В объятьях Зверя

На следующий день я просыпаюсь с ощущением, что побывала в кошмаре, но на самом деле кошмар становится частью моей реальности. Еще пару дней усиленно пытаюсь делать вид, что моя жизнь совершенно не отличается от нормальной — я посещаю пары в универе, просиживаю вечера за домашним заданием, хожу за продуктами в ближайший супермаркет и готовлю на общей кухне под шумную болтовню соседей... Но...

Все это рассыпается каждый раз, когда я думаю о скрывающемся где-то в бесконечных темных коридорах Дане, встречаюсь с Олей, которая после всей этой истории совсем замкнулась в себе и окончательно съехала от меня к такой же сломленной произошедшим Марине. Когда в памяти снова оживают картинки того, что случилось в туалете бара, ведь как бы ни старалась забыть об этом, я вижу их тела даже во сне, а порой мне без причины мерещатся пятна крови...

Я никак не могу перестать думать об этом, перебирая тысячи идей, что могла бы сделать и как отреагировать, чтобы все сложилось иначе. В идеале мне стоило не отпускать в бар Олю и Марину, либо сразу вызвать полицию, а не рассчитывать на собственные силы. Я все время прокручиваю в голове варианты, как все исправить, но... одновременно не могу избавиться от мысли: эти твари заслуживали смерти и единственное, что меня на самом деле беспокоит — желание уберечь себя и соседок от созерцания сцены массового убийства...

Это идет вразрез со всеми моими принципами, вновь напоминая о той жуткой темной стороне моей личности, о которой говорил Зверь и влияние которой я порой ощущаю. Я бежала от отца, от его кровавого наследия, но... как мне теперь от себя убежать?

Если это живет во мне, если я на самом деле тяготею к тьме и в глубине души жажду крови, ведь неважно, чьей смерти желаю — плохих или хороших людей, сам факт того, что я хочу, чтобы кому-либо причинили вред, делает и меня чудовищем... Как мне справиться с этим... и есть ли вообще в этом смысл, либо все предрешено, заложено природой и рано или поздно стану такой, как все, кого ненавидела... Выходит, все мои скитания были напрасны?

— Привет, малышка.

Я резко вздрагиваю и замираю на пороге комнаты, когда голос Зверя вырывает меня из собственных тревожных мыслей. Он сидит на моей кровати напротив двери и смотрит на меня так внимательно и заинтересованно, словно бы догадывается, о чем думала, прежде чем зайти. Это вгоняет в краску.

— Что ты здесь делаешь? — выдыхаю, ведь рассчитывала увидеть его минимум через неделю, а лучше вообще никогда... Он выглядит чуть лучше, чем пару дней назад, но все еще кажется слишком бледным и слабым, словно бы даже добраться сюда стоило ему невероятных усилий. — Только не говори, что залез в окно!

— Почему? — он усмехается, продолжая нагло и без всякого стеснения меня разглядывать. Мне становится совсем неловко, и я отворачиваюсь, чтобы закрыть дверь. — Ради того, чтобы повидаться с тобой, я готов и на большее...

Я недоверчиво хмурюсь, прислонившись спиной к закрытой двери, и на губах парня снова расцветает нахальная ухмылка.

— Ладно, признаю, в этот раз пришлось обойтись без подобных трюков, — произносит он все же, доставая из кармана ключ, выглядящий точно так же, как тот, которым я открыла эту комнату. У меня проскальзывает было мысль, что он отобрал его у Оли, но Зверь тут же добавляет: — Дан сделал слепок для дубликата, пока ты спала.

— Кто бы сомневался, — фыркаю, скрещивая руки на груди. Самодовольство в глазах и в голосе парня невероятно раздражает. — Он становится все более незаменимым... Должно быть, еще и свой гардероб тебе одолжил.

Я окидываю взглядом Зверя, на котором вместо привычных футболок и штанов сегодня надеты черные брюки и такого же цвета рубашка, что слишком напоминает образ его верного приспешника. Не помню, когда он в последний раз одевался столь официально. Наверное, никогда, ведь в те времена это тело еще принадлежало Стасу. Впрочем, заставить его носить костюмы было той еще проблемой...

