большим деревом, прислонившись к стволу. Мы переплетались ногами, расслабившись и чувствуя, будто мы всегда были вместе.
В конце концов, я уволилась с работы и вернулась к своей смене в «Пите». Эмили с дневной смены работала за меня и была более чем рада вернуться к своему старому графику. По ее словам, она терпеть не могла пьяных идиотов по выходным, когда бар был забит, но у меня появилось впечатление, что ее беспокоил лишь один пьяный идиот. Тот, который все еще часто ночевал у моей сестры, хоть они не слишком строго относились к «моногамии», и Анна периодически принимала других гостей, а Гриффин, не останавливаясь, рассказывал о своих грязных завоеваниях, о которых я изо всех сил пыталась не слышать. Что бы между ними ни было, по крайней мере, это было по взаимному соглашению.
Прошло достаточно времени, чтобы в баре перестали разносить сплетни о запутанном любовном треугольнике, хоть в первые дни после моего возвращения на меня часто смотрели с любопытством. Большинство, казалось, верили, что травмы Келлана и мои были заработаны в стычке с группой панков, пытавшихся нас ограбить, но некоторые смотрели на меня оценивающе, и я гадала, не поняли ли они, как все было на самом деле.
Нашу аферу, тем не менее, скрыть было практически невозможно. Учитывая, что Денни покинул страну, а я — бар, плюс грозное настроение Кела, капризное поведение, пока меня не было. Не нужно было быть гением, чтобы заполнить пропуски, что и сделали большинство постоянных клиентов. Остальные все поняли в ночь, когда я показалась в «Пите», и мы с Келланом… разобрались в коридоре. Если этого было недостаточно, чтобы понять, а на данный момент не понимал только один человек — Гриффин, то Кел целовал меня каждый раз, когда тот входил в бар.
Когда взгляды и шепот залегли на дно, работа в «Пите» начала меня исцелять, особенно при звуках музыки группы. Келлан всегда пел эмоциональную песню именно мне, и она всегда вызывала у меня слезы. Если бы слова могли быть лаской, то он занимался со мной любовью каждый раз, когда пел ее. Несколько девушек спереди толпы пускали по нему слюни, наверняка представляя себя объектом его любви. Периодически парочку становились слишком «напористыми» после шоу, и я улыбалась, когда он осторожно отпихивал их или останавливал их губы от атаки на свое тело. У меня это вызывало ревность, но сердце парня принадлежало мне, и я в этом не сомневалась. Как я могла, после того, как он заклеймил себя?
А тату… я часто пялилась на него. Когда наши отношения развились до стадии, когда он снял рубашку, ему долго не приходилось ее надевать, пока я выводила буквы, и мы целовались на диване. Я сказала, что могу сделать такую же с его именем, но Кел настоял, что его ожерелья (которое я не снимала) было достаточно, и что моя «девственная» кожа была и так прекрасна. Я тут же покраснела, но не могла перестать смотреть на его деяние, пока мы не были вместе. Из-за его истории я предполагала, что он станет искать утешения в ассортименте желающих фанаток, но нет. Он нашел утешение во мне, в моем имени у себя на коже. Я не могла игнорировать его красоту.
Келлан рассказал мне, что сделал тату в ночь перед отлетом Денни. Решился на нее, когда Анна перевезла все мои вещи из его дома, чтобы сохранить меня поближе к себе, поскольку он всегда нуждался во мне. Никогда не представляла, что мое имя может быть столь прекрасным, но в мире было не так много всего, что могло бы сравниться с замечательностью завитков чернил на его груди. Ну, может, его улыбка… или его волосы… или пронзительные глаза… или его сердце…
Одним вечером парень признался, что все еще поддерживает контакт с Денни. Это меня поразило. Я думала, что в аэропорту они попрощались навсегда. Он сказал мне, что после того дня он ежедневно звонил родителям Денни. В итоге, его настойчивость была вознаграждена, и он дозвонился. Поначалу им не было особо, что сказать друг другу, но Кел продолжал пытаться. Если честно, их отношения сильно не прогрессировали, пока он не признался, что мы с ним не были парой.
Денни никогда не спрашивал меня напрямую о Келе, а я никогда не предлагала информацию, не желая упоминать столь болезненную тему, пока мы пытались стать друзьями. Он предположил, что мы стали парой как только он улетел. И был в шоке, когда узнал, что это не наш случай. А самым поразительным было… он назвал Келлана идиотом, что он опустил меня. Моя челюсть упала, когда я услышала этот кусочек информации.
