Монстр

Сон?

Поспать толком не смогла. Всю ночь в голове блуждали различные мысли и планы. Я продумала каждый исход, на случай, если что-то пойдет не так. В интернете посмотрела, как правильно поддерживать человека, если ему тяжело идти - мне понадобиться.

В часов пять утра, позвонил Даня с которым мы поговорили меньше минуты. Разговор был ни о чем, скорее он нужен нам для того чтобы не сойти с ума или убедиться, что этого уже не произошло.

Дискомфорт от усталости и нервного перенапряжения, уже давно ушел на второй план, оставляя после себя лишь привычный, на данный момент, тремор рук. Впервые в жизни, меня не волнует то, как я ненакрашенная выйду в люди. Плевать, абсолютно!

Ульяна позвонила, как и обещала, в шесть, ровно. Она рассказала о базовых вещах, таких, как: одни перчатки - одна процедура, маска на лице - всегда, записи в журналы, выкидывать отходы по сортировкам и не тупить, не пререкаться со старшей медсестрой, не смотреть на камеры, не доставать телефон, не оставлять пациента, если не разрешили. Она сказала, что задавать вопросов по поводу: «А что это такое...показывай...» - не будут. Разговаривать о чем-то помимо рабочих моментов, в Бионано, нельзя. На этом всё! Пожелав удачи, она тихо всхлипнула и отключилась.

Ульяночка...всё будет хорошо, я обещаю.

***
Запихнув пару бутербродов в свой желудок, я постаралась превратить себя в медсестру. Надела форму, нацепила бейджик с именем «Р-2», закинула в карман футболки пропуск от входа, а в штаны положила пропуск от выхода. Маленький телефончик и шприц поместились в другой карман - внутренний, в штанах, по всей видимости, сделанный специально для меня.

Волосы заплела в хвост, а на нос нацепила очки в серебристой оправе. Не особо люблю очки, а точнее это ощущение на носу, как Даня вообще ходит с ними на постоянной основе? Ай, ладно.

Чтож, пора!

Наушники в уши и я вышла на улицу. Мой пуховик и намотанный шерстяной шарф, совсем не спасают от холода, но и плевать! Ехать на такси нельзя было, поэтому пришлось воспользоваться общественным транспортом - метро.

***
У двадцати этажного здания с огромной вывеской «ООО БИОНАНО» на нем, меня встретил Максим Викторович, светловолосый, густо бородатый мужчина, в синем костюме. Это друг папы и по совместительству главный биоинженер в компании. Он ласково погладил меня по плечу и завел внутрь.

Ресепшен был мне уже давно знаком. Правда, недавно тут сделали ремонт. Обили стены деревом смешав с ними каменные столешницы и серые стулья, придав помещению какой-то скандинавский стиль. Сразу видно, этот стиль выбирал папа, потому что мою квартиру он сделал плюс-минус в таком же.

- Милена, сейчас слушай меня внимательно, поняла? - он чуть наклонился. - Я сделаю один звонок в двенадцать часов, после него у вас будет ровно три минуты, чтобы выйти. Яркая синяя вывеска «выход», это то, что тебе нужно. Пропуск есть? Все на месте?
- Да, все с собой, я поняла! Мне страшно, Максим Викторович!
- Все будет хорошо! За эти три минуты в комплексе отключится электричество и пока запустятся генераторы, пройдет три минуты. Так что ты справишься! У заднего выхода никого нет, потому что там только по отпечатку, я твой внес в базу, но сработает он только один раз! Запомни!
- Поняла, хорошо!
- Все, идем за мной! Марина, доброе утро! - он улыбнулся администратору.

Мужчина увел меня к черной двери в закутке с надписью «Кладовая». Мы зашли внутрь, но для меня ничего примечательного не было. Обычное помещение предназначенное для хранения предметов для уборки.

Но, Максим Викторович прошел к электро щетку и открыв железную крышку нажал на маленькую черную кнопку, больше напоминающую бусинку.

Еле уловимый скрип.

И пол стены отъехало назад, а затем вбок. Перед нами показался белый коридор, он не был длинным, поэтому через метра три упирался в дверь лифта.

Мы зашли внутрь и мужчина приложил белую карточку.

Мы поехали вниз.

Тишина была психоделической. Лишь люминесцентные лампы монотонно гудели, а скрип тросов доносился откуда-то из глубины шахты лифта.

