Воскресенье

Дверь распахнулась, выпустив за собой облако холодного пара, за которым следом выкатилась до верху забитая коробками тележка. Скрипучая дверь по инерции начала закрываться, двигаясь обратно к холодной стороне, его тут же пнули обратно. Парень с русыми волосами, в синем фартуке с эмблемой работника и именным бейджиком на левом углу выкатил за собой и вторую тележку. Цокнув из-за падающих коробок со второй тележки, он резко протолкнул первую, после потянулся ко второй, собрал коробки в одну и заодно с хлопком закрыл дверь.

Джисон больше всего ненавидел заходить в холодильник по утрам. Доставать разного сорта хлеба и снимать их с обёртки было несложно, но потом запихивать каждую в старые духовки, так ещё и доставать после весь белый хлеб, чтобы пропечь тёмный внутри подольше, было пыткой. Это занимало намного больше времени на одного человека в целом магазине. Не удивляет уже то, как магазин начинает открываться к восьми ровно, а несчастному кассиру приходить к полвосьмого и не успевать половины работы — владелец не хотел переплачивать за лишний час.

Он уже начал загружать последнюю партию хлеба во вторую духовку, как вдруг услышал знакомый металлический звук. "Музыка ветра" — звенящий декоративный колокольчик над дверью, висевший там уже год, как временное решение. Владельцу, похоже, так понравился этот архаичный подход, что менять систему он не спешил. Закрыв последнюю духовку и поставив таймер, Джисон протёр руки о свой фартук и вышел встречать раннего клиента.

Это довольно странно. Слишком рано. Магазин ещё не открыт официально, но до открытия было полчаса, да и уборщица приходила позже. Покупатели приходят не раньше девяти утра, особенно в воскресенье. Джисон сам бы рад поспать подольше в международный выходной день.

Выйдя из хлебной зоны, всё ещё не до конца готовый работать, и надеясь, что это всё-таки была уборщица, Джисон уставился на фигуру у входа. Высокий парень с растрёпанными от ветра волосами, в тёмных джинсах стоял в дверях, отряхивая с чёрной кожаной куртки капли дождя или же снега – непонятно, что именно творилось на улице этим утром. На щеке свежая царапина, неаккуратно заклеенная пластырем. Он молча озирался, словно что-то искал своим кошачьим взглядом.

- Мы ещё не открылись, - устало сказал Джисон, стараясь натягивать маску равнодушия.

Парень обернулся на его голос. Взгляд спокойный, но уставший. Кошачьи черты показывали резкость его натуры.

- Я знаю. Хлебом пахнет.

Джисон нахмурился. Пахло, конечно, хлебом — карамельным, немного солоноватым, с нотками тёплого теста. Белые, горячие с печи батоны уже были наспех выставлены на витрину, чтобы успели остыть за час до прибытия клиентов, которые любили разрезать его сразу же в магазине.

- Если хотите его порезать, то надо ждать. Горячий хлеб не режем. 

Он уже не чувствовал этого аромата — слишком привык. А этот, чужой, стоял, будто впитывая запах, как что-то, что давно забыл.

- У вас кровь проступает, - заметил Джисон, глядя на пластырь. — Вы в порядке?

Парень кивнул, но как-то неуверенно. Снова взглянул на полки, потом — на Джисона. Тот, в свою очередь, считал секунды, когда он уже скажет, что ему нужно. Клиенты возле кассы, выбирающие почему-то что-то так долго, были в приоритете для работника, из-за чего Джисону постоянно нужно было крутиться как белка в колесе, чтобы успевать сделать все дела.

- Ты работаешь здесь?

- Нет, я просто рано встаю, чтобы помучиться. Вот так люблю я жить, - проворчал Джисон, не удержавшись. Сам клиент обратился неформально первым, парень не считал, что он должен поступать иначе.

Клиент едва заметно усмехнулся. И впервые показался чуть менее странным. Он подошёл ближе, медленно, будто проверяя, можно ли вообще делать шаг в эту сторону.

- А часто тебе приходится быть здесь в одиночку утром?

- Хочешь пожаловаться начальству за долгий сервис? - Джисон сложил руки на груди. — Хотя, знаешь... Если ещё пару раз оставят меня одного — подам жалобу сам на себя.

- Я не жаловаться. - Парень опустил взгляд на прилавок, где лежал ещё неостывший батон. — Подумал: может, ты тоже не любишь утро.

Эта фраза сбила с толку Джисона. Задавая немой вопрос, он поднял свои брови в удивлении. Конечно, у него были странноватые клиенты со своими тараканами в голове, но не в воскресенье в восемь утра, да ещё и, скорее всего, его ровесник. Это даже разбудило его быстрее, чем любая холодная ванна в морозильной камере.

- А ты кто вообще?

Он поднял глаза. Медленно. В упор. Кошачий взгляд прошёлся по чертам лица, застыв на долю секунды у родинки на щеке. После едва заметная ухмылка заставила испустить незнакомца короткий вздох, словно он что-то осознал.

- Минхо, - коротко ответил он. — Просто Минхо.

Джисон ничего не сказал. Имя прозвучало без фамилии, без намерений. Но в голосе уверенность, как у тех, кто уже побывал в сотне местах и вряд ли где-то задержался надолго. Он снова посмотрел на хлеб. Нос морщился от вкусного запаха, а глаза скользили хаотично, лишь бы перевести тему поскорее.

- Можно? Один кусок. Заплачу, когда вы откроетесь.

- Ты даже не спросил, какой вкус, - хмыкнул Джисон.

- А мне всё равно. Главное, чтобы был тёплый.

Что-то в нём было странное. Отчего-то Джисон не вёл себя также отстранено и формально, как делал это с другими клиентами. Некоторые были слишком разговорчивыми и занимали слишком много времени от работы. А парень уже сел у окна, закутавшись в свой запах улицы, кожи, дождя и... чего-то ещё. Пахло свежей мятой. И чувство какой-то собственной тишины. Но довольно громко кричащей.

Без соответствующей оплаты за хлеб Джисон не мог покинуть кассу, поэтому, сверившись с графиком, сразу направился к стеллажу с напитками у выхода. Раскрыв холодную картонную коробку, он медленно достал бутылки, внимательно рассматривая дату изготовления на упаковке. Передвигая старые экземпляры вперёд, чтобы они ушли с прилавка раньше, чем истечёт срок годности, Джисон аккуратно пристраивал свежие бутылки на заднюю сторону полки, чувствуя на руках конденсат от охлаждённого пластика. Так он провёл пятнадцать минут своего рабочего времени, на миг забыв о нежданном клиенте.

Протерев влажные руки о фартук, он бросил взгляд в сторону окна, где прежде сидел Минхо, но того уже не было. Джисон удивлённо приподнял брови и быстро окинул взглядом задние ряды. Парень не мог просто так уйти — Джисон бы заметил его, пока работал у выхода. И правда, у стеллажа со сладостями торчала чья-то чёрная макушка, что немного успокоило его, тратить свои деньги он не хотел. Решив, что так он нормально работать всё равно не сможет, Джисон вздохнул. Пора бы уже позволить этому человеку расплатиться — скоро нужно было выносить оставшийся хлеб.