Через пару дней я поговорила с Денни, он подтвердил это. Сказал, после всего случившегося, наше горе было бы напрасным, если бы мы не сошлись. Я рассмеялась и сказала, что он слишком хороший, чтобы действительно существовать. Парень согласился и тоже засмеялся. Он был счастлив. С работой было все отлично, он уже был в очереди на повышение. Его отношения тоже крепчали, и Эбби быстро становилась больше, чем просто девушкой. С пару мгновений мне было больно, но затем я порадовалась за друга. Он этого заслуживал.
Мои собственные отношения тоже хорошо развивались. Келлан действительно был прекрасным парнем, и, казалось, наслаждался нашим болезненно медленным темпом. Ему нравилось доводить меня до взрывоопасного состояния, а затем спокойно говорить, что нам нужно замедлить ход событий. Парень любил издеваться. Но по большей части его глаза были беззаботными и спокойными, а ухмылка — широкой и веселой.
Не то чтобы наши отношения во всем были гладкими и идеальными. Не совсем. Иногда у нас были… разногласия. Обычно они начинались из-за какой-то женщины, с которой он когда-то спал. Одна даже постучала в его дверь, надев длинное пальто нараспашку и открывая вид на скудное нижнее белье, от которого я дико покраснела. Барышня показалась в то время, как я зашла в гости перед своей сменой. Келлан быстро выпроводил ее, но крошечная часть меня не могла не гадать, что бы он сделал, не будь меня там, и часто ли к нему заходили полуголые женщины. Я не сомневалась в его любви, но ведь и я всего лишь человек, часто чувствующий себя жутко серым на фоне своего богоподобного парня. Да и та женщина была невероятно красивой… и в безупречной форме.
Это только один случай. Были и другие. Его бывшие спокойно могли подойти в баре или даже в моем университете и попытаться начать заново их «отношения». Он всегда давал им отворот, убеждая меня, что они ничего не значили, и он даже не помнил их имен (что ни в коем случае не заставляло меня почувствовать себя лучше), но во мне присутствовала неуверенность, и это ранило. Наши «разговоры» обычно подымали тему и его неуверенности, что я не забыла о Денни, и действительно ли мне хотелось быть с ним. О том, что Кел на втором месте, хоть я постоянно заверяла его, что это не так.
Мы пытались убедить друг друга, что мы вместе и храним друг другу верность, но знание, что любимый тебе человек изменил своему любимому до этого, вызывало добавочные сомнения, даже если он изменил с тобой. Каждому из нас приходилось смириться с нашей историей, что мы были в отношениях с другими людьми, пока любили друг друга. Воспоминания об услышанном (а один раз, в случае с Келом, и увиденном) иногда было трудно забыть.
Он даже накричал на меня однажды за то, что я спала с Денни после нашего длинного, страстного дня вместе. Кел чувствовал себя преданным этим и признался, как больно ему было, как сильно это повлияло на его решение уехать в ту знаменательную ночь. Он много скрывал о своих чувствах по поводу моих отношений с Денни, и ночь с ним после нашего якобы идеального дня сильно повлияла на парня. Он довольно громко высказывал свою боль. Но почти мгновенно ему стало стыдно за свои крики, и он уперся головой в руки. Поначалу он отбрыкивался, но в итоге позволил мне обнять его, бормоча извинения ему на ухо, пока пару слез стекали по его щекам.
Мы оба глубоко ранили друг друга. Но старались не окунаться в боль или злость, говорить друг с другом, даже если это означала двухчасовую ссору на парковке в «Пите», когда я слезно, но случайно вспомнила о его групповухе, которую он противопоставил моему сексу с Денни после клуба, когда он точно знал, кто был у меня на уме. И все же, мы разобрались с этим и продолжали разбираться с остальным.
Это заняло время, но мы нашли баланс между дружбой, любовью и страстью. Кел обнимал меня каждый раз, как мы заходили в «Пита», и целовал после каждого шоу, что меня смущало и радовало. Он держался близко без удушения и давал мне пространство без дистанцирования.