Несмотря на то, что вчера и сегодня утром, меня особо ничего не напрягало. Сейчас атмосфера же нагнетала в максимальной прогрессии. Переживание и предвкушение, скопились тяжким комом где-то в груди и не хотели проходить.

Приехали.

Двери разъехались и мы оказались у таблички «3 Сектор». Максим Викторович провел меня через три поста, связанные короткими коридорами. Дальше мы попали в полукруглый холл, где посередине стояла одинокая скамейка. По округлой стене располагались двери, ведущие в разные, так сказать «отделения». Они были обозначены Английскими буквами, начиная от «А» и заканчивая «G».

- Нам в «G»! - он посмотрел на меня и остановился. - Папа твой ужасно переживает, хотя я его успокаивал и говорил, что ты справишься, сам гарантировать это на сто процентов не могу. Прошу, не делай глупостей. Там, Егор исключительно восьмой, никакого имени.
- Максим Викторович, я все знаю, спасибо! Давайте скорее закончим с этим, больше не могу ждать.
- Сразу видно чья ты дочь, - он улыбнулся и открыл дверь, - дальше сама! Удачи!

За ней было небольшое пространство с кулером и скамейкой. Дальше был вход в гардеробную. Маленькая, не рассчитанная на большое количество людей, максимум на десять. Это определенно радует, потому что я боялась вдруг это окажется огромное отделение с большим количеством сотрудников.

Удивительно, но такой чистой и белоснежной медицинской организации я еще не видела. Пол и стены полностью сделаны из белой плитки и натерты до блеска. Тут ничем не пахло, даже привычным больничным спиртом или хлоркой.

Здесь прохладно, даже очень.

Следом из гардеробной был проход уже в нужное мне отделение, но через камеру дезинфекции. Пока я стояла в этой стеклянной «коробке», ожидая распыления средства, словила наступающую тревогу и рассеянность.

Именно сейчас я попаду в то место, которое ненавидит Егор всем своим сердцем. В место, где любимого мне человека держат, практически без попытки выжить.

Громкий сигнал.

Я вздрогнула.

Дверь открылась и передо мной появился длинный узкий коридор. Здесь стены были полностью бледно-голубого цвета, а на уровне рук, были поручни. Я смело прошла вперед...Или делая вид, что ничего не боюсь, еще не определилась. По правую сторону были три процедурных кабинета, подписанных, как «T-1», «Т-2», «Т-3» и уборная. Мне непонятно, почему тут мешаются русские с английскими буквами, очень странная политика. Но, думаю, папе виднее.

Пройдя коридор я повернула налево, где пространства уже было больше. В глаза сразу же бросилась дверь с синей подсвеченной табличкой «Выход», она располагалась как раз в тупике, в самом конце, после поста.

- Привет, - улыбчивая пожилая женщина с ярко-красными вьющимися волосами, выскочила из ближайшей палаты, держа в руках папку с анализами.
- Здравствуйте! Я новая медсестра! - я поправила маску, которая сползала.
- Да-да, я поняла, пошли к стойке.

Она провела меня к синей стойке на посту и открыла журнал, показав на моё «имя», сказав расписаться, что я и сделал.

- Так, тут у нас три палаты, - она показала на три двери напротив поста, - они у нас идут в таком порядке: третья - у выхода, втора, потом первая. Перед поворотом две двери: сестринская, а напротив процедурный кабинет.
- В коридоре тоже процедурные кабинеты?
- Да, но там исключительно для испытуемых, мы не храним в них медикаменты и любые иные вещи, все берем отсюда. Так, ты пришла первая, поэтому, можешь осмотреться, а потом подходи и я расскажу, что делать, как раз у парнишек будет капельница, нужно будет поставить.

Капельницу поставить? Всем?

- Всем?
- Нет, только одному. Думала, тебе рассказали... - она вздохнула, - каждая медсестра, а их у нас три, не считая меня, я - старшая, следит только за одним. Мы ходим в сутки. Вчера вечером один парнишка умер, поэтому действуют две палаты
- Умер?
- Конечно, тут всегда кто-то умирает. Это же третий сектор. Боишься?
- Скорее переживаю, что забуду обо всем, чему меня учили...
- Не переживай, у нас тут обычно спокойно, хотя... Сейчас два парнишки, один вечно болтает, а второй молчит, да и в сознание не приходит толком, - она взяла в руки лист бумаги с перечнем двух пациентов, - поэтому, возьми сегодня его.

Я кивнула и взяв ручку, расписалась напротив пациента «Восьмой»... Знаю, это Егор и с радостью вбежала бы в палату прямо сейчас, но...нужно терпеть.