Минхо между тем всё также стоял у полки со сладостями, неспешно разглядывая пакеты с желейными мишками. Он изредка надкусывал отломленный кусок хлеба, даже не замечая, как тот постепенно остывает в его руке, словно тот был ему нужен не как еда, а как... повод остаться. Мурлыча себе под нос, Минхо перебирал упаковки одну за другой, будто искал что-то конкретное, известное только ему. Порой именно такие люди, стремящиеся оставаться незаметными, в итоге бросаются в глаза больше всего. Он казался тем, кто предпочитает фон, но его присутствие чувствовалось почти физически — сдержанное, но с неуловимым подтекстом.

Джисон, закончив с последней коробкой, всё ещё ощущал на себе этот взгляд — не прямой, но едва ли не пронзающий воздух между ними, подсказывая, что момент молчания вот-вот станет слишком громким, чтобы его игнорировать.

- Я могу рассчитать за хлеб. Не нужно ждать, - сказал он, не глядя прямо, — До открытия ещё минут десять.

Ответа не последовало. Джисон мельком посмотрел в сторону полки. Минхо не пошевелился, возможно и не услышал. Только продолжал медленно переворачивать пачку с мишками в руках, разглядывая её, как если бы читал весь состав. Внутри у Джисона зашевелилось что-то похожее на раздражение — не сильно злое, но такое, которое появляется, когда пытаешься сохранить порядок, а кто-то тихо, невидимо его рушит.

Он шагнул ближе, натягивая поверх плеч тонкую дежурную вежливость:

- Я серьёзно. Мне всё равно уже подходить к кассе.

И в этот момент Минхо повернул голову. Медленно, будто специально затягивая момент, и посмотрел на него. Джисон встретился с этим взглядом — не дерзким и не вызывающим, как обычно могли делать его проблемные клиенты, а... странно спокойным. Тепло-отстранённым. В нём не было иронии или извинения. Только лёгкий интерес, будто Джисон — один из тех мишек в пачке, которых стоило разглядеть получше.

- Ты всегда такой добрый к нарушителям режима работы? - спросил Минхо, даже не улыбнувшись, но в голосе было что-то, от чего у Джисона дёрнулся глаз.

- Только к тем, кто не пытается утащить хлеб, - хмыкнул он в ответ и, не дожидаясь, пошёл обратно к кассе.

Пока шагал, чувствовал на себе взгляд. Такой — с послевкусием. Не тяжёлый, но тот, от которого потом приходится дольше обычного думать о встрече. Знакомое ощущение. Точно такое же, какое оставляют песни, что почему-то цепляются за сердце, хотя ты и не можешь объяснить почему.

Он достал из кармана фартука простенький блокнот, — записать, сколько хлеба осталось, — но вместо этого просто задержался с ручкой на пустой странице, машинально обводя круги. Минхо подошёл не сразу. Его шаги были едва слышны. И всё же, когда он оказался перед ним, Джисон уже знал: этот человек уйдёт не так просто. Даже если уйдёт с чеком.

- Один батон, - сказал Минхо, положив остаток на прилавок. — И... пачку этих, с кислой посыпкой.

-  Это всё? - Джисон сканировал хлеб, даже не глядя на него.

Минхо кивнул. Спокойно. Без слов. Почти отрешённо.

- Хлеб и мишки, - пробормотал Хан. Чек вылетел из кассы, и Джисон машинально его вырвал, протянул вместе с пакетом. — Спасибо за оплату. Было... максимально странно.

Минхо взял чек, не изменившись в лице. И на пару секунд воцарилась тишина. Та самая, где вроде всё сказано, но воздух как будто всё ещё вибрирует от несказанного.

- У меня талант, - отозвался он спокойно. Почти шепча, но с той самой интонацией, которая могла сводить с ума: как будто он точно знал, что действует тебе на нервы, но делал это без злобы — просто потому, что мог. Хан на секунду задержал взгляд. Что-то в этом ответе звучало слишком... легко.

- Поздравляю. Тебе бы медаль — «за ранний подъем», - пробормотал Джисон, отвернувшись к сканеру, будто это было важнее и пытаясь завершить разговор.

- Не против, если я её в хлеб воткну?

Тут уже Джисон не сдержал лёгкий смешок — скорее нервный, чем весёлый. Он даже повернулся обратно лицом.

- Делай, что хочешь. Только если тебя потом проклянёт пекарь за такое кислобулочное изделие — я не виноват.

- Я рискну.

Минхо открыл пачку мармелада и, не глядя, протянул её в сторону Джисона, аккурат бросал кость собаке — не из доброты, а просто потому, что так захотелось.

- Будешь?

Джисон посмотрел на него с лёгким прищуром. Движение руки, эта непринуждённость, словно они знакомы сто лет. Он не взял сразу. Однако внутри что-то подсказывало брать. И об этом кричал интерес.

- Ты всегда так? Сначала чуть ли не испаряешься, не заплатив, потом взятки мармеладом раздаёшь?

Минхо всё также не смотрел на него прямо — взгляд был где-то между бутылками и полом. Но он усмехнулся, едва заметно.

- Нет. Обычно я просто ухожу.

Джисон молча взял одну конфету — больше из принципа, чем из желания. Кислая. Ощущение на языке такое, будто кто-то разбавил фрукты уксусом.

- Прикольно, - пробормотал он, бросив мишку в рот. — В следующий раз можешь сразу начинать с этого. Сэкономишь время.

Минхо, фыркнув и криво улыбнувшись, развернулся и ушёл, оставив Джисона стоять в пустом магазине. Тишина, наконец, опустилась на пространство, лишь звуки холодильников и шелест пакетов нарушали её. Джисон ещё несколько секунд стоял, смотря в сторону двери, через которую Минхо только что вышел. Похоже, не только он себя так странно вёл. Он не мог отделаться от мысли, что то, что только что произошло, не было случайностью. Но что это было? Почему этот парень так легко мог вывести его из равновесия?

Джисон снова посмотрел на полки с напитками, на старые коробки, которые ему всё ещё нужно было убирать, а затем вернулся к более насущной задаче: собирался открыть магазин, как того требовал график. Ожидая, что сейчас посыпятся вопросы от первых клиентов, он продолжил работать, отгоняя эти странные мысли о Минхо, которые, казалось, не давали ему покоя. Да уж, такие красивые, но довольно странные люди чаруют.

