Сбежать

Я со всей силы грохнула кулаком по генератору. Тот утробно заурчал, но на уступки идти не захотел; небольшие лампы над ним еле заметно мигали и плевались искрами, демонстрируя его работоспособность и будто дразнясь, что я не могу его завести.

Я нервно забарабанила пальцами по шероховатой поверхности. «Ну как я могу починить его, если я не техник и не механик?». Мои умственные способности позволяли только назвать эту железную махину на четырех языках и позвать на помощь еще на шести. Я на всякий случай оглянулась по сторонам: ни единой живой души. Точно так же, как и с момента, что я очнулась здесь. Как давно это было? Час назад? Два? Десять минут?

Укутывающий меня и деревья вокруг белесый туман как будто залез мне в голову через нос и уши: голова гудела, как после пьянки в не такие далекие студенческие годы, а мысли рассеивались, и никакими усилиями мне не удавалось их собрать, словно я рассыпала сахар и теперь пыталась собрать его по крупице с пола. Одно я понимала точно: отсюда нужно бежать.

Я проснулась во мрачном, влажном лесу, в котором не было ничего, кроме непроглядной чащи деревьев. Если я задирала голову, то различала абсолютно черное небо, словно лес накрыли плотным, темным куском ткани, хотя общие очертания предметов были видны, и я могла передвигаться без фонаря, как в дневное время. Ярко выделялась граница между небом и серыми клубами пустоты, точно кто-то по линейке провел черту. Складывалась ассоциация со слоями на большом торте. Но почему же туман не скрывает небо? На нем не было ни звезд, ни облаков: раньше я не могла представить себе ночной лес без птиц и сверчков, но стояла мертвенная тишина, нарушаемая лишь моим негромким дыханием и звуком шагов по глинистой земле, в которой мои кроссовки иногда начинали скользить. Неестественное отсутствие хоть какого-нибудь треска веток, хлопанья тяжелых крыльев птиц или иных намеков на существование кого-либо живого помимо меня удивительно сильно действовало на нервы. Я ступала осторожно, вжав голову в плечи и испуганно оглядываясь. Изображения из фильмов ужасов и книг то и дело всплывали в моей голове; я старалась не думать о том, как буду себя вести, если возникнет какая-то критическая ситуация — вроде мертвеца, выползшего на меня с хрипами из-за дерева, или маньяка с ржавой бензопилой, или... Стоп. Приказала же себе не думать об этом!

Генератор был единственной находкой, отголоском из цивилизованного мира, и я вертелась около него уже минут двадцать.

— Он должен к чему-то проводиться, — наконец решила я, выпрямляясь и окидывая взглядом свои испачканные темно-синие джинсы. — Попробую пройти дальше.

Туман был густым, как молоко: я непроизвольно вытягивала руки вперед, боясь наткнуться на что-то в нем. Стоило мне прекратить эти, казалось бы, бессмысленные движения, как спустя несколько десятков шагов я практически уперлась лбом в калитку — и только тогда ее заметила. Ее железные прутья формировали ненадежную сеточку, и я двинулась вдоль нее в поисках прохода внутрь.

Кажется, входа нет. Мокрая земля хлюпнула под ногами, когда я с силой оттолкнулась от нее и полезла на забор. Он устрашающе закачался, и я принялась жалобно его уговаривать, чтобы тот не падал вместе со мной. Когда я очутилась на другой стороне, то на моих ладонях осталась грязь, и я, уже не беспокоясь о чистоте своей одежды, вытерла их о рубашку с длинными рукавами. Не ободрать кожу об эту древнейшую калитку уже было огромной удачей, так что я не жаловалась; к тому же ее появление показалось мне хорошим знаком, она же не может здесь просто для красоты стоять. Как раз с этой мыслью навстречу мне из мглы выплыли очертания развалюхи-сарая. Он словно был скопирован и вставлен из ужастика сочетанием клавиш на клавиатуре: темные доски давно прогнили насквозь, а дверь недружелюбно заскрипела в ответ на мой толчок. Воровато оглядываясь, я скользнула внутрь. Я инстинктивно придерживалась стены, чувствуя себя лабораторной мышкой, над которой в любую секунду могут появиться руки в белых перчатках.

Стога сена и пустые загоны для лошадей заполнили большую часть помещения, но в нем пахло не животными, а чем-то средним между затхлостью квартиры, которую давно не проветривали и сыростью, преследовавшей меня еще из леса. Я дернула плечами, пытаясь избавиться от липкого ощущения, накрывшего меня, но в ответ только мурашки забегали по спине. Если постараться мыслить рационально и отбросить всю эту зловещую атмосферу, то я как будто оказалась у бабушки в деревне: сарай был совершенно нормальным, без пятен крови, трупов или каких-то жутких головоломок. Я двинулась вперед, даже не представляя, что мне следует искать.

Маленький верстак открылся моему взору, выглянув из-за лошадиной стойки. Он был покрыт трещинами и щепками, словно недавно им пользовались, а с краю лежал молоток. Часть бойка была отломана — это с какой же силой и по чему нужно было ударить?! Я быстро просмотрела неровный слой опилок, поигрывая ногтями по рукоятке молотка. В сарае не было ни единого источника света, но что-то среди деревяшек блеснуло, мгновенно притянув мой взгляд.

— Ключик! — обрадовалась я.

Непонятно было, от чего он, но это уже какой-то прогресс! Я осторожно выудила находку, стараясь не поставить себе занозу. Когда я отправила ржавый, небольшого размера — вроде как с мизинец — ключ в карман, в небе что-то грохнуло, словно пробил удар огромных, как башня, часов. Я подпрыгнула на месте от неожиданности.

— Это еще что за нахрен? — я побежала на улицу, чтобы посмотреть, что произошло.

Пусто... Небо не имело ответов на мой вопрос, не имела и земля. Всё осталось таким же, как и прежде. Я почувствовала и облегчение, и сковывающий сердце льдом страх: лес как будто накрыло куполом, не позволяя ничему из внешнего мира проникнуть внутрь, ровно как и не давая шансов выбраться из него.