Мне не хотелось болтать с этой женщиной, потому, как она преподносила информацию о смертях и страданиях детей, так, невзначай, очень специфично. То тон какой-то удовлетворенный, то отвратительная мерзкая штука про сломавшийся катетер, который порвал бедной девочке вену.

Она поведала о том, что сотрудники, а в частности медсестры, часто позволяют себе «отрываться» на пациентах. Дословно: «Пришла сюда, не даешь воды и слушаешь, как кто-нибудь воет, а у тебя сразу же на душе как-то легче, личные проблемы устаканиваются.». Говорит, папуля категорически против, когда сотрудники издеваются над «пациентами», поэтому может уволить сразу же на месте. Только вот понять не могу, она реально настолько тупая? Будь моя воля, то сейчас бы размазали её рыжую голову о этот белоснежный кафель.

В девять часов пришла худощавая, коротко стриженая женщина с вытянутым лицом и впалыми «свинячими» глазками. Эта надменная женщина даже не поздоровалась в ответ, а лишь цокнула, показав всю свою невоспитанность и никчемность. Да они все тут с луны как будто. Строят из себя самых важных, а наделе натуральные твари!

Мы, самой «обалденной» троицей столпились у поста, натягивая тонкие резиновые перчатки, который рыжуля заставила надеть именно сейчас, а не непосредственно перед процедурой. Странно, но ладно.

- Так, «Р-2», ты в третью палату. У него там висит еще один пакет с раствором, просто поменяй его со старым. Там мальчика спокойный, тебя не тронет, да и вряд ли придет в себя. Только смотри не влюбись, а то, наверное, ровесник твой, - мерзко пошутила старшая медсестра, заставив сжать челюсть чуть ли не до хруста.
- Ха-ха, да сдался ей без пяти трупик! - открыла рот вторая.
- Можно я пойду?
- Да, конечно, иди! Не нервничай, тут если что ошибки совершать можно, - это не был похоже на шутку, но она все же рассмеялась.
- Только это...Из палаты два часа выходить нельзя, пока препарат не прокапается хотя бы наполовину. Если идет медленно, значит сиди три часа.
- Ага.

Такая агрессия и отвращение, раньше не были для меня знакомы. Сейчас же, я хотела избить их до полусмерти.

Подойдя к двери, я медленно поднесла карточку к панели, от чего она загорелась зеленым, сопровождаясь сигналом. Теперь ручка легко поддавалась и дверь открылась.

Комната не больше пятнадцати квадратных метров. Белые стены и пол. Одна лампа, уже тускловато горела, придавая этой палате усталый и потрепанный вид. Прямо стояла койка в которой на спине лежал Егор...

Дыхание перехватило и я сжала электронный ключ в руке.

Бледный...

Очень бледный...

Над головой, в стене, был встроен экран, показывающий жизненные показатели парня. Проводов не было, но они не нужны, все давно уже беспроводное, особенно в этой чертовой компании, которая такие вещи и создает.

Предыдущая капельница уже закончилась и просто была воткнута в кисть Егора. Я все же сделала несколько шагов к нему и переставила пакеты с растворами. Вроде бы сделала все правильно и препарат начал вливаться.

Меня снова начало тошнить. Волнение так сильно прижало к стенке, что сопротивляться не было смысла. Все, что я так долго копила, вылилось наружу, окропляя форму каплями слез. Обещала себе не плакать, но не могу...

Я поднесла руку к его лбу - он горит.

- Боже мой, Егор, ты весь горишь, - прошептала я и погладила его по плечу.

Табуретка, что стояла у кровати, была чуть не перевернута, потому что я её не заметила, из-за своей растерянности. Вообще концентрация внимания была сейчас на нуле. Не могу оторвать взгляда от любимого человека.

Я села на табуретку, будто завороженная. Как только раствор начал медленно проникать в его кровь, он нахмурился и задергал сухими потрескавшимися губами. На лице выступили мелкие капли пота, заставляя его блестеть.

- Егор, - прошептала я, дотронувшись до пальцев рук.

Он не реагировал. По показателям его сердце стало биться быстрее, что меня насторожило. Я не знаю сколько ударов в минуту норма. Шестьдесят? Семьдесят? У него было сто одиннадцать, думаю, это не очень хорошо. Зато кончики пальцев слегка покраснели.