« — Кто вообще придумал носить эти чертовы рубашки? — фыркнул Стас, недовольно оглядывая себя в зеркале, в то время как я стояла за его спиной и не могла отвести взгляда. Так он казался еще больше похожим на прекрасного принца, хоть и так в полной мере соответствовал этому образу — высокий, статный, широкоплечий... Но рубашка словно бы добавляла шарма, аристократичности, утонченности, какие бывают только у королевских особ. — Знай, детка, я делаю это только ради тебя...

Это был день моего семнадцатилетия. В честь этого отец не упустил возможности устроить пышное торжество, на котором нам со Стасом предстояло впервые официально появиться в качестве пары и объявить о своей помолвке. Поэтому отец мягко, но доходчиво намекнул ему, что пожелал бы видеть будущего зятя в более подходящем образе, чем джинсы и футболка...

— Это же ужас как неудобно! — Стас в очередной раз поморщился, и я захихикала. Наверняка какая-то часть него уже в тот момент подумывала о том, как неудобно в этом убивать людей и насколько заметна будет кровь на белой ткани... Но я об этих мыслях даже не подозревала, я была юна, наивна и очень влюблена.

— А мне нравится, — заявила, преодолевая расстояние между нами, чтобы поправить воротник. Но едва наши взгляды встретились, мое сердце затрепетало. — Я думаю о том, как смогу расстегнуть ее после этой вечеринки...

— Опасно говорить такие вещи, малышка, — Стас усмехнулся, а затем наклонился, чтобы говорить прямо возле моего уха. Кожу опалило его жарким дыханием, и я невольно прикусила нижнюю губу, чувствуя знакомое напряжение внизу живота. — Впрочем, я тоже не против увидеть тебя в этой рубашке, которую затем смогу с тебя снять...

На тот момент у нас еще ни разу не было секса в классическом его понимании, но кое-что все же было... и мысли про это «кое-что» заставляли мои щеки гореть, одновременно желая еще большего. Именно это толкало меня на безрассудные провокационные поступки, и в следующий момент я метнулась к стулу, на спинке которого висела еще одна рубашка, приготовленная на случай, если эта ему не подойдет.

Мое платье оказалось на полу, и я еще сильнее задрожала, когда заметила, как вспыхнул взгляд парня, как только осталась перед ним только в тонком кружевном белье... Он видел и больше, но каждый раз смотрел на меня так, словно бы впервые... Как на шедевр, произведение искусства, божество... будто бы ему ни разу не приходилось лицезреть ничего прекраснее, и это заводило невероятно...

— Зачем ждать вечера, если ты можешь сделать это уже сейчас? — спросила игриво, накидывая рубашку и застегивая пару пуговиц посередине. Я была так сильно влюблена в него, так сильно хотела его, и мне было все равно, что хорошие девочки так себя не ведут. Мне и не хотелось быть хорошей девочкой... Только его...

— Ты точно играешь с огнем! — рыкнул он, в одного мгновение оказавшись рядом. Его сильные руки обхватили за талию, а взгляд скользнул по груди. — Если продолжишь в том же духе, мы можем вообще не попасть на эту вечеринку...

На праздник мы все же попали, потому что уже через пару минут в дверь постучалась горничная, чтобы спросить, все ли в порядке и подошли ли ему вещи или надо купить другие... Но и эту рубашку я с него все же вечером сняла, чтобы утром приготовить в ней завтрак, а потом целоваться с ним на кухонном столе. Это, пожалуй, было самое счастливое время в моей жизни — то, когда я жила в полном неведении...»

— Почти угадала, — Зверь хмыкает, чем отвлекает меня от очередного ухода в воспоминания. Мне приходится снова сфокусировать на нем взгляд. — На самом деле я просто попросил его принести вещи в больницу, и он, разумеется, выбрал на свой вкус.

Он морщится, оглядев себя в зеркале над комодом, и я невольно усмехаюсь, ведь это напоминает то, как делал это Стас. С таким же недовольным выражением лица... Но воспоминание быстро рассеиваться, а вместе с ним и внезапное веселье, ведь мне приходится вернуться в суровую реальность.