— Раз есть ключ, значит, что-то можно отпереть, — с непробиваемой логикой я зачем-то утвердила эту мысль в моем мозгу и снова пошла вперед, не имея других вариантов.

Воздух стал холодным и почти осязаемым, будто кто-то вставил розетку в огромный морозильник. Лицо стало щипать, и я машинально потерла щеки рукавами. Ощущение было такое неестественное, что я догадывалась, что дело не просто в смене температуры — тут что-то другое, что-то извне. Я ускорилась, не желая дожидаться ответа на невысказанный вопрос.

Грязь под ногами покрылась корочкой инея, тоненького и хрустящего, поэтому каждый мой шаг теперь особенно громко выделялся на фоне установившейся тишины.

Как будто иду по чьим-то костям.

Я еще раз убедилась в нелепости этого места, когда вдруг вышла на небольшой каменный постамент: площадь вокруг него выглядела так, словно ее выжгли идеальным квадратом, не оставив ничего. Сам он невозмутимо стоял за крепким железным ограждением. Постамент украшали изображения выгравированных ангелов с широко раскинутыми крыльями, воинов с копьями... Они дрались между собой, ведя что-то вроде боя между небом и землей. Лица некоторых искажали гримасы боли или злости — работа была выполнена столь точно, что я различала направление их взглядов и положение бровей. На верхушке белого бетонного постамента стояла шкатулка — небольшая, с аккуратным замочным отверстием. Я вспомнила про ключик — точно от него, даже оттенок такой же.

Я дернула на себя большой металлический замок, висевший на ограждении. Тот даже не думал поддаваться, и я рассерженно ударила им о стальные прутья. Прелестно. И что теперь? Я была готова поклясться своей возможностью выбраться отсюда, что в этом сундучке лежало что-то чертовски важное.

Вдали затрещали сухие листья. Либо это шалит ветер, то плачущий, то завывающий, словно одинокий страдалец, либо... Я напряглась и всмотрелась в беспроглядную пелену тумана. Из него постепенно вышло — нет, выплыло — несколько личностей, и едва их фигуры разрезали странное погодное условие, как оно сразу сомкнулось за ними, как полотно.

— Приве-ет? — я испугалась звука собственного голоса: он звучал хрипло, даже надтреснуто.

Я прочистила горло и попыталась еще раз.

— Вы знаете, что здесь происходит?

Лица незнакомцев были скрыты под плотными масками; они носили военную камуфляжную одежду, которая, впрочем, среди этой белесости аномальной мглы никак не помогала. Цвет хаки потускнел, прячась за туманом, но в остальном достаточно сильно выделялся. Три силуэта остановились: я не сразу поняла, что объектом их интереса была шкатулка на постаменте, а не я. Один из них дотронулся до тяжелого замка и принялся его изучать; остальные замерли, как каменные изваяния. Каменные изваяния, сжимающие в руках оружие — я заметила черные, как смола, автоматы. Настолько идеальные и аккуратные, будто их вытащили из какой-то игры и вложили им в руки. Я чуть отступила назад, опасаясь смертоносного металла.

— Вы меня слышите?

В воздухе звенел мой искрившийся напряжением голос, тихо побрякивал замок. Незнакомцы не отвечали. В мозгу бухнула суровая мысль, от которой мои конечности словно парализовало.

А что, если я умерла? Может, это какой-то персональный ад?

Я истерически мотнула головой, откидывая эту догадку так далеко, как только могла. Нет-нет-нет, такого просто не может быть. Я бы точно запомнила свою смерть. Я дернулась вперед, наплевав на оружие, покоившееся в ладонях молчаливых... Кем бы они ни были. Но не успела сделать и шага: сразу два дула посмотрели на меня в ответ. В них крылась полная темнота, и такая же темнота накроет и меня, стоит мне шевельнуться. Хорошая новость? Они меня видят и слышат. Плохая — дружелюбно они не настроены.

Возившийся с ограждением что-то злобно просвистел сквозь зубы и резко двинулся назад. На его брюках зашумели многочисленные карманы, и, когда он приблизился к своим, втроем они отправились в туман — туда, откуда я пришла. Один из них задел меня плечом, не удосужившись подвинуться, несмотря на всё пространство в их распоряжении; я машинально потерла свою руку и обернулась, смотря им вслед. Незнакомцы пропали точно так же, как и появились, и я снова осталась одна.

Воздух прорезал раскатистый звук: такой, словно где-то провели питание к устройству, которое утробно зарычало, как только что заглотившее кого-то существо размером эдак с небольшой домик. Следом раздался другой шум, дребезжащий и немного противный, будто водили когтями по металлу. И звучал он прямо за моей спиной.

Стальные прутья решетки медленно уползали вниз, словно змеи: спустя какие-то полминуты они полностью спрятались в земле, и я двинулась к постаменту. Земля под ногами как будто дрожала (или это у меня колени подкашивались?), и я надеялась, что она не разверзнется подо мной и не утянет в самую пучину. Замок небольшой антикварной шкатулки поддался сразу, и вместо того, чтобы вслепую запускать в нее руку, я забрала вещь с ее пьедестала и заглянула внутрь, на всякий случай сделав пару шагов прочь от места, где раньше высились прутья решетки.

Блестящая маленькая эмблема лежала в шкатулке, словно монета на песочном дне; она не выглядела хрупкой, и когда я вытащила ее, то странная вещица стала немного оттягивать мою ладонь за счет веса. Она казалась чистой, но я всё равно потерла шершавую поверхность цвета бронзы пальцем: ноготь только поскоблил гравировку, и изображение осталось таким же. Силуэт человека в темном костюме, напоминавшим экипировку военного, от которого во все стороны тянулись провода, уходя за край эмблемы... Он стоял в позе, чем-то напоминавшей творение да Винчи: выпрямив конечности, отставив их от тела. Внизу я заметила настолько крохотную надпись «corp.», что тот, кто ее выводил, должно быть, когда-то подковал блоху. Она показалась мне смутно знакомой, но только на долю секунды.

— Всё чудесатее и чудесатее, — фыркнула я, пряча находки в карман, где лежал использованный ключ.