Я последний раз оглянулась и достала тонкий, заполненный голубой жидкостью, шприц. Сняв иглу с колпачком, выгнала воздух, пролив одну каплю себе на штаны.

Так.... Куда?

Денис был прав, в катетере есть еще одно ответвление, куда можно влить лекарство. Этот «люк» сверху, открывался, но я не могу...

Руки ужасно застрелись, а голова закружилась. Надо все делать медленно, но я настолько криволапая, что могу сделать ему больно или накосячить.

Я боюсь!

Господи, если ты есть, дай мне сил! Пожалуйста, умоляю.

Мне не хватает воздуха, не могу...

- Мила? - хриплый тихий голос, позвал меня.
- Егор, ты как? Что болит? Ты понимаешь, что происходит?

Он приоткрыл глаза, но практически мгновенно закрыл их обратно и нахмурился. Я знаю, его раздражает яркий свет, но не могу понять, он пришел в себя или просто на секунду включился.

- Егор, если слышишь, я сейчас буду вводить препарат, будет слегка неприятно.

Я еле вставила шприц в катетер и размяв руку, снова схватилась за него.

Медленно!

Очень туго идет, почему не продавливается, не понимаю. Боюсь нажать сильнее, а вдруг случайно моментом волью все содержимое.

- Егор, пожалуйста, если ты слышишь, возможно, будет больно, только не кричи, умоляю!

Я продавила еще сильнее и небольшое количество, процентов десять, наконец-то поступило в кровь. Егор дернулся, а его лицо моментально начало краснеть и он тихонько зашипел. Не знаю зачем, но я начала дуть на место, где стоит катетер. Почему я вообще подумала, что это облегчит его страдания?

- Осталось немного! - продолжая медленно вводить препарат, успокаивала я парня.

Егор поджал губы и нахмурился настолько, насколько смог. Он сдерживал то, что чувствовал - дикую боль, которая разлеталась по всем его венам.

Мне казалось, что лекарство никогда не закончится, а монотонный гул лампы окунал еще глубже, в пучину особой атмосферы всего происходящего.

Очень тихо...

Только, еле уловимый голос, что раздавался откуда-то за стенкой, напоминал о том, что за пределами этой палаты происходят ужасные вещи.

Закончила.

Убрав шприц обратно на место, я провела по предплечью Егора. Его свободная левая рука взяла меня за кисть. Он приоткрыл глаза, пытаясь сфокусироваться на мне.

- Я думал мне приснилось... - еле слышно сказал он.
- Я заберу тебя отсюда!
- Как ты здесь...о...о...
- Тихо, я потом все расскажу! Поспи!

Он слегка сжал мою руку, настолько насколько смог, а затем снова прикрыл глаза.

***
До двенадцати часов я никуда не уходила. Время тянулось настолько долго, что казалось этот момент никогда не наступит. Егор периодически просыпался и просил воды, которой здесь не было.

Я знаю, что с минуты на минуту прозвенит гудок и мы должны будем быстро выйти из этого проклятого места.

- Егор, проснись, - пытаясь разбудить парня, я погладила его по щеке.
- Я не сплю, - он открыл глаза и слегка приподнялся.
- Нам сейчас надо будет уйти, попробуй встать, пожалуйста!

Он отцепил капельницу, да так, что кровь брызнула на кафель. Я хотела придавить рану, но он дернулся назад, нахмуренно на меня посмотрев.

- Не прикасайся к ней, даже не вздумай, поняла? - строго приказал он.
- Хорошо, прости...

Я отодвинула стул и капельницу, расчистив для него путь. Он сильный парень, поэтому со всей болью и тяжестью, что испытывает, оперевшись о кровать, встал. Его ноги тряслись, да и руки тоже. Егор наклонился, опершись ладонями о колени, а затем разогнулся. Его серая больничная форма, была местами испачкана кровью.

В кармане почувствовалась вибрация, а через пару секунд за ней последовало полное отключение электричества. Стало страшно, потому, как здесь нет и малейшего источника света, кроме маленькой красной лампочки над выходом.

Егор взял меня за руку и притянул к себе. Он не нуждался в физической поддержке, точнее так себя преподносил.

Мы тихонько открыли дверь. В коридоре были слышны какие-то шорохи и переговоры медсестер, что уже не были удивлены таким скачкам напряжения, они знают, что через три минуты все включится.

- Выход! Туда!

Мы быстро завернули! Я приложила белую карточку и дверь открылась. Крики, которые пытались нас остановить, пропали как только дверь закрылась, а мы оказались у лифта.