Двери магазина распахнулись, и внутрь стали заходить первые посетители. Два старика с корзинами в руках, молодая пара с детьми — обычные лица. Джисон снова настроил себя на рабочий лад, но какая-то часть его всё ещё цеплялась за неясную странность, которую он почувствовал в общении с Минхо. Почему этот парень так легко стал частью его мыслей? Похоже, что таких людей он встречал нечасто, но, может быть, просто его энергия была слишком заметной, чтобы оставаться в тишине? Вскоре так рабочий день подошёл к концу, и магазин начал закрываться. Джисон потянулся, прикрывая глаза от усталости. Он вернул всё на полки, проверил кассу и шагнул к выходу, стараясь не думать о том, что произошедшее было таким странным и запутанным. Он просто забыл.

***

Автобус подрагивал на каждой кочке, будто пытался вытряхнуть остатки сна из пассажиров. Джисон сидел у окна, подперев щёку рукой, и лениво наблюдал за пейзажем. Город был ещё сонным, но кампус уже начинал оживать — в это время всегда начинался поток студентов.

Хёнджин должен был ждать его на остановке у южного входа, как обычно. Всё выходное воскресенье прошло как в тумане. Почему-то мысли сами вернулись к странному клиенту с пластырем, ко взгляду, который чувствовался слишком другим. Он сам себя ругал за то, что так зациклился. Но было что-то... слишком живое и необычное в той встрече, с теми глазами, что смотрели не в упор, а вскользь. Слишком настоящее. И что-то смутное пробиралось под кожу, словно этот взгляд вызывал чувство чего-то забытого. Автобус уже затормозил у знакомого поворота. Джисон поднялся и вышел, сразу заметив стройную фигуру своего друга с медовыми волосами, завязанными в пучок, и подпрыгивающего на месте от прохлады.

- Вижу, ты прям выспался? - спросил Хёнджин, заметив друга. — Ну ты глянь, воскресший.

- Издеваешься? - хрипло фыркнул Джисон, зевая. — Лучше бы проспал. Или проспал бы намеренно и сделал вид, что случайно. Вот надо тебе было мне нудить в Катоке.

- Я тебе щас просплю, - хмыкнул Хёнджин и толкнул его плечом. — Оставишь одного шароёбиться на паре, и ты ничем не загладишь вину перед моей добросовестностью.

- Вот и проблема. Ты слишком добросовестный для моих планов по самоуничтожению через сон.

- Прости, что не дал тебе умереть в объятиях одеяла. Зато ты слишком красив, чтобы портить лицо гиперсомнией, - фальшиво вздохнул Хёнджин, ухмыльнулся и подмигнул, вызвав короткий, но искренний смешок от Джисона. — Я, между прочим, тоже не в восторге от этого утра.

- Ага, вижу. Такой бодрый, что аж дрожишь от счастья.

- Это не счастье, это я, блять, замёрз. Зачем мы вообще живём и учимся на юге, если тут всё равно, как в Сибири?

- Потому что у нас гениальные перспективы, светлое будущее и бессонница в подарок. Прекрасная сделка ради диплома.

Хёнджин цокнул, не сдержав короткого смешка. Они молча дошли до главной арки кампуса, когда внезапно всё вокруг изменилось. Атмосфера будто бы дрогнула. Ничего конкретного, — ни громкого звука, ни окрика, — но что-то в воздухе реально сдвинулось. Шум разговора стал рассыпчатым, как если бы все начали говорить вполголоса. Пара студентов остановилась прямо перед ними и уставилась куда-то в сторону. Джисон инстинктивно последовал за их взглядами и остановился как вкопанный.

Из-за поворота к зданию медленно катился мотоцикл. Чёрный, блестящий, точно только что смытый с витрины. Его блеск резал глаз на фоне утренней серости. Ветер чуть трепал подол куртки водителя — кожаной, тяжёлой, обтягивающей плечи так, словно она была сшита по заказу. Парень за рулём снял шлем, и тёмные волосы, небрежно выбившиеся из-под него, вздрогнули на ветру. Джисон узнал его раньше, чем разум успел назвать имя. Образ сам достроился на визуальной основе. Пластырь на щеке. Линия подбородка. Минхо. Он был таким же, как в тот раз. И одновременно — другим. Спокойный, будто бы всё это было частью его привычного утра: каменный кампус, студенты, мотоцикл, взгляды. Он даже не искал глазами кого-то в толпе — но Джисону вдруг показалось, что этот парень чувствует всё. Каждую пару глаз. И... его, в том числе.

- Это что, сценка из дорамы, или я всё ещё сплю? — прошептал Хёнджин, поднося руку к губам, будто боялся нарушить магию момента.

Но Джисон не ответил. У него внутри возникло странное ощущение. Опять.

- Подбери челюсть, а то наступишь, - фыркнул Хёнджин, едва сдерживая смех.

- Это... - Джисон замялся. — Ты его знаешь? Он учится здесь?

- Ты не знал? Это И Минхо. Он вроде переводник из Японии, но один семестр как с нами. Часто вижу его на мехе, хотя он с гуманитариев.

Джисон просто смотрел. Минхо неспешно слезает с мотоцикла и откидывает шлем на локоть, будто это привычная часть утреннего ритуала. Парень не смотрел в его сторону. Не искал что-то глазами. И всё равно для Джисона отозвалось чем-то положительным даже после той странной встречи вчера.

- Что с тобой? - Хёнджин качнул плечом. — Он тебе понравился или ты его боишься?

- Ни то, ни другое, - пробормотал Джисон. — Просто... странно. Забей.

Хёнджин прищурился, но не стал допытываться. А Джисон ещё долго не мог отвести взгляд, пока фигура Минхо не скрылась в здании. И впервые за долгое время он почувствовал что-то вроде предчувствия. Казалось, эта встреча тоже не была случайной.

Университет шумел своей повседневной суетой. После утренних пар Джисон шёл в сторону библиотеки, держа в руках бутылку с кофе. Он знал, что у него есть примерно двадцать минут до следующей лекции, но останавливаться в столовой не хотелось — там было шумно и душно. Он вспомнил, что преподаватель по истории развития культуры обещал выложить редкий сборник старых записей в библиотечный архив и, вполне возможно, уже сегодня. Эта мысль и стала поводом сделать крюк, пройтись по свежему воздуху и заглянуть в библиотеку. По пути он всё больше уходил в себя. Кофе был тёплым, но не обжигающим. Пальцы замёрзли, и он инстинктивно грел ладонь о пластиковую поверхность. Мозг плавал в воспоминаниях, будто кто-то тонкой иглой ковырял невидимую плёнку — и с каждым шагом в ней появлялась трещина. Он снова вспомнил те странные глаза, что смотрели сквозь, а может даже мимо. Не просто цвет — оттенок. Ощущение. Как будто он уже когда-то смотрел в них. Может быть, в детстве? Или на фотографии? Или в каком-то сне? Но чем больше он пытался ухватиться за это чувство, тем больше оно ускользало. Он остановился у ступенек библиотеки и глотнул кофе. Внутри было тепло, пахло бумагой и старым деревом. Джисон шагнул внутрь, обведя взглядом зал, и заметил, что студентов было немного — как раз тот перерыв, когда все либо доедают обед, либо бегут на следующие пары. Он медленно прошёл между стеллажами, сверился с табличкой и направился в нужный раздел. И тут, за углом, его взгляд наткнулся на знакомую фигуру.