За эмблемой лежала бумажка, обрывок тетрадного листа в клеточку. «ПОТОРОПИСЬ. ОСТАВЬ ЕЕ». Я с глупым видом разглядывала находку и даже покрутила в пальцах, пытаясь найти еще что-то — может, подсказку, но больше ничего не было. Послание, что ли?

Я мысленно поблагодарила того, кто стоял за открытием этой решетки, ведь он, быть может, только что приблизил меня к возможности сбежать отсюда. Вспомнился генератор: не исключено, что это случилось не без его участия. Но куда идти теперь? В какую сторону? Я беспомощно огляделась (в который раз сегодня?) и решила продолжить путь вперед. Я помнила правило «правой стены» — если всегда держаться одной и той же стороны, то рано или поздно куда-нибудь выйдешь. Проблема была в том, что «стороны» здесь не было — только бескрайний лес, в котором заблудиться — раз плюнуть. Испробую этот метод, немного подкроив его под себя, и буду постоянно двигаться вперед, не сбиваясь и не меняя курса... По крайней мере, идей лучше у меня не возникло.

Достаточно скоро я нашла то, что заставило меня усомниться в здравости моего рассудка. Я была абсолютно уверена в том, что шла прямо и никаким образом не могла сделать круг; тем не менее, уже знакомый постамент и шкатулка снова очутились передо мной, словно пара проклятых вещиц. Решетка тоже была на месте. Кровь прилила к моей голове. Я стояла в безмолвной, безжалостной тишине, не шевелясь, пока обстановка вокруг, по всей видимости, делала всё возможное, чтобы меня раздавить.

Это было так жутко, что мне захотелось отойти подальше, сделать вид, что этой аномалии просто нет, но я переборола себя и приблизилась к ней — вдруг это была часть большей головоломки. Как бы я ни щурила глаза, уже уставшие от вглядывания в плотный туман, как бы ни старалась, не могла найти даже одного отличия.

Осознание искрой поразило мой мозг и послало множество крохотных разрядов следом. Я поморщилась, когда боль запульсировала в висках.

— Может, их несколько, потому что место, в котором я оказалась, огромно, — предположила я, на всякий случай обходя кругом постамент. — И, чтобы уравнять шансы оказавшихся тут людей, их раскидали здесь и там.

Другая мысль, как раз та, что отразилась неприятными ощущениями в голове, была более пугающей.

— И действовать мы должны наперегонки.

Некстати перед глазами всплыла записка и те странные незнакомцы с оружием, как бы подтверждая мою догадку. Повинуясь скорее инстинкту, чем рациональным доводам, я прошла чуть дальше и бросила ключ на влажную землю, после чего вырыла носочком кроссовка небольшое углубление и столкнула его туда. Вряд ли кому-то придет в голову, что разгадка прячется в рыхлой почве.

За время моего пребывания здесь на обувь налипло столько грязи, что ходить стало тяжело; я дошла до ближайшего ствола дерева, и, извернувшись поистине странным образом, принялась счищать комья с подошвы.

Стоять на одной ноге было не очень удобно: земля скользила, и, когда из-за дерева показался силуэт, я взвизгнула от неожиданности и чуть не упала, удержавшись только за счет того, что опиралась рукой о ствол.

— Ой, прости! — девушка с длинными прямыми волосами отпрыгнула в сторону, кажется, испугавшись меня не меньше.

Она оказалась достаточно близко, и туман не скрывал очертаний ее лица; незнакомка выглядела моей ровесницей, хотя приоткрытые пухлые губы и широко распахнутые карие глаза придавали ей какую-то кукольность. Тушь отпечаталась и маленькими комочками свернулась на коже, а челка спадала на глаза, и иногда девушка нетерпеливо встряхивала головой, словно лошадка, чтобы та перестала мешаться. Аккуратные ключицы выглядывали из-за когда-то белой блузы с опущенными плечами, теперь покрытой слоем грязи — такой же был и на светлых джинсах, будто девушка падала в кроличью нору и телом решила проверить качество почвы. У нее был светлый тон кожи, но нехарактерные для этого региона крупные черты лица, и на секунду меня кольнул интерес, впрочем, быстро вымещенный насущными проблемами.

— Всё нормально, — отозвалась я, несколько подозрительно ее осматривая. Прошлые внезапные гости впечатление о себе оставили пренеприятное, и, прежде чем радоваться еще одной живой душе, хотелось убедиться, что она не достанет клинок скрытого ношения и не приставит его к моему горлу.

— Я Мелани, — девушка старательно отряхнула ладонь о заднюю сторону джинсов и протянула ее мне для рукопожатия.

— Мэдисон, — представилась я, кивнув. — Ты тоже не понимаешь, что происходит, или только мне так повезло?

Я заметила, что девушку бьет крупная дрожь; удивительно, что зубы не стучали.

— В моей голове такой же туман, как тот, что вокруг нас, — пожаловалась Мелани, обхватывая голые плечи руками.

Ее лицо приняло такое несчастное выражение, что мне стало стыдно за чувство облегчения, накатившее на меня, словно морская волна на берег: причислить ее к списку злодеев теперь казалось немыслимым, хотя торопиться с выводами точно не стоило. Но если она такая же жертва, как и я, то теперь нас хотя бы двое. Я даже немного приободрилась — мне были свойственны качества лидера, и стоило кому-то появиться рядом с определенной проблемой, как шестеренки в моей голове охотно начинали крутиться быстрее, словно на них капнули машинным маслом.

— Ну, — я решила пока не показывать ей части головоломок, которые нашла, — думаю, вместе мы сможем разобраться, что к чему.

— И как отсюда выбраться, — добавила я, оглянувшись.

Девушка с энтузиазмом закивала. У людей присутствуют различные инстинкты, и сейчас, например, активнее всего работал инстинкт самосохранения — в такие моменты на подсознательном уровне мы стараемся сбиться в кучу, найти кого-то, кто в силах нам помочь, даже если кажется, что они в таком же тупике, как и мы. Человеческая природа.

— У меня от этого места мурашки по коже, — призналась Мелани.