- Откройте! Эй, слышишь! Зачем тебе проблемы, девчонка! Открой! - они долбились в железную дверь, без возможность открыть её.

Егор нажал на зеленую кнопку и двери сразу же открылись. Мы быстро зашли внутрь и нажали на «Аварийный выход». Интересно, свет вырубили, а лифт работает, да и электрические двери.

Парень дернулся и схватился за поручень, еле устояв на ногах, как только мы поехали вверх.

- Кажется, меня сейчас вырвет!
- Держи в себе, мы почти приехали! Ну же, железяка, Едь быстрее!

Наконец двери открылись и перед нами появился короткий коридор, а перед ним дверь с синей светящейся табличкой «выход».

Отпечаток пальца.

Я приложила указательный палец и дверь открылась. Мы оказались где-то у пустыря, возле заброшенной клиники. Морозный ветер обдал лицо, но Егор лишь отвернулся и упав на колени начал выплескивать из себя всю желчь, что накопилась в желудке.

Я не стала его трогать, потому что знаю - он оттолкнет. Да и не время.

В момент, пока мы эти пару секунд приходили в себя, к нам подскочили Даня и Ульяна.
Девушка помогла Егору встать, осматривая его состояние и накидывая болоневую куртку.

- Надевай кроссовки, слышишь? - она с трепетом помогла их завязать.

Даня же бегло оглядел меня и накинул свою куртку, а затем переключился на Егора, помогая тому сесть в машину.

И наконец-то мы уехали из этого чертова мечта.

Весь путь просто молчали, а Егор и вовсе заснул облокотившись на моё плечо.

***

Даня привез нас за город, к практически «вымершему» селу, что больше напоминало кладбище. Там стояло несколько пятиэтажек и не больше десяти старых потрепанных домов.

Мы вышли возле кирпичного, маленького, но двухэтажного домика, практические не имеющего забор по периметру и страшными уже сухими и темными, деревянными окнами.

Внутри было пусто. На первом этаже, лишь маленькая кухня, в которой был старый потрепанный, кухонный стол и гарнитур. Так же туалет, ванна и полупустая гостиная с потрепанным диваном.

Мы повели Егора на второй этаж, где было две комнаты, в одну из которых мы его и положили. Она была самой обжитой из всех. В ней была двухспальная кровать, комод и одна тумба. На окнах висели плотные занавески, что не давали зимнему солнцу поселяться в комнате.

Положив парня на кровать, Даня принялся искать вещи в сумке, что приволок с дачи. Он достал черную футболку и белые штаны, сложив их скраю.

- Брат, ты как? - сложив руки, спросил Даня.
- Все хорошо, - Егор улыбнулся и слегка присел, тяжело вздохнув.
- Отлично! Уля поставит тебе «Патинон», в нормальном количестве. Так, тут вода, еда в холодильнике, я все привез. Попроси девочек помочь тебе переодеться, если хватит сил, сходи в душ, смой лабораторию с себя.
- Ты уезжаешь?
- Да, мне надо по делам, поэтому приеду только завтра. Думаю, девочки с тобой останутся.
- У меня скоро смена, поэтому уеду. Мила, ты сможешь остаться? - спросив, посмотрела Ульяна, что доставала из тумбы «Патинон» и катетер.
- Конечно, я без проблем останусь! Только телефона нет.
- Есть телефон Егора! Вот, держи, - шатен протянул мне его, - все, Уля, ставь капельницу и поехали, жду в машине! Егор, держись, завтра в часов семь утра приеду!

***

Как только Ульяна поставила катетер и капельницу, то сразу же убежала. Мы остались вдвоем.

Егор молча залип в стену, о чем-то размышляя. Его щеки наконец-то залились румянцем, что не могло не радовать. Правда взгляд...был погасшим.

Я обошла кровать и села с другой стороны от него. В горле будто встал ком и мысли путались. Сейчас хоть и спокойна, но это лишь потому, что заставляю себя. Все это далеко не конец и то что он оказался здесь, не значит, что не умрет.

- Егор, мы должны вылечить тебя!
- Забудь!
- Нет, папа обещал найти способ, - я повернулась к нему, а он уже смотрел на меня.
- Думаешь найдет?
- Да, я верю! Он может все! Он точно найдет способ.
- Хорошо, что ты не пытаешься залить в меня свою кровь, - он улыбнулся.
- А смысл, если она не поможет.
- Не поможет?
- Ага, папа сказал, что уже поздно.
- Ну да, точно... Так что ты права, я верь, он найдет другой способ. А теперь дай мне немного поспать, а как капельница закончится, разбуди, хотелось бы помыться.
- Да, спи, конечно! Я за всем прослежу.