Дженни не раз мне говорила, что мы были хорошей парой, и она никогда не видела Келлана с кем-либо в таких отношениях. Я приняла это близко к сердцу, поскольку подруга давно его знала со всем его плохим поведением. Ее все еще удивляло, что он мог быть с одной девушкой. Она также начала активно флиртовать с Эваном, и я была шокирована, обнаружив их в процессе обжимания в кладовой. Парень покраснел как рак, а Дженни рассмеялась. Будто мы поменялись местами, как в случае, когда они застукали нас. Смутившись, но обрадовавшись их строящимся отношениям, я быстро закрыла дверь и побежала, чтобы все рассказать Келу. Он покачал головой и засмеялся, поведав, что Мэтт все еще общался с Рейчел. Похоже, Ди-Бэгзы решили остепениться.
Когда парень одарил меня сладким поцелуем, моя сестра, наблюдающая за нами из-за угла столика парней, сказала, что завидует нашей близости, косо поглядывая на ничего не замечающего Гриффина, полностью игнорирующего ее. Я не могла не задуматься, удастся ли сестре укротить этого Ди-Бэга… может, они укротят друг друга. Поскольку следующим вечером он лапал задницу какой-то девушки, а Анна привела домой (клянусь) модель Кельвина Кляйна, я подумала, что этому все же не бывать
Мне было плевать, у меня был свой мужчина, а у него была я. Потребовалось еще три месяца, но под конец ему досталась вся я. Наш первый раз вместе в качестве официальных парня и девушки случайно совпал с датой, когда я впервые увидела поющего Кела в «Пите». Мы наслаждались нашим временем, смакуя каждый момент и каждое ощущение.
Парень тихо напевал свою песню, пока раздевал меня, его голос был низким и хриплым, полным эмоций. Все это время я боролась со слезами. Когда дошла часть проигрыша, а его увлечение моим телом стало более… напряженным, оставшаяся часть песни была быстро забыта, и стало кристально ясно, что полгода разлуки и воздержания никак не повлияли на наш огонь. Наоборот, ожидание усилило его… он стал больше значить. Он значил все.
Наше воссоединение было напряженным и эмоциональным, под стать отношениям. Он бормотал мне на ухо, пока мы занимались любовью — какой прекрасной я была, как он скучал, как нуждался во мне, каким пустым он себя чувствовал, как сильно он меня любил. Я даже не могла говорить, чтобы ответить тем же, слишком поглотили меня эмоции в его голосе. Затем он сказал кое-что, что разрушило меня.
— Не уходи… я не хочу быть один. — В его глазах на самом деле были слезы, когда он посмотрел на меня. — Я больше не хочу быть один. — Даже несмотря на всю силу того, что я чувствовала в тот момент, я ощущала волны одиночества, исходящие от него.
Я взяла парня за лицо, наши движения ни на секунду не останавливались.
— Ни за что. Я… никогда… — Я яростно поцеловала его для убеждения, и он повернул нас так, что мы лежали лицом друг к другу, но на боку — все еще двигаясь вместе, все еще занимаясь любовью.
Его глаза увлажнились, и он закрыл их, поднимая руку с наших бедер, чтобы обвести линию моего тела, прижимая меня еще ближе, будто ему было недостаточно.
— Я не хочу быть без тебя, — прошептал Кел.
— Я тут, Келлан. — Я взяла его руку и положила на свое стучащее сердце. — Я с тобой… прямо здесь. — Теперь и мои глаза увлажнились, и я закрыла их в порыве эмоций.
Мы вновь поцеловались, и он оставил свою руку на моем сердце, будто боялся убирать, что я внезапно перестану быть реальной. Я накрыла его сердце, прямо на тату, и мы оба почувствовали пульс жизни внутри друг друга. Я открыла глаза и изучила его лицо между нежными поцелуями. Он немного расслабился — мои поцелуи и сердцебиение ослабили его боль — но оставался с прикрытыми веками.
Я потерялась в моменте, наблюдая за ним, за эмоциями и удовольствием, и даже моментами боли, проскальзывающими на его черты. Его ровный ритм начал ускоряться вместе с дыханием, и я ласково поцеловала его. Низкие стоны, которые он издавал, учащали мое собственное дыхание. Я знала, что он близок к концу, но была так увлечена наблюдением за ним, что почти перестала обращать внимание на великолепие, происходившее с моим телом. Не могла ни на чем сосредоточиться, кроме выражения его лице и боли в голосе.