Она уже выглядела чуть менее испуганной, но иногда неосознанно дергала плечами, будто пытаясь сбросить с себя что-то. Эти движения напоминали мне о сумасшедших в комнатах с белыми стенами: по-турецки сидящих на полу с остекленевшим взглядом, постоянно выкрикивающих одно и то же слово, раскачивающихся, обхватив себя руками, но я постаралась на этом не зацикливаться. У всех своя реакция на стресс: как знать, может, у меня у самой ненормальный блеск в глазах, а руки дрожат так, словно я прикладывалась к бутылке месяц подряд?

— Тоже, — кивнула я.

Ветер угрюмо засвистел у меня в ушах, как бы напоминая, где мы находились. Девушка зашлась в сильном приступе кашля, и на каком-то рефлекторном уровне мне захотелось закрыть ей рот ладонью, чтобы она перестала издавать такие громкие звуки и выдавать нас кому-то или чему-то, что еще могло находиться в этом лесу.

— Давай сворачивать светскую беседу, — я отбросила манеры, чтобы вернуться к делу. — Ты видела что-нибудь, что может помочь нам сбежать отсюда?

Между густых, аккуратных бровей девушки залегла складка; она хмурилась, вспоминая.

— Что угодно, кроме этих хреновых деревьев.

— Мне кажется, я видела ворота или вроде того, — Мелани прикрыла глаза рукой, восстанавливая изображение в памяти. — Большие и ржавые. Когда я их рассматривала, то заметила в центре отверстие.

— Такое круглое и совсем небольшое? — уточнила я.

— Угу. Я подумала, может, туда монету вставить или вроде того, но ничего подходящего не нашла. Сами ворота не поддаются, хотя никаких замков там больше не было.

— А за ними ничего не видно?

— Из-за тумана — нет, — девушка с жалостью покачала головой. — Но у меня такое чувство, что это выход.

— Ты сможешь нас туда привести?

— Я не уверена, но могу попытаться.

Стоя боком к Мелани, я опустила руку в карман и аккуратно нащупала знакомый кругляшек куска головоломки.

— Мне кажется, нам стоит к ним вернуться.

***

— Это не они.

— Ты уверена?

Я дотронулась до железных прутьев и наклонилась, чтобы получше рассмотреть углубление. Оно находилось ровно посередине — там, где сходились двойные ворота, черными кольями возвышавшиеся в небо. За ними клубился туман, ничем не отличающийся от того, что повсеместно окружал нас.

— Они похожи, но те, что я видела, точно находились дальше и были спереди от меня, а не сбоку, как сейчас.

— Может, ты потеряла ориентир, — не очень уверенно сказала я.

Ворота располагались в заборе, сложенном из серых кирпичей. Широкие и массивные, они напоминали мне скалящуюся пасть огромного животного, разве что два красных глаза-рубина не смотрели из тумана. Почему-то мой взгляд так и приковывался к пустоте за ними, и мне пришлось приложить немалое усилие, чтобы отвести его. Захотелось уткнуться глазами в землю: я боялась того, что могла увидеть в неизвестности.

— Нет... — девушка внезапно встала рядом со мной и тоже присмотрелась к части загадки. — Они не похожи. Они абсолютно точно такие же.

На этих словах ее передернуло. В отличие от шкатулок, несколько ворот хотя бы имели больше смысла, и я ободряюще сжала плечо девушки:

— Не переживай, я не думаю, что это какой-то плохой знак, — я старалась, чтобы мой голос звучал убедительно.

Мелани не ответила.

Я воровато оглянулась по сторонам. Никого не было видно.

— Это еще что? — новая знакомая округлила глаза, когда я вытащила часть паззла из кармана.

— Надеюсь, то, что поможет нам выбраться отсюда.

Я приложила эмблему к углублению, но не успела вложить ее внутрь: меня сбила сложившаяся картинка, и я замерла, ощущая холод на пальцах.

— Ты чего? — нетерпеливость сквозила в каждом слове и движении Мелани; она подалась вперед и прищурилась, пытаясь увидеть то, что заставило меня остановиться.

— Забудь то, что я говорила про плохой знак. Смотри сюда.

Я крепко держала эмблему двумя пальцами, чтобы она не вложилась в отверстие в воротах. Девушка непонятливо наклонила голову, словно воробушек. Я чуть отклонила бронзовый кружок: изображение на нем осталось таким же. Я прислонила его к воротам: нити, тянущиеся к человечку, которые я раньше принимала за провода, изогнулись и обвились вокруг его головы, словно петля.

— Это какой-то обман зрения?

— Или встроенный механизм, — предположила я, хотя обратная сторона была такой невинно гладкой, что найти там какое-то устройство представлялось невозможным.

Исказившееся изображение вызвало у меня такое чувство, будто петлю затянули на моей собственной шее, и я поспешно отвела эмблему. Мурашки у меня по коже от этого места и от того, что здесь происходит.

— Нет-нет-нет, ты что!

Мелани дернулась так, словно я достала из-за пояса нож.

— Это же наш билет отсюда, поставь обратно!

Я в удивлении шарахнулась от нее, спрятав кусок головоломки в ладони.

— Ты, кажется, не совсем поняла, — в глазах Мелани, направленных на меня, плескалась отчаянность, и, гораздо глубже, страх. — Ты видела, что было на эмблеме?

— Видела! — голос девушки звучал примерно так, как звучит стекло, когда по нему сильно и резко проводят пальцем. — Ну повесили этого нарисованного чудика в петле, нам что с того? Давай уходить отсюда, пока не поздно!

«ОСТАВЬ ЕЕ».

Я очень аккуратно сделала шажок назад.

— Может, не всё так просто. Не «нашел-принес-поставил-ушел». Кто знает, в творении какого больного разума мы оказались?

Неприятное предчувствие сводило меня судорогой изнутри, и хоть я и могла понять, почему Мелани не ощущала того же, это никак не помогало достучаться до нее. В моем распоряжении были только догадки и интуиция, и девушка с таким же успехом могла упереться в собственное мнение и не слушать меня.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Может, — я отступила еще на шаг. — нам стоит не поддаваться панике, а спокойно всё обдумать. Рационально. Это может быть ловушка, рассчитанная на то, что мы в неуравновешенном состоянии примем необдуманное решение.

