1 глава
«Так забавно. Люди каждый день входят в нашу жизнь. Никогда не знаешь, кто сыграет в ней главную роль. Незнакомец может спасти тебе жизнь или разрушить ее...»
Моя жизнь до встречи с ним была тихой и незаметной. Я существовал, растворяясь в серой, однообразной массе дней, не оставляя в этом мире и следа, лишь маленькое, едва различимое пятнышко на огромном полотне бытия. Чувства мои были такими же блёклыми, как и окружающий мир, — глубокое одиночество, заточенное изнутри, и я верил, что так будет всегда. Если бы мне прошлому тогда кто-то поведал о грядущих переменах, о том, что я стану для кого-то целым миром, я бы рассмеялся в лицо этому пророчеству и отверг его, как нелепую сказку.
Мир тогда казался враждебным. Я жаждал уютного уголка, где можно было бы спрятаться. Но поиски этого укрытия были так же трудны, как выучить названия всех звёзд на ночном небе. Каждая надежда таяла, оставляя лишь пустоту и безнадёжность.
Но затем появился он. Его появление было неожиданным, как внезапный летний дождь. Он не просто заметил меня, он увидел во мне что-то большее, что-то, чего я сам не замечал.
На самом деле, наша первая встреча не задалась. Возвращение домой на новогодние каникулы было омрачено тайной, которую я тщательно скрывал от родителей: моё отчисление из университета. Предвкушение их реакции, перспектива поселиться у них на неопределённый срок, давили на меня.
На вокзале, среди потока усталых лиц, я высматривал отца, пообещавшего встретить меня. Серый декабрьский день, унылая вокзальная атмосфера, даже запах залежалого кофе и пыли раздражали меня. Отец опаздывал, и это лишь усиливало внутреннее напряжение. Хотелось поскорее скрыться от этого людского муравейника и раствориться в одиночестве.
Опустившись на неудобную скамью, я уже достал телефон, чтобы позвонить отцу, как вдруг рядом возник он. Высокий, статный молодой человек с ослепительно-яркой, до болезненности неестественной улыбкой. Что-то в этой улыбке вызывало во мне резкое отторжение.
— Извините, вы не знаете, где здесь выход? — парень почесал затылок и из его рта раздался нервный смешок. Тогда его неловкость казалась мне вызывающей, теперь же я понимаю, что ошибался.
— Там, — я коротко кивнул в сторону одного из указателей, — следуйте за знаками.
— О, спасибо вам большое! — его улыбка, словно искусная маска, вновь расцвела на лице. В этой нарочитой жизнерадостности чувствовалась фальшь, как будто он пытался скрыться за образом приветливого ангела, которым он не являлся. — Я в первый раз на этом вокзале, — добавил он.
— Рад за вас, — буркнул я, уткнувшись в экран телефона, отрезая всякие попытки продолжить со мной разговор.
Он, переминаясь с ноги на ногу, постоял еще некоторое время возле меня, но в итоге, попрощавшись, ушел в направлении выхода. Я вздохнул с облегчением и судорожно набрал номер отца. Этот день, начавшийся с тревоги и завершившийся этой странной встречей, выводил меня из равновесия всё сильнее.
— Пап, ты где? — спросил я, вскакивая со скамьи, услышав, наконец, родной голос в трубке.
— Я у входа, Тедди, — голос отца ободрил меня и я тут же помчался к нему навстречу.
— Стой там, я сейчас подойду.
Я направился к выходу, но внезапный толчок в плечо прервал мой стремительный ход. Тяжелая сумка ударилась о пол, а я рухнул следом, ощущая прилив раздражения. Стараясь скрыть нахлынувшую злость, я поднял голову и увидел его – того самого парня с назойливо-весёлой улыбкой. В этот момент мой гнев достиг апогея. Все накапливавшееся недовольство, усталость и неудачи дня выплеснулись наружу.
Он мгновенно наклонился и помог мне подняться, прихватив и мою сумку.
— Простите, я ужасно неловкий, — пробормотал он, склонив голову с виноватым лицом. Его взгляд, до этого сияющий неподдельной, как казалось, жизнерадостностью, сейчас был полон искреннего раскаяния. — Вы тот парень...
— Да уж, ну и денек, — вырвалось у меня, и я, несмотря на странного незнакомца, дал краткую, но емкую оценку ситуации. — Смотрите, куда идёте.
Я потянулся к сумке, готовясь поскорее освободиться от присутствия парня и скрыться от его пристального взгляда, но его рука крепко держала ручку моей сумки.
— Мне очень неудобно вас просить, но не могли бы вы показать выход? Я уже второй раз оказываюсь на этом месте... совершенно не ориентируюсь на местности, — его смех прозвучал немного неуверенно, но в нём уже не было той напускной оживленности.
От его наглости меня перекосило. Я почувствовал, как желание избавиться от него вновь усиливается.
— Нет, я спешу, — отрезал я.
— Вы же всё равно идёте к выходу... — его слова заставили меня замолчать, и я понял, что подобрать веские аргументы для отказа будет непросто.
— Ладно, — я сдался, понимая, что отпираться дальше бесполезно, — просто следуйте за мной.
Мы шли молча. Его присутствие, минуту назад вызывавшее раздражение, теперь казалось... нейтральным. Он шел немного позади, не торопясь, и я чувствовал на себе его внимательный взгляд, как будто он изучал меня. Вокзальная суета, ранее казавшаяся невыносимой, теперь отступала на второй план, затмеваясь внутренними размышлениями. Я ловил себя на мысли, что его неуклюжесть и неловкость — не попытка привлечь внимание, а просто его натура.
Выйдя из здания вокзала, я остановился, ожидая, когда он догонит меня. Холодный ветер резко хлестнул по лицу, принося с собой запах морозного воздуха и предновогодней суеты. Городские огни рассыпались вокруг сверкающим ковром, и на миг вся прежняя усталость и раздражение отступили, уступая место неожиданному чувству спокойствия.
Он подошел ко мне, немного запыхавшись. Его улыбка, наконец, казалась естественной.
— Спасибо вам огромное. Я правда не представляю, как бы справился без вашей помощи.
— Не за что, — ответил я, чувствуя, как неприятный осадок от предыдущих событий постепенно исчезал.
Он немного помедлил, собираясь с мыслями.
— Знаете, — начал он, и его голос стал немного тише, — я ... очень рад, что встретил вас сегодня. Может быть, мы могли бы... выпить кофе?
В его словах сквозила искренность, но моя внутренняя тревога не давала мне расслабиться. Я отшатнулся, словно от неожиданного холода.
— Извините, я очень занят, — отчужденно ответил я. — И я не люблю кофе.
Ложь, чистейшей воды ложь. Я люблю кофе, особенно в такие холодные дни. Но его настойчивость, его чуть ли не фанатичная вежливость, пугали меня. Что-то в этом молодом человеке вызывало во мне необъяснимое беспокойство.
— Мне надо идти, — сказал я, прерывая зарождающийся диалог. — Надеюсь, дальше справитесь сами.
Я отвернулся и быстро зашагал прочь, не дожидаясь ответа. Но его слова, его улыбка, его глаза – всё это осталось со мной, оставляя странный, неприятный осадок в груди. Ощущение тревоги, словно лёгкая, но назойливая тень, поселилось в моём сознании. Его предложение, изначально показавшееся простым и дружелюбным, теперь казалось нелепым, даже пугающим. И его лицо, это ужасающе приветливое лицо...
«Что это было, чёрт возьми?» — пронесся в голове вопрос, оставшийся без ответа, как незакрытая дверь, пропускающая в душу холодный ветер непонимания.