***

Через три часа, пока весь препарат не закончился, я просидела за столом на кухне, играя в идиотскую игру на телефоне Егора. Мелкий человек бегает от черного монстра, пытаясь выбраться из дома. Для меня такие загадки просто неприемлемы! Точно не для моего ай-кью.

Как только я разбудила Егора, он сделал все сам: отсоединил катетер, заклеил «дыру», а потом уже более активнее взял вещи и пошел в ванну.

Я как неравно больная и по всей видимости озабоченная, стояла все тридцать минут у двери в ванну, прислушиваясь к каждому шороху, боясь, что тот упадет и расшибет бошку.

- Зачем ты тут стоишь? - вытирающий волосы Егор, открыл дверь.
- Слежу!
- Все хорошо, «Патинон» на меня действует нормально, я в силах держать равновесие.
- То есть бегать можешь?
- Нет... Зато могу лежать, что с радостью сейчас и сделаю.
- Может хочешь есть?
- Спасибо, пока что не очень хочу, правда, - он снова улыбнулся и погладив меня по спине, пошел наверх.

Я подобно собачонке, последовала за ним.

Когда Егор лег, укрыла одеялом и подобно бабушки, примяла с краю, но Егор раскрылся, спустив его по пояс. Мне комфортно с ним, и я не перестану это говорить.

- Почему ты не переоделась?
- Так у меня ничего нет.
- Посмотри, может Даня еще чего-то моего взял.
- Мда, - я заглянула в сумку, - тут еще штаны и розовая футболка. Мне штаны твои большие будут.
- Будь без них, в чем проблема?
- Я так не могу.
- Тогда затягивай сильнее.
- Ла-адно, сейчас приду.

Я ушла в соседнюю комнату, которая была вообще полностью пустая. Пахнущая сыростью и безумно холодная. Вообще весь дом напоминает бабушкин, такой же дружный и отсыревший.

Переоделась мгновенно. Если футболка еще более менее нормально подошла мне, то штаны это ужас. Они мне большие и я выгляжу в них нелепо. Затянув сильнее, постояла немного, залипнув на отвратительные узорчатые обои и направилась покорять Егора.

Который...

Уснул...

Меня не было минут десять, серьезно? Хотя, тупо с моей стороны этому удивляться все-таки он не у стоматолога был...

Я тихо подошла к кровати и подобно котику легла рядом отвернувшись от него.

- Все нормально? - спросил полусонный Егор.

Его рука обхватила мою талию и прижала к себе, а сам он полностью повернулся, прижавшись и уткнувшись носом в волосы.

Снова эти бабочки...

Это облегчение...

- Д-да...
- Я все думаю о нашей первой встрече... Прости меня. Если бы я мог вернуться, то никогда не причинил бы тебе вреда. Это отвратительный поступок. Было тупо пугать тебя ошейниками, цеплять наручники и угрожать. Кажется, я тогда думал, что ненавижу тебя... Но ты все изменила.
- Егор... - я повернулась к нему, слегка отстранившись, - я простила, давно, правда. Тоже прости меня, за то, что веду себя как ребенок.
- Когда мне было восемнадцать, тебе было тринадцать.
- Да, я в курсе, а к чему это?
- Ты ребенок, тебе всего-лишь восемнадцать. А на детей не обижаются.
- Ты же понимаешь, что это звучит сейчас ужасно? Бр-р...
- Есть такое...да... Ты поняла, что я имел ввиду.
- Егор, давай все-таки попробуем тебе влить мою кровь? Может всё-таки поможет? Или самочувствие станет лучше. Давай?
- Давай лучше просто помолчим.

Он сунул руку под футболку, сжав моё голое тело и прижал к себе. Вторую руку сунул под меня, подложив под голову, поглаживал по голове.

Мурашки...

По всему телу...

- Как ты чувствуешь себя сейчас?
- Сейчас мне хорошо, но я бы поспал...
- Хорошо, отдыхай!

Я чмокнула его в губы и хотела прижаться к груди, но он приподнял мою голову и прильнул к губам. Такие горячие и желанные.

Люблю все...

Каждый сантиметр его тела, его души...

Гормоны рядом с ним бешено ведут себя, заставая меня врасплох.