Мелани било мелкой дрожью, но несмотря на ужас, очевидно помутнившего ее рассудок, она выглядела так, словно была готова броситься на меня. Я очень ярко представила, как девушка с разбегу кидается ко мне и пытается вырвать клоки моих волос или выцарапать глаза поломанными ногтями. Когда эти мысли заполнили мою черепную коробку, и я почувствовала, что сейчас брошусь наутек, брюнетка внезапно шумно выдохнула через рот и опустила голову.

— Ты права. Наверное, — она помассировала себе переносицу, прежде чем стрельнуть в меня виноватым взглядом карих глаз такого глубокого оттенка, что в нем можно было утонуть. — Я, кажется, не очень хорошо переношу стресс. Я работаю в сети компаний по продаже бьюти-продукции, и самое худшее, что может там случиться — недовольный качеством крема клиент и форс-мажор с закупкой нового бренда.

Я кивнула с серьезным видом; в ушах у меня стучало, как после долгой пробежки, а сердце никак не могло успокоиться и перестать биться так, словно пыталось вырваться из плена грудной клетки.

— Всё нормально, ты еще хорошо держишься. Давай постараемся запомнить это место, чтобы вернуться сюда, если не найдем другие ворота.

— Хлеба, чтобы раскрошить его по нашему пути, у тебя нет? — немного натянуто отшутилась та, напомнив мне сюжет популярной детской сказки.

— Нет, но я бы точно не расстроилась, если бы нашла в этом лесу пряничный домик, — я улыбнулась.

Мелани прошла вперед; несмотря на отступившее напряжение, я постаралась держаться не просто сбоку от нее, но еще и чуть позади. Когда она отвернулась, я быстро положила эмблему в кроссовок, немного поморщившись от того, как неудобно он там лег.

***

Однообразность этого места начинала давить и на нервы, и на психическое состояние. Под этим я не подразумевала, что предпочла бы, чтобы из пустоты высунулись какие-нибудь омерзительные черные лапы и утащили нас в туман, «раскрашивая» однотипное похождение, но чувствовать себя безвольной игрушкой, просто передвигающей ноги, чтобы из пункта А добраться в пункт Б, было отвратительно. А еще это навязчивое ощущение, что судьбы нам не принадлежат — наверное, так себя ощущают комары, которых дети сжимают пальцами и методично вырывают им крылышки. Или компьютерные персонажи, если бы в них вселили осознание того, что происходит: вот игрок собирается напасть на деревню или начинает кидаться яблоками в горожан забавы ради, а сделать они ничего не могут, и ходят по одинаковому, прописанному в коде, пути. И чего дальше ждать от избалованного, глупо гогочущего парня, уткнувшегося в экран компьютера — непонятно.

Мелани молчала, может, пребывая в похожих мыслях. Мы двигались вдоль стены, у которой нашли первые ворота, и спустя бесчисленное количество времени затея стала казаться мне бессмысленной. Эти кирпичи просто не закончатся никогда. В голову лезли всякие странные мысли, которые возникают только тогда, когда ты, по сути, ничем не занят; я поняла, что еще немного, и начну сходить с ума.

Я решила начать разговор с девушкой, чтобы разбить попытки моего разума откланяться, но не успела: Мелани с нечленораздельным криком, похожим на что-то среднее между воинственным кличем аборигена и выражением решимости, бросилась вперед, и я подумала, что опасность лишиться рассудка уже настигла и ее. Я побежала за ней, боясь потерять свою единственную спутницу в тумане.

Со стороны казалось, что девушка обнимается со стеной, выросшей впереди.

— Оно! — радостно воскликнула Мелани.

Единственное отличие заключалось в том, что ворота были не по правую руку, а прямо перед лицами. Брюнетка отлепилась от выхода — она, оказывается, просто рассматривала отверстие в нем — и обернулась на меня. Я с немного виноватым видом вытряхнула эмблему из кроссовка. Девушка, судя по ее лицу, не оценила такой трюк, но промолчала. Наученная с прошлого раза, я сначала приставила часть паззла к выемке, ожидая, какое изображение появится. Мелани материализовалась совсем рядом, напряженно уставившись туда же, куда и я.

В первое мгновение мне показалось, что ничего не изменилось. Во второе тоже. И в третье.

— Я ничего не вижу, — шепнула я склонившейся подруге. Та щурила глаза, пытаясь найти то, чего нет.

Я обратила внимание на каемку толщиной с пару-тройку сантиметров. Она опоясывала углубление и была точно такого же оттенка ржавчины. Я вертела монетой, меняя углы и пытаясь добиться результата, и кое-что запало мне в голову.

Когда кусок головоломки стоял определенным образом, то очень отчетливо виднелась ровная щель между каемкой и самой эмблемой, и в отличие от первого найденного выхода, здесь провода не продолжались, а обрубались, как если бы эта трещина играла роль перочинного ножа.

— Это может быть символом возможности сбежать, избавиться от этих пут, — я озвучила девушке свою догадку, и теперь мы, отклонившись от ворот, размышляли, как поступить.

— И это всё равно лучше, чем висельница, — подхватила Мелани, и я почувствовала облегчение от того, что не придется спорить и доказывать свою правоту.

Но что-то продолжало отталкивать нас от ворот, как попрыгунчики отталкиваются от пола. Мы знали, что должно быть сделано, но никто не мог заставить себя вложить медаль внутрь. Какой-то частью я боялась, что это не выход, а ловушка или переход в новое место, еще более страшное и опасное. Я терзалась от сомнений, и те въедались в мою кожу, щипая и укалывая незащищенные места.

Неопределенной породы порыв подтолкнул меня: рука, словно отдельно от моего тела и разума, удобнее перехватила эмблему и вложила ее в отведенное место.

***

— Отличная работа! — мужчина широко улыбнулся мне и даже поаплодировал, подходя ближе.

Меня немного пошатывало, и ощущала я себя так, словно вышла из кинозала после сеанса длительностью в пять часов. Сюрреалистично, одним словом.