— Почему ты не в больнице? — спрашиваю прямо, ведь на вопрос о том, что он здесь забыл, ответа так и не последовало. Я все еще не решаюсь подойти ближе, поэтому продолжаю стоять у двери. — Вряд ли тебе так быстро стало лучше, если только... ты не подстроил и драку, и собственное ранение, ведь от тебя и такого можно ожидать!

Несколько раз у меня проскальзывала подобная мысль. Зверь запросто мог бы сам указать тем ублюдкам на Марину и Олю, чтобы появиться в нужный момент и выглядеть героем. Может быть, он даже не планировал их убивать, а просто увлекся в процессе и не рассчитал силу... Либо человеческие жизни стоят для него настолько дешево, что это было частью сопутствующего ущерба. Я бы не удивилась.

— Хорошо, — кивает Зверь неожиданно, и я вопросительно приподнимаю брови. Что «хорошо»? — Пусть будет так. Вряд ли я стану в твоих глазах большим или меньшим чудовищем, поэтому не стану тратить время и силы на то, чтобы тебя переубедить. Это не имеет смысла.

— Ты прав, — соглашаюсь я, помедлив. Да, может быть, факт того, что он спас мне жизнь, чуть возвышает его в моих глазах, но от этого он не перестает быть монстром. Но я вряд ли смогу ненавидеть его еще сильнее, чем после того, как он забрал у меня самое ценное. — Не имеет... Так зачем ты здесь?

— Разве не понятно? Я соскучился, детка, — отзывается он, говоря таким тоном, словно бы это действительно слишком очевидно. Я закатываю глаза. — Мне не терпелось снова увидеть тебя.

— Увидел? — в моем голосе звучат вопросительные интонации, но я не жду от него ответа, а произношу это скорее для издевки. Зверь, кажется, улавливает ход моих мыслей. — Дверь вот!

Я разворачиваюсь, чтобы открыть дверь в коридор, жестом указывая ему на выход. Но парень не спешит вставать с моей кровати, и мне приходится закрыть ее, пока не заметил кто-то из соседей.

— Ты действительно выставишь меня в таком состоянии? — хмурится Зверь, и я невольно обращаю внимание на белую повязку на боку, очертания которой проглядываются через ткань рубашки. Из груди рвется шумный вздох.

Все же несмотря на все подозрения, я... скорее склонна считать, что всё это было по-настоящему. Просто потому, что даже для осуществления своих самых гнусных планов он никогда и никому не позволил бы ко мне прикоснуться, а уж тем более причинить боль... Я верю в его любовь ко мне, пусть и не в нормальном ее понимании — она больная и извращенная, зависимая и странная, но это часть наследия, которое оставил ему Стас, и он теперь должен с ней мучиться, мучая и меня заодно.

— Я тебе не врач, — отзываюсь жестко, отодвигая в самый дальний угол сознания все мысли о жалости. Это ведь Зверь, на нем на самом деле всё, видно, как на собаке заживает. Раз уж сумел добраться сюда с такой раной, то сможет и уйти. — Если нужна помощь, вернись в больницу. Хочешь, поищу Дана? Он с радостью тебя сопроводит.

— Я временно отозвал его, сам справлюсь, — произносит парень, и его взгляд кажется мне двусмысленным. Словно бы он на что-то намекает, и это не просто разговоры по душам, которых между нами тоже быть не может.

— Славно! Тогда уйдешь на своих двоих! — я расплываюсь в наигранной улыбке, снова открывая дверь, чтобы выставить его в коридор, теперь уже настойчивее. На самом деле я едва ли верю в слова о том, что он отправил Дана восвояси. Наверняка ошивается где-то в тени на случай, если его хозяину снова понадобится помощь.

Зверь пошевеливается на постели, и когда я оборачиваюсь на звук, то замечаю, что рубашка немного задралась, а на повязке уже расплывается кровавое пятно. Это заставляет меня захлопнуть дверь и тихо чертыхнуться, склонившись над рюкзаком, чтобы найти телефон и вызвать «скорую».