Минхо стоял у книжной полки, прислонившись плечом к торцу шкафа. Он листал какой-то том — не спеша, неторопливо, как будто и не читал вовсе, а просто позволял страницам проходить сквозь пальцы. Его вид был такой же, как тогда: спокойный, чуть отстранённый. Но в тишине библиотеки он казался ещё более реальным. Джисон замер. Хотел уйти, но ноги сами подвели ближе. Как будто память тянулась за этим лицом.

- Что ж... мир тесен, правда? - без особых эмоций спросил Минхо, не отрываясь от книги.

- Ага, специально хожу за тобой с хлебом под подмышкой, - пробормотал Джисон, вставая по другую сторону полки.

Минхо отложил книгу, посмотрев в сторону окна, будто думал, говорить или нет, и только потом сказать фразу о странном чувстве. И в конце концов посмотрел на него. В этот раз — прямо. Медленно. И снова этот взгляд прожигал слой за слоем. Джисон чувствовал себя прозрачным.

- Хочешь знать странное? - Тихо спросил Минхо.

- Давай, удиви.

- Когда я тебя увидел в магазине, мне показалось, что я тебя знаю. Как будто мы уже встречались. Давно. Только я не могу вспомнить, где.

У Джисона внутри что-то дрогнуло. Он сглотнул. Минхо говорил с неким полутоном, так, что кажется, будто он говорит о чём-то другом, как если недоговаривает, но оставляет простор для домыслов. Хан хотел ответить, но в этот момент в коридоре кто-то крикнул:

- Минхо! Эй, пойдём, ты чего опять потерялся?

На пороге библиотеки стоял крепкий парень с хриплым голосом и уверенной походкой — Чанбин. Он махнул рукой и постучал по часам, оповещая о времени. Минхо отозвался взглядом, кивнул. Потом снова посмотрел на Джисона.

- Увидимся. Сохрани хлеб в тепле до следующего раза, хлебный мститель.

- Я... эм... - Джисон пытался произнести хоть слово уходящему силуэту, но, не зная, что сказать, посмотрел на часы. Его глаза тут же округлились. — Чёрт, пара!

Он развернулся и почти побежал к выходу. Он точно не хотел отрабатывать за опоздание. А ещё... он точно не хотел признаться себе, что сердце почему-то колотилось слишком громко после пары фраз в библиотеке. Это всё вина кошачьих глаз. И снова в груди звучала музыка. Едва слышимая. Как ветер в тихом магазине, играющий на музыке ветра.

Так прошла ещё одна неделя. Магазин снова встречал своей привычной прохладой и запахом мокрого картона. Воздух свеж, чуть терпкий от перебродивших упаковок и немного сладковат — остатками ароматов из малого кондитерского отдела. Он глубоко вдохнул и потёр подбородок прежде, чем втащить за собой тележку из холодильной камеры. Ручка мгновенно обожгла пальцы холодом. Тележка была до верха набита коробками с хлебом, каждая из которых звякала в такт шагам и скрипящему колесу тележки. Сквозь облако пара он выкатил первую, потом — вторую. Скрипучая дверь заскрипела на петлях, поползла обратно, но была грубо остановлена пинком — он уже знал, как не дать ей хлопнуть слишком рано. Коробки с верхней тележки угрожающе накренились. Джисон раздражённо цокнул, подхватил их обратно, склонился, перевернул одну из коробок, нащупал нужную партию и коротко чертыхнулся, когда бумага обертки порвалась и осыпалась крошками.

Он не любил утро. Особенно работать. Особенно в воскресенье. В морозной тишине хлебный отдел напоминал пыльную старую песню — один куплет, бесконечно повторяющийся. Доставать упаковки, аккуратно освобождать хлеб, грузить его в устаревшие духовки, потом — выставлять. Белый хлеб доставать скорее, тёмный же требовал больше времени. Один на один с этой рутиной Джисон мог разве что мысленно напевать в такт таймеру. Каждое воскресенье было одинаковым. Кроме прошлого.

Он уже загружал последнюю партию, когда дверь над входом издала тот самый звук — лёгкий, щёлкающий, колокольчиковый. Музыка ветра. Резко выпрямившись, Джисон вытер руки о фартук, вышел из хлебной зоны — и встретился взглядом с ним. Минхо. Опять стоял у полки с напитками. Та же куртка. Те же глаза. Только в этот раз что-то в его лице было мягче. Спокойнее. Будто он знал, что Джисон выйдет, и просто ждал.

- Ты опять, - выдохнул Джисон, будто удивлён, хотя сам этого ждал, что странно.

Минхо не сразу повернул голову. Его взгляд был направлен куда-то в сторону, чуть мимо.

- А ты всё ещё тут, - тихо ответил он, будто это было что-то само собой разумеющееся.

- Это моя работа, - хмыкнул Джисон, облокотившись на край кассы.

- А у меня нет причин не приходить, воскресенье же. - Минхо посмотрел на него прямо. Его голос был ровным, чуть тёплым, но в нём ощущалось что-то неуловимое, как будто за каждым словом скрывался намёк.

Джисон сжал пальцы на кассе, вдруг почувствовав, как в груди дрогнуло что-то давно забытое.

- Ты всегда так странно говоришь, - пробормотал он. — Как будто за каждым словом загадка.

- Может, я просто плохо объясняюсь, — пожал плечами Минхо. — Или ты слишком много хочешь понять.

- Ты странный, - наконец выдохнул он. — Ты приходишь, говоришь такие вещи, а потом просто уходишь, как будто ничего не было.

Минхо опустил глаза на прилавок, где стоял хлеб в упаковке, и провёл по пакету пальцами.

- Может, я просто не умею оставаться, - сказал он. — Или не хочу портить то, что хорошо пахнет.

- Это... попытка поэтической метафоры? - Джисон чуть приподнял брови.

- Нет, — Минхо снова посмотрел на него, чуть мягче, — это попытка сказать, что я помню. Даже если ты — нет.

Пауза. Их взгляды на мгновение пересеклись, и в ней словно сжалось время. Окинув Джисона лёгкой ухмылкой без какого-то повода, Минхо ничего не купил и ушёл, не дав и шанса что-то добавить Джисону. Теперь его прошлые слова о том, что он уходил, не платив, имели некую связь с реальностью.

Университет снова поглотил всю оставшуюся неделю. Лекции, конспекты, вопросы. Джисон снова крутился в круговороте «прийти — уйти — сдать». Но теперь он всё чаще замечал и Минхо. То в коридоре, то на лавке во дворе, то возле курилки. С Чанбином, вечно жующим жвачку, или с какими-то другими ребятами из их компашки. Один раз — возле столовой, другой — у спортивной площадки. Иногда Минхо просто исчезал и спавнился в рандомных местах. Для Джисона это показалось увлекательной игрой, он начал чаще искать его взглядом, пытаясь отгадать, где же он появится снова. Хотя тот и говорил загадками, это ещё больше заставляло Джисона ломать голову над этим. Видеть его ошивающимся вокруг своей унылой жизни стало привычкой. Он сросся с этим круговоротом, словно он всегда принадлежал ему. Пазл, которого не было и по факту не должно было быть, оказывается, существовал, и пахло от него мятой, улицей и ещё чем-то. Джисон не мог описать это ощущение дежавю. Может, всё-таки этот пазл был потерян?