— Не торопитесь, придите в себя. У нас все так реагируют, мозгу нужно время адаптироваться.

Я смутно припоминала этого человека, и чем дольше я всматривалась в его лицо с аккуратной бородой и усами, темными, коротко подстриженными волосами и ярко-красную футболку, напоминающую одежду работников в парках аттракционов, тем активнее ко мне возвращались воспоминания.

Пока белый пол под ногами устанавливался ровно и прекращал вертеться так, словно земной шар решил поставить новый рекорд и крутануться в десять миллионов раз быстрее, чем обычно, мужчина суетился возле меня. Он щелкнул кнопкой, расположившейся повыше моего пупка, и в одно движение с меня спал черный костюм: просторный, но полностью скрывающий одежду, в которой я, по всей видимости, пришла до этого. Она копировала мой образ в том месте, из которого я только что вышла: те же джинсы и рубашка, только вся грязь бесследно пропала. Я чувствовала тяжесть на голове — не «в», а именно «на». Она испарилась, как только мужчина (по бейджику на форме я установила его имя как «Джонатан») протянул к ней руки и снял массивный шлем. Он плотно прилегал к моей голове, и вместе с ним от меня открепились провода — достаточно тонкие, но очень прочные на вид. Я попыталась разглядеть их получше, но изображение внезапно раздвоилось, будто мое зрение упало на несколько диоптрий. Только при должном усилии предметы нехотя вернули себе единственное число и обрели точные, не расплывающиеся очертания.

Передо мной появилось уже чуть обеспокоенное лицо Джонатана, причем так близко, что я могла рассмотреть несовершенности его орлиного носа в мельчайших деталях.

— Как ваше состояние? Не тошнит, ноги не подкашиваются?

— Нет... Наверное. Я странно себя чувствую.

Он взглянул на маленький черный браслет на своей руке, похожий на один из тех, что в каком-нибудь 2018-м носили для подсчета калорий или пройденных километров. Этот, конечно, был гораздо компактнее и стильнее: плотно обвивался вокруг запястья и в выключенном состоянии напоминал простую черную ленту. Мерцающая голограмма плавно появилась в воздухе, когда Джон нажал на одну из небольших кнопок, расположенных сбоку. Я наблюдала за ним, склонив голову: такую технологию я видела впервые.

— Показатели в норме.

Подсвеченные белым и зеленым цифры мало что мне говорили, но мне удалось угадать среди них свой пульс. Остальное, наверное, отвечало за мозговую активность или что-то такое.

Я морщила лоб, восстанавливая цепочку событий. Я пришла сюда, пришла зачем? Добровольно... Джон выжидающе смотрел на меня, сохраняя молчание. Наконец перед глазами всплыло рекламное объявление на улицах города, такое впечатляющее и достаточно необычное даже для нашего времени высоких технологий. Большие белые буквы... В моем мозге как будто кто-то прошелся с мокрой тряпкой и провел ею по покрытым пылью воспоминаниям: они вернулись резко, будто вырвавшись из плена. Не самое приятное ощущение — словно воспоминания были оттянуты назад на рогатке, а потом запущены в самые чувствительные зоны мозга, если такие существуют. Я снова поморщилась.

Я шла по городу с подругой, обсуждая введение такой инновации как Коллективный Разум вместо привычных нам начальников — или их голограмм, если по личным причинам они не могут явиться на работу в своей более человечной версии.

— Мы-то к цифровым версиям своих боссов привыкали несколько месяцев, а что будет, если во главу поставят Искусственный Интеллект, который будет регулироваться всеми нами и на этой основе руководить предприятием?

— Я тоже плохо себе это представляю, — Коралина взглянула на робота-мороженщика, устроившего лоток под бледно-голубым зонтиком. — Будешь?

Я кивнула. На заказ ушло семь секунд: кристально четко представить себе вкус желаемого лакомства, подойти, приложить карту к кассовому аппарату. Рожок наполнился двумя шариками мороженого, и я лизнула первый из них, тот, что был наверху, ярко-оранжевого цвета, словно созревший под лучами в Марокко апельсин наивысшего сорта. Терпкая сладость растаяла на языке и приятно кольнула его своей свежестью.

— Ты опять алкогольное взяла, да? — прищурилась подруга, и я карикатурно округлила глаза и отвела взгляд. Затем резко подалась вперед и самым наглым образом откусила кусок от ее фруктового льда нежного бирюзового оттенка, прямо как ее сумочка, болтавшаяся на плече.

— Сама-то! Думаешь, я вкус ликера не разберу?

Коралина показала мне язык — уже голубоватого оттенка, на что я рассмеялась и пошла дальше.

Вдалеке у главных улиц фырчали машины на эко-топливе — совсем тихо и ненавязчиво, будто стесняясь чего-то. Солнце стояло высоко и охотно одаряло нас теплом, но птиц, раньше так заливисто его приветствующих, слышно не было: в центре города деревья попросту отсутствовали, так что ни их, ни грызунов вроде белок встретить было нельзя. За этим пришлось бы идти на окраину.

Народ тоже остался ближе к центру: стоило нам свернуть с главных улиц и немного пройти, как окружение поскуднело и успокоилось: пестрых рекламных вывесок, уже надоевших глазу, стало меньше, роботы-зазывалы остались позади, чтобы не растрачивать заряд на экономически невыгодное месторасположение, и вся атмосфера бесконечного карнавала разом пропала, будто кто-то щелкнул рычажком и перевел праздник в режим «выкл».

Но кое-что всё-таки привлекло мое внимание.

ВЫ ЛЮБИТЕ ВИДЕОИГРЫ?

ВИРТУАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ, ОДНИМ КЛИКОМ ПОДКЛЮЧАЮЩАЯСЯ В КАЖДОМ ДОМЕ, УЖЕ НАДОЕЛА? УСТАЛИ ДЕРЖАТЬ В РУКАХ НЕПРАВДОПОДОБНУЮ ИМИТАЦИЮ ОРУЖИЯ?

КВЕСТЫ В РЕАЛЬНОСТИ — ЭТО ПРОШЛЫЙ ВЕК!