Когда я поняла, что парень на грани, он открыл глаза и взял меня за щеки рукой, которая была на моем сердце.
— Пожалуйста, — напряженно прошептал он. — Я так близок, Кира. — Он всосал воздух через зубы и тихо зарычал. — Я не хочу… Не хочу делать это один. — Его глаза еще блестели, будто в любую мину с них упадут тяжелые слезы, и мои глаза тоже увлажнились в ответ.
— Я тут, Келлан. Ты не один… ты больше не один.
Я перестала фокусироваться на том, что делала с ним, и сосредоточилась на том, что он делал со мной. Мне понадобилась лишь эта мысленная смена, чтобы сразу оказаться на грани. Я крепко схватилась за него и перестала сдерживаться, давая понять, как глубоко я была в него влюблена, и мы дошли до пикового момента вместе. Затем наши глаза сомкнулись, и мы одновременно перестали дышать, кричать и, молча, испытали нечто глубокое… вместе.
Наши уста нашли друг друга, пока тела пронзал огонь — поначалу яростно и активно, затем успокаиваясь до легких, едва касаемых поцелуев, а пламя затухает до ярких угольков, ожидающих своего часа, чтобы вновь воспламенить в нужный момент.
Келлан подвинулся, чтобы мы вновь оказались лицом к лицу, приобняв меня одной рукой и крепко прижимая к себе. Еще раз нежно поцеловав, он пробормотал «спасибо», и я покраснела, но крепко взялась за него. Парень уткнулся мне в шею и, покачиваясь, тихо сказал:
— Прости.
Я отодвинулась, и он неохотно поднял голову. Вид у Кела был довольный и немного смущенный.
— Я не хотел… буквально стать девчонкой. — Он покачал головой и опустил взгляд, а я тихо засмеялась, вспоминая, как один раз обвинила его в этом.
Я подняла ладонь к его щеке и заставила посмотреть на себя.
— Можно тебя убедить, что ты — не девчонка?
Он нежно улыбнулся. Затем нахмурился и вновь посмотрел вниз.
— Просто прошло так много времени, и временами мне казалось, что мы никогда… — Он пожал плечами, выискивая нужные слова. — Думаю, меня просто немного… переполнили чувства, и мне жаль. — Он поднял глаза с милой гримасой на лице. — Я не хотел закатывать истерику. Это было… постыдно.
— Тебе нечего стыдиться. — Его губы засияли в дьявольской улыбке, и я покраснела от его интерпретации этих слов. Коротко хихикнув, я пробежалась рукой по его волосам и поцеловала. Отодвинувшись, я погладила его щеку и сказала успокаивающим голосом:
— Тебе никогда не нужно стыдиться за это со мной… за то, что говоришь, что чувствуешь… или чего боишься.
Я подвинулась, чтобы оказаться на спине, а он — на мне, наши ноги запутались в теплом одеяле. Затем взяла его лицо, а он довольно улыбнулся.
— Никогда не сдерживайся со мной. Я хочу знать… что ты чувствуешь, даже когда ты думаешь, что это не так, даже если тебе трудно об этом говорить. — Кел отвел глаза, и я нежно повернула его голову. — Я люблю тебя. И никуда не уйду.
Он кивнул и опустил свое тело, чтобы лечь на меня, засунув руки мне под спину и уткнувшись лбом мне в шею. Я вздохнула и начала поглаживать его волосы, периодически поворачиваясь, чтобы поцеловать его голову, после чего он вздыхал и крепче сжимал меня. И так наша первая ночь вместе, в фигуральном и буквальном смысле, закончилась тем, что я обнимала и утешала его. И мне это показалось чем-то глубоким и эмоционально связывающим. Мои поглаживания его волос убаюкали его в сон, но хватка Кела не ослабевала, и я поняла, что никогда не ослабеет. Наша любовь определенно не была запланирована или ожидаема, как и у большинства других, но она безвозвратно опалила нас… в самую душу. Это не пройдет. Не перейдет к кому-то другому. Скорее всего, нам не всегда будет легко… но мы всегда будем вместе. Когда сон снизошел и до меня, вместе с ним пришел и настоящий покой.
***Конец***
[1] безуспешные попытки двух абонентов телефонной сети связаться друг с другом одновременно