- Какие планы у тебя в этой хомячьей голове крутятся, что ты даже лучшего друга игноришь?

На одной из перемен Хёнджин потянул его в библиотеку — он обещал вернуть книгу, которую взял полтора месяца назад и так и не открыл. До этого они шли молча по затоптанной дорожке между корпусами. По крайней мере, так думал сам Джисон. Воздух пах влажной листвой и кофейным сиропом из ближайшего ларька.

- Странное ощущение, - выдохнул Джисон. — Будто я кого-то знал. Давным-давно. Но не могу вспомнить.

Хёнджин покосился, прищурившись:

- Это как забытая песня? Где ты точно знаешь, как звучат слова, но не помнишь название?

- Примерно так.

- А когда ты этого кого-то якобы помнил?

- Наверное, ещё в средней школе. - Он замолчал. Потом, проявляя интерес, добавил: — Иногда я ловлю дежавю, вот прям люто. Я как вижу его, прям, ну есть такое неприятное ощущение, что я что-то забыл. Сказать, сделать, короче, хрен пойми.

- Это ты щас про кого? - Хёнджин на мгновение остановился, изогнув одну бровь вверх.

- Минхо. Ещё в прошлое воскресенье зашёл в магазин, и в кампусе часто вижу. Говорит всякими загадками.

- О, ну тут прям пиздец, - усмехнулся он, заправив свои волосы рукой назад, — ты уже по самое улюлюлю к нему? За неделю?

- Ты мне тут свои улюлю на меня не натягивай. Это ж я видел, как ты на физру ускакал, как хорёк, когда очередного качка завидел, хотя полчаса ныл мне, чтобы мы точно прогуляли, - фыркнул в ответ Джисон, легонько тыкнув пальцем в бок своего друга, отчего тот изогнулся.

- Слышь, хомяк, я хотя бы признаю, что хочу на нормального мужика поглазеть. Я свою судьбу должен найти скоро, вот чуйка у меня.

- Твоя чуйка эта не помогла нам вчера у доски. Не заливай.

- Она только на мускулы работает, - хмыкнул Хёнджин, скрестив руки, на что Джисон лишь закатил глаза. Бесполезно с ним вообще толкать эту речь.

- Но а если честно: вот знал ты Минхо раньше. Ну забыл ты что-то сказать, и это важно, так поговори с ним. Чего ты за яйца хомяка-то тянешь?

- А что, если я всё надумал?

- Ну, просрёшься раз и всё. С кем не бывает? - Хёнджин покачал головой в стороны. — Напрягай свои жёлуди в голове. Если такая фигня у тебя творится, тогда он и сам, может, пытается что-то сказать? Я бы на его месте подумал, что раз уж ты нифига такой не помнишь, а я вот да, то рассказать всё самому слишком дохера нечестно, не? Но там уже смотря что за ситуёвина, не сотку же ты ему задолжал? Вы ж не дети в подгузниках, задавай вопросы ему, что ли. Ты у нас с мозгами. На психологии ты часами трындишь о паттернах поведения чего-то там, а тут с Минхо ссыкуешь.

- Тебе только дай сказать, похуже меня, мамкин психолог.

- Забыл, кто мой лучший голубой друг? Вот и понабрался от тебя.

На это Джисон ответил лишь коротким смехом, Хёнджин же довольно гордо зашёл в коридор, ведущий прямо к дверям библиотеки. За стеклянными дверями царила приглушённая тишина. Тёплый свет ламп рассыпался по книгам и полкам, будто библиотека дышала медленно и спокойно, вразрез с остальным суетливым университетом. Джисон на секунду задержался у входа, глядя, как Хёнджин исчезает между рядами. Он остался стоять, не заходя внутрь, — будто что-то удерживало. Не книга, не обязанность — мысль. Или, скорее, чувство. Оно пришло внезапно, как слабый ток, проскользнувший по спине. И не знал, почему именно сейчас. Почему, стоя на пороге очередного обыденного дня, его память зацепилась за что-то такое... зыбкое. Обрывочное. Уличный свет за окнами упал под углом на стекло, и в отражении Джисон увидел своё лицо. Внезапно оно показалось ему другим. Не таким, каким он привык его видеть. Более юным. Как будто в этом взгляде отражался не только он, но и кто-то ещё — стоящий рядом, чуть в стороне. В прошлом.

***

Третье воскресенье наступило быстрее предыдущего. Снег рыхлый, как сахарная крошка. Мягкий и влажный, он лип к подошвам и таял прямо у порога магазина. Витрины запотели от перепада температур, будто кто-то нарочно провёл ладонью по стеклу изнутри. Джисон, стоя за прилавком, перебирал ящики с новой партией хлеба. Пальцы уже знали движение наизусть: открыть коробку, проверить дату, перенести. Рутинность в каждом действии, но взгляд всё равно цеплялся за пространство зала. Люди сегодня шли беспрерывно, но, словно сговорившись друг с другом, шли на кассу по очереди, благодаря чему Джисон успел даже расфасовать конфеты в маленькие пластиковые коробки, взвесить и поставить каждой по ценнику.

Проверив окружение на появление клиентов для оплаты и загрузив все конфеты в корзину, Джисон направился расставлять коробки на витрину. Однако краем глаза он заметил уже знакомый силуэт. Минхо стоял у полки с конфетами, та же куртка, но надетая поверху серой толстовки, капюшон которого немного сбился набок, и волосы на виске были влажными от растаявшего снега. Его рука медленно тянулась к пакету с мишками, но не брала — просто зависла в воздухе. Будто он смотрел сквозь упаковку, куда-то глубже, в прошлое или в себя. Лицо было сосредоточенным и отстранённым. Немного усталым. Очень тихим.

- Ты... всегда так приходишь? Без цели? - не выдержал Джисон и подошёл к нему. Голос прозвучал тише, чем он рассчитывал.

Минхо, моргнув, чуть повернул голову. Медленно, будто из сна.

- А нужна цель, чтобы покупки делать? - его голос был, как всегда, спокойным, но в нём звучала серьёзность. - Кушать что-то же надо.