Заинтересовавшись, я подошла ближе к огромному голографическому постеру, расположившемуся на гладкой черной стене здания. Буквы, будто уловив мое приближение, внезапно запрыгали, перемешались между собой и упали на асфальт, разлетевшись на миллионы пикселей, разбившись, как стекло. Я округлила глаза и попятилась назад, но из них, будто из пепла, собралась другая голограмма — парень, полностью облаченный в черный костюм. Он помахал мне и улыбнулся, не выпуская из рук шлем, который был очень схож с теми, что использовались в вышеупомянутых виртуальных реальностях.

— ТЫ! — он указал на меня с хитрой улыбкой, будто я уже держала карточку, чтобы расплатиться за продаваемый им продукт. — Хочешь испытать себя в технологии нового поколения?

Я оглянулась на Коралину, забывшую про мороженое и уставившуюся на нового неожиданного собеседника. По вафельному рожку потекла капелька подтаявшего лакомства.

— Только если вы расскажете о ней подробнее, — осторожно ответила я.

— Давайте для начала познакомимся. Я Джейк, — Джейк выглядел младше меня на несколько лет — может, нанялся на такой интересный вид промоутерства для подработки.

— Мэдисон и Коралина, — я кивнула на подругу, и та ответила парню милой улыбкой; она наконец опомнилась и схватилась за салфетку, теперь устраняя липкие последствия начавшего таять мороженого.

— Осмелюсь предположить, что вы — любительницы острых ощущений! — голос Джейка звучал как у любой голограммы из тех, что мы встречали раньше: чуть-чуть роботизированно, но в совершенстве передавая его эмоции и интонацию. — У вас есть ошеломительный шанс проверить себя и свои способности на абсолютно новой площадке, ранее не представленной человечеству!

— Ни у кого из вас же нет эпилепсии или психических расстройств, да? — внезапно уточнил Джейк, склонив к нам голову — его изображение парило в нескольких сантиметрах над землей, поэтому он находился выше нас.

Мы синхронно покачали головами.

— Пожалуйста, приложите свои телефоны к экрану чуть левее от меня, чтобы скачать рекламный флаер и сохранить всю информацию о мероприятии.

На наших смартфонах высветилась привлекательная неоновая обложка с огромными буквами посередине, складывающимися в надпись «КВЕСТ НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ». Сбоку красовалась небольшая эмблема — наверное, логотип. Изображение человека в свободном костюме, похожим на походный или что-то подобное; к нему тянулись нити, а с самого краю была крохотная надпись «corp.» Я быстро пробежалась глазами по рекламе, не уделяя внимание большому, почти изнуряющему количеству текста под основной информацией. Фишка с парнем-голограммой понравилась мне гораздо больше: сейчас, когда основная задача пиара — это затмить остальных любым способом, даже если ради этого придется встать на голову и пройтись на руках, я, как и многие другие, стала «фильтровать» получаемые данные, отсекать всё, что не цепляет мое внимание с первой же секунды. Только этот смелый и непривычный прием и смог взять меня крючок.

— Представьте себе, — Джейк театрально повел руками, как бы показывая нам картину. — вы оказываетесь на квесте, но... Вы не имеете ни малейшего представления о том, что это не по-настоящему. Вы действительно думаете, что оказались в ловушке маньяка, или, допустим, в заброшенном лесу.

Я скептически выгнула бровь.

— Как это вообще возможно?

— Мы можем временно заблокировать ваши недавние воспоминания, и на протяжении игры вы не вспомните о том, что это нереально, что на самом деле вы лежите на мягкой кушеточке в специальном тактильном костюме и удобном, — парень похлопал по шлему в руках, — снаряжении, подключенном к вашему мозгу.

— Это совершенно безопасно, — поспешил заверить Джейк, увидев выражение наших лиц. Он опустил взгляд и прочистил горло, затем быстрым движением подбородка с ямочкой на нем указал на светящиеся экраны наших гаджетов. — Все условия использования прописаны, перед началом игры необходимо подписать пару бумаг, но вся подготовка не займет больше десяти минут.

— О, нет! — Коралина мгновенно вышла из файла на рабочий стол с минималистичным изображением черного квадрата на белом фоне. — Премного благодарна, но я от такого сразу откажусь, не мое это.

Джейк медленно повернул голову ко мне.

— Честно говоря, я всегда была в восторге от квестов и видеоигр.

Когда я вновь смогла сфокусироваться на настоящем, не без усилий выплыв из затянувшего меня воспоминания, Джонатан, закусив губу, рассматривал какую-то новую информацию из своего модного браслетика. Она уже не висела в воздухе крупными цифрами; буквы, складывающиеся в слова, были подозрительно мелкими и находились строго над гаджетом мужчины. Получался эдакий список, который он быстро пробегал глазами и пролистывал вниз, взмахивая пальцем. Когда работник заметил, что я снова установила связь с настоящим временем, он скрыл данные нажатием одной кнопки и повернулся ко мне с натянутой улыбкой.

— Ваш разум... Не очень хорошо перенес подобную нагрузку.

— «Не очень хорошо»? — эхом повторила я. — Меня не предупреждали о возможных последствиях!

— Вы не совсем правы, — осторожно ответил Джон.

Он снова вооружился своим браслетом, только на этот раз высветил знакомую мне листовку. Прежде чем продолжить говорить, мужчина раз пять приблизил изображение пальцами, фокусируя мое внимание на самом мелком шрифте.

*является экспериментальной версией. имеются побочные эффекты.

— Да вы издеваетесь.

— Совсем нет. Вы подписывали бумаги об ознакомлении с правилами участия в программе, так что ответственность лежит на вас, и только на вас.

Проговорив это, Джонатан заметно расслабился: он знал, что ему ничего не грозит, пока он прикрывается этой дурацкой политикой. Мужчина даже расплылся в подобии самодовольной улыбки, но быстро осекся, когда увидел мой преисполненный злобы взгляд. Мне искренне хотелось сорвать с него этот браслет и выкинуть в другой конец комнаты, или вернуть себе увесистый шлем только для того, чтобы потом с такой силой загнать его ему под дых, чтобы тот зашелся в приступе кашля, согнувшись пополам.