— Где же он?! — выдыхаю, перерывая свои вещи. Я точно помню, как бросила его в карман рюкзака после последней пары, после чего отправилась домой.

— Не ищи. Его вытащили по моей просьбе, — сообщает Зверь, и я поднимаю на него убийственный взгляд. В памяти всплывает момент, как столкнулась с каким-то парнем на входе в общежитие. Он еще очень долго извинялся, и раз десять, не меньше, спросил в порядке ли я.

— Ты решил умереть у меня в комнате?! — рычу, теряя всякое самообладание. Его усмешка кажется раздражающей до невозможности. — Знаешь, да пожалуйста! Я сейчас пойду к кому-нибудь из соседей, а ты истекай тут кровью на здоровье... ну, или в добрый путь... или как там на похоронах говорят?!

— Не горячись, детка, — просит парень, приподнимая рубашку еще выше. Он начинает разматывать повязку, что немного сбавляет мой пыл и заставляет отвести взгляд. — У тебя ведь есть аптечка, да? Рану давно пора обработать, а повязку — сменить. Только и делов.

Он говорит это так спокойно и буднично, словно... Стоп. Это ведь действительно для него обыденность, и неизвестно сколько раз он или его прихвостни получали подобные ранения. Я помню как минимум три-четыре шрама, которые видела у Стаса, и мне теперь не хочется даже думать о том, в каких условиях они могли быть получены... Я вообще не хочу думать о том, что Стас был там, когда...

Чтобы избавиться от непрошенных мыслей, я открываю шкафчик и достаю оттуда небольшую аптечку, которую начала собирать еще Оля. Здесь есть все необходимое — бинт, спирт, вата, несколько заживляющих мазей, у одной из которых, правда, закончился срок годности...

— Поможешь? — спрашивает Зверь, когда я ставлю перед ним коробку. Только сейчас решаюсь посмотреть на его бок, но все оказывается не так плохо, как ожидала. Рана, которую теперь стягивает шов, немного кровоточит, но вряд ли настолько сильно, чтобы он умер от потери крови. — Пожалуйста.

Мне приходится согласиться, и я тщательно промываю руки антисептиком, прежде чем приступаю к обработке раны. После этого обматываю вокруг его торса повязку, игнорируя желание затянуть потуже, чтобы лишить его доступа кислорода.

— Спасибо, — выдыхает Зверь, вновь откидываясь на подушки. Я достаю влажные салфетки, теперь уже чтобы очистить руки от крови. Меня немного мутит, но в целом будто бы начинаю привыкать к этому. — Мне очень приятно, что ты обо мне заботишься.

— Не обольщайся, — бурчу, сбрасывая старую повязку и пропитанные кровью салфетки в мусорку возле кровати. Все это время чувствую на себе внимательный взгляд парня. — Просто не хотела, чтобы ты откинулся на моей постели и испортил белье.

— Не притворяйся, что я безразличен тебе, — ухмыляется Зверь, поймав мой взгляд. Хочу было возразить, но он добавляет: — Ты ведь на самом деле волновалась за меня. Особенно там, когда я истекал кровью, а ты пыталась меня спасти.

Воспоминания об этом снова заставляют меня содрогнуться. Я до сих пор помню то отвратительное чувство безысходности, которое испытала в тот момент, когда казалось, что его жизнь угасает...

— Это нормально, что я чувствую тесноту в штанах, когда думаю о том, насколько сильно ты переживала? — продолжает Зверь, ухмыляясь столь пошло и нагло, что это заставляет покраснеть. Я сжимаю губы.

— Нет. Это извращение, — морщусь, закатив глаза. Парень склоняет голову набок, оглядывая меня с хищным интересом.

Не успеваю ничего произнести, как он поднимается на постели, чтобы приблизиться ко мне. Его лицо оказывается напротив, и я едва не подаюсь назад, рискуя упасть с кровати, но усилием сохраняю внешнюю невозмутимость.

— Повтори это еще раз, детка, — шепчет Зверь, облизав пересохшие губы. Его дыхание опаляет кожу, а голос звучит низко и хрипло с рычащими нотками, из-за чего по телу помимо моей воли проходятся мурашки.