Он подошёл ближе. Медленно, с тем же неторопливым достоинством, которое за неделю стало почти отличительным. Положил в свою корзинку для покупок бутылку воды и желейных мишек, не сводя глаз с силуэта Джисона. Вряд ли кто-то наестся мармеладом и бутылкой воды. Стоя плечом к плечу, парень в фартуке мог видеть лицо этого странного парня намного отчётливее: аккуратный нос, загадочные глаза, гармонирующие с пухлыми губами. И на фоне этого выделялась царапина на щеке уже без того старого пластыря. Он был действительно красив, казалось, что это слово не до конца описывало его как внешне, так и внутренне. Взгляд был спокойным, без вызова, в нём сквозила прозрачная прямота. Та, от которой у Джисона внутри начинали дрожать мысли. Чужая, но будто знакомая. В голове проскакивала мысль, скорее воспоминание, картина которого отказывала визуализироваться в подсознании и появлялась лишь в виде пустых слов. Не обработав никакую из этих мыслей, губы произнесли слова, не собираясь терпеть. Уже хотелось привнести ясность к происходящему.

- Ты ведь... жил здесь раньше, да? — спросил он, стараясь говорить ровно. Минхо на долю секунды приподнял бровь.

- Ага. Намсон. Средняя школа на Сонмён-ро.

Джисон смотрел на него молча. В голове щёлкнуло — негромко, но ощутимо. Словно кто-то провёл пальцем по давно пыльной стороне стола.

- Намсон... - повторил чуть слышно. — Я... тоже там учился.

Рука опустилась на пустую полку для расфасованных конфет. Он не отрывал взгляда от Минхо. Пытаясь вспомнить. Осознать. Джисон имел огромный круг общения аж с начальной школы, когда-то он был тем самым гиперактивным ребенком, которому друзья нужны были как воздух. Но как бы он ни старался, он никак не мог вспомнить ученика И Минхо, кого-то, настолько выделяющегося по чертам лица ни в своём классе, ни в параллельном, ни даже в более старших классах он не смог даже представить.

- Мы... - проговорил он снова, но фраза повисла в воздухе. Не завершилась из-за взгляда, застывшего на лице Джисона.

Слишком много мыслей. Слишком много ощущений. Голова гудела от попыток растормошить прошлое; взгляд метался по лицу Минхо, вновь улавливая черты лица. Знакомо. Но чужое. Пока он пытался нащупать следующее слово, Минхо уже тянулся за только что расставленными мятными конфетами, будто ничего не произошло. Но в уголке его губ проскользнула тень — не улыбки даже, а признания. Почти невидимого. Может, Джисон не успел заметить, однако глаза Минхо показывали некую боль, глаза засияли от наполнившейся печали, скопив солёную жидкость в уголке. Однако он понимал и то, что Джисон не виноват в этом, ни в чём. Даже если не сможет вспомнить то давно забытое. Лёгкая полуулыбка с горечью не сползла с его лица до самого конца.

- Тогда, - сказал он просто, — Забей.

И прежде, чем Джисон успел сказать что-то, со стороны кассы прозвучал звонкий женский голос, ищущий кассира. Обернувшись обратно, от незнакомца простыл след. Минхо уже направился в сторону выхода, оставив корзину на полу, будто оставляя за собой не продукты, а что-то значимее для обоих.

***

Университет снова открыл свои двери в понедельник. Неделя снова завертелась в привычной круговерти. Лекции сменяли перемены, кофе — пересдачи, а вечера тонули в попытках вспомнить, что было задано на завтра. Джисон будто снова влился в учебную колею, но мысли о воскресном разговоре не отпускали. Он замечал Минхо чаще. В коридоре, мельком. На лестнице, у выхода из библиотеки. Иногда — просто в толпе. С Чанбином, смеющимся слишком громко, с парнями, которых Джисон не знал по имени. Но ни разу — один. Ни разу не так, чтобы можно было подойти, заговорить. Вечно мимо. Вечно окружённый. Как будто не для него. Один раз Джисон специально ждал в кампусе. Просто сел на лавку перед главным корпусом, якобы перекусывая. Минхо вышел из главного выхода со шлемом в руках, рядом с ним снова был Чанбин.

- Ты чего без меня жрёшь в обе щеки? - резко сзади выскочил Хёнджин, схватив своего друга за плечи. Джисон со страху вскочил вверх, вызвав у другого довольную ухмылку.

- Блять, ты совсем что ли охренел?! На, давись ими хоть, если хочешь! - Джисон вручил целый бургер ему в руки, на что у Хёнджина округлились глаза.

- Так ты чего тут уселся? О, - Хёнджин, уже откусив бургер, краем глаза заметил Минхо, спускающегося по длинной лестнице вниз. Это вызвало у него ехидную улыбку. — Я же сказал, у тебя к нему не пусто, я такое сразу чую.

- Завались ты со своей чуйкой. Хотел подловить его, чтобы поговорить, а там он со своим друганом.

- Дай-ка гляну.. О, так я его уже видел раньше, Чанбин же звали? А ничего такой... - Хёнджин изогнул брови и начал думать, а потом резко схватил друга за плечи: — Я тебе помогу, тебе же надо просто от его друга избавиться?

- А? Ну, типа просто раз на раз поговорить, но ты что там за- эй! Я не это имел в виду! — зашипел он сквозь зубы, но, конечно, Хёнджин уже ничего не слышал.

Хёнджин, не дослушав слова до конца, быстрыми шагами шёл в их направлении, по пути поправляя свою причёску и доставая свою тетрадь с рюкзака. На это Джисон смотрел со своими и без того круглыми глазами, даже немного с нетерпением. Тот, кто минуту назад просто ел бургер на скамейке, теперь ощущал себя как минимум участником драмы на открытом воздухе. Он не знал, куда деть руки. Не знал, как стоять. Слишком заметно? Или наоборот, будто прячется? Минхо стоял немного в стороне от Чанбина, склонив голову, как будто прислушивался к вечернему шуму вокруг. Лужи отражали небо, скамейки были почти пусты. Вокруг не было суеты — только этот странный вакуум момента. Хёнджин заговорил с Чанбином, пожимая руку и быстро завязывая разговор, в котором явно были и хохот, и сарказм, и пару метких шуточек — всё, как он любит. Джисон тем временем заметил, как Минхо чуть повернулся в его сторону. Мимолётный взгляд. Не как «по привычке», а будто он знал, что тот здесь. И взгляд задержался. Ничего громкого. Никакой улыбки. Только спокойная прямота, от которой у Джисона почему-то перехватило дыхание. Минхо сделал шаг. Один. Медленный. Почти неслышный. Он будто неуверенно собирался подойти — как тогда, в магазине. Но прежде, чем Джисон успел что-то сказать, снова вмешалась реальность. Он чуть сдвинулся с места, собираясь, наконец, подойти и заговорить, но—

- Джисон! - кто-то из студентов махнул ему рукой с крыльца. — Эй! Ты на семинар идёшь или опять хочешь отработку?

- Ещё бы не сейчас, - прошептал он себе под нос.

Внутри всё сжалось. Он обернулся через плечо — преподаватель мог уже быть в аудитории. Если опоздает — попадёт на отработку. Джисон снова повернулся к Минхо, уже раскрыв рот, чтобы хотя бы... сказать что-то. Любую фразу. Но Минхо стоял почти на расстоянии руки, буквально в нескольких шагах, и смотрел с той же спокойной прямотой.