Маленькое помещение вокруг напоминало обитую железом клетку. Сходства добавляло и то, что из мебели была только кушетка, покрытая черной тканью (почему-то ее материал навеял мысль об обшитом бархатом гробу), а единственный посторонний в ней предмет — сет для этой ненормальной игры, шлем и костюм. Где-то совсем рядом хлопнула дверь, но не та, что вела к нам; Джон, обрадовавшись тому, что появился предлог, на секунду выскользнул наружу.

— Еще один игрок закончил, — сообщил он непринужденно, плавно прикрывая за собой дверь. — Вы бы так не переживали. Пара галлюцинаций, может, беспокойные сны, и всё пройдет.

Он порылся в карманах и с глупой улыбкой вручил мне какой-то маленький кругляшек.

— Ваш трофей.

Внутри меня разрасталась буря, постепенно набирая силу, но я только поджала губы и протянула руку. Сама бумаги не просмотрела, сама в дурах и осталась.

В ладонь вложили уже знакомую медаль — ту самую, что вызволила нас через ворота. Выглядело это как очередной способ саморекламы, эдакая памятная вещица, хотя эту организацию я бы уже при желании не забыла.

— Вам бы локации проработать, — не придумав ничего получше, выплюнула я. — Косяк на косяке. Нелогичность, неорганизованность, ничего не понятно. Сюжет бы хоть какой сделали. Столько претенциозности, а делом ее никак не оправдали.

Джонатан уже не обращал на меня внимания. Его гораздо больше интересовал экран браслета, но он не разворачивал полное виденье в голограммах, а только разглядывал что-то и шевелил губами.

— Ваше мнение очень важно для нас. Я передам его вышестоящим органам. Спасибо.

Если бы не откровенно человеческая оболочка и эмоции, можно было бы решить, что он робот. Использование машин, конечно, было запрещено почти во всех отраслях профессиональной деятельности: «человеческий фактор» был словосочетанием многогранным, и его отсутствие у большинства рабочих необратимо повлекло бы за собой полный крах в деле. Но иногда, еще в университете, мы любили помечтать о том, как было бы здорово, если бы киборгов усовершенствовали для выполнения многих работ. Например, хирурга: никаких изнеможений после операций длиной в двенадцать часов, механическая точность... И только то, что мы гуманитарии с факультета иностранных языков, позволяло нам так легко чесать языками: те же ребята с направления хай-тек, услышь они нас, высмеяли бы перед всеми за такую наивность.

Я толкнула дверь, поддавшуюся неожиданно легко, так что я чуть не вылетела вперед. Вдоль белого коридора тянулись идентичные двери, упичканные вплотную друг к другу, словно горох в стручке. Они уходили далеко-далеко вперед, создавая иллюзию, что где-то там установлено зеркало, приумножающее их количество. Одно эхо вторило моим шагам: когда я приложила ухо к ближайшей двери, услышала только еле уловимый гул, словно от работающего холодильника. Небольшой холл, в который я поднялась по прозрачной лестнице из закаленного стекла, встретил меня кремовыми шершавыми стенами и синими креслами для ожидания. Что-то болтал голографический телевизор разрешением не больше 10к, и краем уха я уловила голос знакомого робо-ведущего прогноза погоды, любимчика публики за свою харизму, за которой и люди-то не все угнаться могли.

— В какой же дыре я нахожусь, — ужаснулась я. — И как я сразу не заподозрила неладное? Теперь буду пять раз думать, прежде чем поддаваться уловке маркетологов, какой бы соблазнительной она ни казалась.

Интересно, кто вышел передо мной, и могу ли я с ним обсудить, что он об этом всем думает. По-моему, форменное издевательство, а не игра! Я нашарила в пространстве стену и поспешно оперлась на нее, почувствовав, как мои ноги слабеют, а в голове лавой растекается пульсирующая боль. Либо это я страдаю от побочных эффектов, либо просто вся затея изначально была не для меня. Может, какие-то отбитые или кайфующие по адреналину и оценили бы такое приключение, а мне хочется только забиться домой, скинуть сумку на ближайший комод и в срочном порядке позвать подругу домой, чтобы рассказать ей это сумасшествие. Уже вижу, как в красках описываю произошедшее Коралине с восклицанием «да они даже не сказали, чего ждать! запихнули в шлем и отправили покорять иные миры и параллельно скатываться с катушек», а та кивает и сразу уходит к моему мини бару, понимающе побрякивая бутылками вина.

Воспоминания возвращались постепенно. Неприятное чувство: в моей голове изрядно порылись, извлекли какие-то события, а теперь совали их обратно как попало, словно в неудачной игре в Тетрис. Может, вместо алкоголя придется закинуть в себя несколько таблеток обезболивающего.

Короткий взгляд на экран мобильника. Разгар жаркого летнего дня, только-только перевалило за три часа. Я оглядела себя с ног до головы, мысленно пообещала сюда не возвращаться и то же наказать знакомым, вышла наружу.

У соседнего магазинчика на длинной торговой улице стояла девушка с развевающимися темно-каштановыми, почти черными, волосами. Она опиралась о стеклянную стену, подняв лицо к солнцу, будто загорая, и совсем не обращала внимание на суету внутри шопа с непритязательным названием: в нем продавались образцы роботов для домашнего использования, вроде помощников Д-27 и только вошедших в продажу прототипов — киборгов, приближенных к человеческому виду. Внутри ходили родители, держа непоседливых детей за ручку, чтобы те не сломали какого-нибудь незадачливого робота или собственную шею, носясь по магазину; там же была и кучка парней-подростков, которые из новой

техники могли позволить себе разве что мизинец одного из таких изобретений; они тыкали пальцами на похожих на людей киборгов, отпускали какие-то сальные шуточки и комментарии.

Девушка в белой блузе и джинсах лениво повернула ко мне голову и приподняла солнечные очки, показав уже знакомые карие глаза.

— Привет, подруга, — Мелани с улыбкой подмигнула мне и отошла от стены.