— Извращение, — шиплю, глядя на него с вызовом. Он ухмыляется, сверкнув глазами, словно бы это слово его невероятно заводит.

Между нами чувствуется напряжение, сопротивляться которому кажется почти невыносимым. В попытке справиться с ним опускаю взгляд ниже, но это оказывается очередной ошибкой. В голове проскальзывает мысль, насколько же на самом деле ему идет эта чертова рубашка. Он закатал ее до локтей, открыв вид на крепкие руки, покрытые узорами татуировок, и оставил расстегнутыми верхние пуговиц, из-за чего я невольно засматриваюсь на его ключицы. Мысль об этом бросает в жар, что вновь не укрывается от его внимания.

Когда я снова поднимаю взгляд на лицо Зверя, готова поклясться, что он знает все, о чем успела подумать. От осознания этого по коже проходится дрожь, и парень протягивает ко мне руку, словно бы желая коснуться мурашек на моем плече... Но в этот момент раздается спасительный стук в дверь...

— Ты кого-то ждешь? — хмурится Зверь, продолжая гипнотизировать меня взглядом. Мне с трудом удается заставить свое тело отстраниться от него. — Я мог бы доходчиво объяснить твоему посетителю, что он может зайти... никогда...

— Кажется, тебе положено лежать, пока не восстановишь силы, — отзываюсь, возвращая себе контроль над собственными мыслями. Взгляд невольно соскальзывает к повязке на его боку, и я думаю о том, что столь резкий подъем вряд ли прошел для него без последствий. Не хватало еще, чтобы снова истек кровью на моих глазах. — А уж со своими гостями я как-нибудь разберусь сама!

Прежде, чем он успевает ответить, я встаю, парой быстрых шагов преодолеваю расстояние до двери, и выскальзываю в коридор. На выходе едва не врезаюсь в Стаса, который смотрит на меня со смесью замешательства и недоумения. Это заставляет смутиться.

— Привет, — улыбаюсь натянуто, пытаясь скрыть внутреннее напряжение. Я думаю о том, что Зверь вот-вот может броситься следом, поэтому не придумываю ничего лучше, чем ухватить парня под локоть. — Я как раз хотела прогуляться! Составишь компанию?

— С удовольствием, — отвечает он с искренней улыбкой, и я мысленно радуюсь, что так и не успела переодеться после занятий. Было бы еще более неловко, если бы он застал меня в пижаме. — Хотел спросить, как ты себя чувствуешь, но вижу, тебе получше.

— Да... Я... просто пытаюсь не думать о том, что случилось... — бормочу, невольно вновь оживляя в памяти эту ужасную картину. Кровь, тела, мои испуганные соседки... Не думать не выходит. — Как девочки? Ты был у них?

— Кажется, решили уйти в запой... я сегодня занес им уже третью бутылку, — произносит он неохотно, остановившись в конце лестницы этажом ниже. Я вздыхаю. — Оля говорит, что без этого не может уснуть...

Что ж, каждый справляется с переживаниями по-своему. Я бы тоже, может, хотела выпить и забыться, но боюсь, что алкоголь помешает нормально соображать. Мне всегда нужно сохранять трезвый рассудок.

— Я думаю попробовать вытащить их куда-нибудь на выходных... Например, в кино на какую-нибудь добрую комедию, чтобы отвлечь, — продолжает Стас, поймав мой взгляд. Это очень мило с его стороны. — Хочешь с нами? С меня билеты и попкорн, а с вас... ну, присутствие.

— Звучит замечательно! Я очень надеюсь, что девочки согласятся, но... — мне приходится сделать паузу, чтобы подавить очередной тяжелый вздох. Парень заметно грустнеет.

— Но ты все еще считаешь, что нам не следует сближаться, — заканчивает он за меня, и я киваю. Хватит того, что и так постоянно нарушаю свои же правила. — Что ж... я не буду давить, но знай: если передумаешь, я сделаю всё, чтобы защитить тебя! Больше не позволю твоему бывшему вмешиваться в твою жизнь!