- Иди, - тихо сказал он, настолько мягко, что слова могли быть лишь на грани слуха.

Джисон застыл на секунду, но Минхо уже развернулся, шагнув обратно к Чанбину. И хотя Джисон чувствовал, что он обернётся, — не обернулся. Просто ушёл, снова растворившись в толпе. И тут Хёнджин, — довольный, с трясущимися от смеха плечами, — резко появился сбоку и шлёпнул друга по спине.

- Всё, пошли, спасён ты, герой, я развлёк его дружка!.. Вы что, не поговорили, что ли?

Он так и стоял пару секунд, глядя в его спину. Минхо надел свой шлем и завел мотор мотоцикла.

- Увидимся, - повторил он, будто самому себе. И только потом двинулся в сторону корпуса вместе с Хёнджином, смотрящим на него и ждущим объяснений.

Потом — пустота. Он пытался вспомнить. Дома, в тишине, вытащил старый выпускной альбом начальной и средней школы. Перебрал каждого. Вглядывался в лица. Вёл пальцем по каждому ряду. Память отказывалась выдавать нужное. Он залез на сайт школы, пролистал списки выпускников старших классов за те годы. Ни одного ученика по имени "И Минхо". Ни одного лица, даже отдалённо напоминающего. Дошло до прогулки и к старой школе. Намсон. Знакомый фасад, облупившаяся табличка, тот же забор. Джисон обошёл здание, заглянул на задний двор, где раньше был их школьный сад. Вдохнул воздух. Всё казалось меньше. Тише. Даже деревья словно стали ниже. Но воспоминания не всплывали. Ни одного яркого образа. Только ощущение, будто он забыл нечто важное. Обещание? Руку, которую держал? Голос?

В комнате среди старых коробок он отыскал ящик, где хранил всякие детские штуки. Брелоки, стикеры, обложки от дневников. И среди них — старая мятая фотография. Он почти не глядел на неё в последние годы. Знал, что там: он и кто-то ещё. Парень постарше, с мягкой улыбкой. Половина лица стерлась, фотография уже давно выцвела из сочных красок до черно-белого вида. Он не смог вспомнить, кто это был. Но чувства, стоящие за этим человеком, словно были ещё свежими. Теперь же сердце сжалось. Он знал. Не до конца, не уверенно. Но, кажется, осознавал, что эта нить может привести к тому, что он пытается вспомнить. И с этой мыслью пришло четвёртое воскресенье.

Холод уже не щекотал, а колол, словно иголками. Утро выдалось особенно колючим — серое, мокрое, с тяжёлыми облаками, ползущими по небу, как затёртые мысли в голове. Джисон с самого начала смены чувствовал, что день будет не таким, как все. Толкая тележки, он всё время оборачивался на часы. Потом, протяжно шикнув от резкой боли, развернулся: он сильно зажал большой палец, когда закрывал за собой дверь. Он снова перебирал хлеб, уже обмотав палец в пластырь, аккуратно проверял температуру духовки, доставал подгоревший багет, который он случайно оставил слишком глубоко на верхней полке. Всё вроде привычно, только внутри — ожидание, от которого он сам себя хотел отговорить. Он перестал думать, что Минхо придёт. И всё же — верил. Джисон не надеялся, что увидит его сегодня, обычно он заглядывал ещё до открытия. Но ждал.

Небо за окном потемнело рано. Лужи блестели в свете уличных фонарей, стеклянная витрина отражала медленно тающий снег. Джисон сидел на корточках у стеллажа с хлебом, аккуратно собирая в пакеты оставшиеся за день багеты и булочки. Один из багетов хрустнул под пальцами, и он беззвучно чертыхнулся — слишком долго лежал на воздухе. В помещении было тихо. Почти. Только гудение холодильника, щелчки неоновых ламп, да шелест пакета в руках. Джисон любил вечернюю смену. Не за усталость, что сваливалась на плечи к закрытию, а за одиночество, в котором можно было подумать. Или не думать вовсе. Но не сегодня, когда он ждал проявления одного силуэта, когда он каждые десять минут проверял время на часах и выдыхал через нос с непонятным ощущением в груди. Джисон правда ждал, хотя до конца и не понимал почему. Но ему начало казаться, что он лишь оттягивает момент. Перевернув табличку у входа на «закрыто», кассир снова прошёлся по залу с тряпкой, проверил, все ли ценники на месте. Потом выключил половину ламп, оставив мягкий полумрак, и вернулся к кассе — досчитать выручку. Дверь заскрипела, еле слышно ударив в музыку ветра. Сердце укололо.

Он не обернулся сразу.

- Простите, мы уже... - начал Джисон, но не договорил.

Он узнал, кто это. Просто так, по его тихим шагам, словно кот, лениво подходящий к человеку.

- Не хотел мешать, - тихо сказал Минхо. — Просто... хотел увидеться. В последний раз здесь.

Он стоял у входа, чуть притягивая за собой холод с улицы. В руках — бумажный пакет, внутри которого угадывались очертания коробки. Что-то плоское, завёрнутое в обёрточную бумагу и аккуратно перевязанное тонкой верёвкой. Джисон смотрел на него, не отводя взгляд. Как будто боялся, что стоит моргнуть, — и всё исчезнет.

- Ты уходишь?

Минхо чуть кивнул.

- Я просто... понял. Кое-что, не важно.

Джисон опустил взгляд на пакет. Потом снова на Минхо. Медленно, сдержанно, но внутри — ураган. Он, как всегда, смотрел сквозь Джисона, странно бегая взглядом по витрине.

- Это тебе, - добавил он, подходя ближе и ставя пакет рядом на прилавок. — Там просто мармелад. Ну и всякая всячина.

Он отвернулся первым. Развернулся к двери, шаг за шагом, будто каждая часть тела сопротивлялась движению. Пальцы Минхо коснулись дверной ручки, и, не оглянувшись, он начал открывать — туго, с лёгким скрипом, как будто сам воздух противился его уходу. В этот момент Джисон обошёл прилавок. Быстро. Почти резко. Неосознанно. Он захлопнул дверь, не дав Минхо выйти, и его рука легла на чужое плечо, притягивая ближе. Минхо удивлённо замер, а Джисон, развернув к себе, прижал его к деревянной поверхности, тихо, но твёрдо. Их лица разделяло несколько сантиметров.

- Ты правда думал, что можешь просто так уйти?! - Джисон не вынес такого отношения. — Загадками говоришь, смотришь так, будто знаешь всё обо мне... и теперь просто исчезаешь? Минхо, я не понимаю! Что я, блять, забыл?! Что было между нами?!

Минхо зажмурил глаза, издав тяжёлый вздох.