В этом и проблема: он считает, что сможет помешать Зверю лезть в мою жизнь... Но произнести это я не успеваю, поскольку неожиданно, словно бы выбравшись из очередной тени, рядом с нами оказывается Дан. Так и знала, что он не отослал его!

— Привет! Я как раз ищу тебя! — улыбается он преувеличено дружелюбно, обхватывая меня за предплечье. От его присутствия кожа снова покрывается мурашками. — Нам уже пора!

— Кто это? — хмурится Стас, пытаясь рассмотреть Дана получше. Тот стоит к нему боком, поэтому вряд ли он может испытать всю силу его пугающего взгляда. — Ты его знаешь?

— Конечно! Я... ее двоюродный брат, — сообщает Дан, и мне хочется закатить глаза. Ничего лучше ему в голову не пришло. — Приехал навестить сестренку, а она снова куда-то от меня убежала!

— Вы не слишком похожи, — замечает Стас, что является чистой правдой. У Дана более бледная кожа и утонченные черты лица, не говоря уже об особенности его глаз.

Ее парень и решает продемонстрировать, когда поворачивается другим боком и откидывает с лица темную прядь, демонстрируя уже карий глаз. Почти такого же цвета, как у меня, может, немного темнее.

— А так? — усмехается он, склонив голову набок подобно своему хозяину. Стас недоверчиво хмурит брови. — Впрочем, это не столь важно, ведь сестренка меня узнала! А это значит, что нам пора повидаться со вторым братишкой...

Дан тащит меня по коридору столь бесцеремонно и настойчиво, что причиняет боль. Я невольно ощущаю себя барашком, которого ведут на заклание, и делаю попытку вырываться, но хватка парня на моем предплечье становится только крепче.

— Отпусти меня! — не выдерживаю, дернувшись в его руках. До двери остается всего пара метров, но я отказываюсь дальше идти.

— Если Зверь захочет, я сам тебя раздену, обмотаю красной лентой и преподнесу ему в качестве дружественного жеста! — рычит парень, яростно блеснув глазами, взгляд которых неизменно наводит страх. Он смотрит на меня сверху вниз, и я отчетливо ощущаю отвращение, исходящее от Дана по отношению ко мне. — Он сделал для меня всё, принцесска, а ты... просто капризная девчонка...

Его голос звучит презрительно и небрежно, из-за чего мне самой становится противно, и я прекращаю борьбу, позволяя дотащить меня до двери. Но когда Дан заталкивает меня в комнату, злость накатывает с новой силой, и я выплескиваю ее на того, кто первым попадается на глаза.

— Уходи! — шиплю, бросаясь к Зверю, ведь он единственный, кто есть в этой комнате, помимо меня. Злость душит, обжигает, выжигает душу изнутри. — Мне плевать, как ты это сделаешь, но убирайся! Оставь меня в покое и прихвостней своих забери! Я тебя ненавижу, слышишь? Ты чудовище, монстр, убийца, и я никогда тебя не полюблю!

— Детка... — выдыхает парень, но я даже голос его слышать не могу. Мне хочется, чтобы он ушел, исчез, испарился, только не терзал мою душу воспоминаниями, от которых в последнее время все сложнее скрыться.

— Уходи... — повторяю, чувствуя, как катятся слезы по щекам, а боль в груди становится невыносимой. Но Зверь только качает головой в ответ, а затем подается вперед, чтобы обхватить мои руки за запястья.

В следующий момент он крепко прижимает меня к своей груди, утыкаясь носом в распущенные волосы. Я бьюсь в его руках, пытаюсь вырваться, закричать, но едва ли могу пошевелиться. Слезы продолжают катиться по щекам, а силы стремительно покидают меня, из-за чего вскоре затихаю, спрятав лицо у него на груди, как когда-то давно, когда он был для меня единственной опорой.

— Тебе нужно отдохнуть, малышка... — шепчет, нежно поглаживая меня по волосам. Я мычу что-то, в чем сложно различить «ненавижу», потому что ни на что другое сил уже не остается. — Я тоже тебя люблю... даже слишком, именно поэтому позволяю притворяться, что ты меня ненавидишь...