- Ты правда этого не вспомнил, потому что это не значило для тебя столько же, сколько и для меня. Да? - Голос его был тихим, не обвиняющим, но в нём что-то слабо дрогнуло. — Я ведь пытался, когда только вернулся. После двух лет в Японии. Я вернулся. В среднюю школу. Я позвал тебя. Просто по имени.

Джисон стоял, не двигаясь. Он не отпускал его. Ладонь всё ещё лежала на его плече, плотно, твёрдо, будто не давая возможности снова исчезнуть.

- А ты обернулся. Посмотрел. И... озадачился. Но улыбнулся. Вежливо. Словно я просто кто-то незнакомый из коридора. И пошёл дальше, будто меня никогда и не было. За те два года ты забыл меня, а я помнил каждый день. Ты обещал, что будешь помнить меня, и всё будет как прежде, когда я вернусь. Тот Хан Джисон и я даже фотографию сделали вместе напоследок, чтобы помнить друг друга.

Он чуть опустил голову, не пряча глаза, но делая взгляд мягче. Из кармана кожаной куртки он достал старую фотографию, обернутую специальной защитной пленкой. Джисон опустил взгляд и увидел целостную картину. Такая фотография была и у него, только помятая, будто доставали его так часто, как можно, что часть лица Минхо на ней выцвела.

- Я тогда думал, может, ошибся. Может, изменился слишком сильно. Может, воспоминания значат больше для меня, чем для тебя. И всё равно продолжал приходить. Хоть на секунду. Хоть издалека. Хоть просто посмотреть. Приходил к тебе ещё несколько раз, ты ни разу не вспомнил ничего.. Потом узнал, что мы поступили в один и тот же университет. На втором этаже гуманитарного корпуса. И... я снова понадеялся.

Джисон чувствовал, как в груди с каждой фразой сжимается что-то неописуемое. Он вспоминал. Медленно, мучительно. Угол коридора, свет от окна, голос... тихий, почти неслышный. Тогда он действительно обернулся. Минхо. Его лицо. Его глаза. Но память промолчала, и он прошёл мимо. Теперь он знал. Знал, что это был он. И что в тот момент... подвёл. Своего единственного друга из прошлого. Минхо, парня, с которым он гулял каждое воскресенье. Они жили по соседству, но не знали друг о друге до тех пор, пока ещё юному Джисону не поручили отнести тетради однокласснику, обучающемуся на дому. Стоило увидеть худощавого слабого мальчика у дверей, прячущегося за матерью, — всё встало на свои места. С тех пор каждое воскресенье они проводили вместе. Простые прогулки. Смешки. Тёплое молчание, в котором не было неловкости.

- Я вспомнил, - выдохнул Джисон. — Всё. Мы гуляли каждое воскресенье. Во время дождя... ты носил с собой тот ужасный зонт с кошками. А я всегда смеялся над ним. Ты же смеялся, когда я принёс свой зонт с лягушками.. даже когда кашлял от смеха. Мы выходили на улицу, когда тебе нужно было сидеть дома из-за здоровья.

Минхо моргнул. Глубоко. Как будто услышал это не ушами, а сердцем.

- И ты приносил мармелад. Один и тот же вкус. Кислый... Я, кажется, даже траванулся однажды, а твоя мама отругала тебя за то, что ты чуть не угробил своего единственного друга. - Джисон усмехнулся, уголки губ дрогнули, было смешно и больно одновременно. Выдох прямо в лицо вызвал у Минхо мурашки по коже. — Почему ты не сказал сразу?

Он отвёл глаза, вглядываясь в стекло витрины, где отражались только двое.

- Я хотел, чтобы ты вспомнил сам. Хотел знать, остался ли я хоть где-то... хоть немного. И когда понял, что нет, мне стало больно. Потому и хотел уйти. Не из злости. Из обиды... На себя. Я всё понял ещё тогда, когда ты замер в коридоре, задумавшись. Я испугался, что нарушил твой покой, твою жизнь, в которой мне не было места.

Он замолчал, и в этой тишине прозвучало больше, чем могли сказать слова.

- Минхо, - Джисон прошептал это имя, будто боялся, что оно снова исчезнет. Он чуть сильнее прижал ладонь к его плечу. — Я попал в аварию, когда только перешёл в среднюю школу. Я перенёс операцию от черепно-мозговой травмы, и, как результат, у меня была ретроградная амнезия. Полгода пил медикаменты, ходил ко врачам. Но я даже не ощущал того, что я забыл кого-то. Я мог забывать своё расписание, номера классов, да даже телефон терял раз сто. Я правда не вспомнил тебя тогда, потому что только выписался из больницы. Для меня каждый мой день был новым началом. Я никому из одноклассников не рассказал об этом, поэтому вряд ли бы ты мог это сам выяснить. Не хотел, чтобы меня как-то жалели.

Минхо посмотрел на него. Впервые — не в пол, не мимо. Прямо. Глубоко. И в этом взгляде было всё: прошлое, будущее, страх и надежда. До этого пустые и странные глаза сейчас словно наполнились жизнью, вдохнув свежий воздух, надежду. Они сияли, наполнившись влагой, пытаясь сдержать слезу, что сама спустилась на щеку, застыв на пластыре. Глаза сверкали на поступающем из фонаря свету за окном. Всё стало ясно тогда — он всё это время избегал прямого взгляда, чтобы не раскрыть свои чувства. Минхо питал некую слабость к Джисону. Услышанное от него отразилось на его лице в искреннем удивлении и осознании.

- Прости меня. Я... Я всё испортил. И, наверное, не смогу исправить.

- Просто останься. Не уходи из-за чувства вины. Это я виноват. Не ты.

- Почему? - проговорил он тихо, желая услышать ответ в живую. — Почему ты сейчас говоришь мне это? Да я же тебя... я эгоистично поступил.

- Потому что я... Я тоже эгоист, ладно? Я не хочу, чтобы ты снова исчез. Всё это время. Я просто не знал, что это ты. Но ты остался во мне. Клянусь тебе. Ты был мне моим лучшим воскресеньем. Я не забыл тебя полностью. Такая же фотография есть и у меня. Правда, она уже отжила своё, да и выцвела вся, но я её хранил. Часто доставал, что она аж вся помялась. Чёрт только его знает, как я мог забыть это, но я хочу покопаться ещё, чтобы вспомнить больше. Но для этого мне нужен ты, Минхо.

Джисон достал из кармана фартука старую помятую фотографию, которую на всякий случай стал носить с собой. Раскрыв свёрнутые углы, он бережно вложил фотографию в руки Минхо. Не так он хотел поговорить, но вышло то, что вышло. Минхо с приоткрытым ртом кивнул. В глазах было что-то влажное, но не слёзы. Джисон не успел ещё что-либо добавить, потому что в следующую секунду Минхо приблизился ещё сильнее.

- Ты.. не против попробовать сначала? - тихо обратился Минхо, смотря прямо в тёмные глаза своего друга.

- Уже как месяц. Ты за грёбанных четыре воскресенья смог застрять в моей голове, И Минхо.

Его руки скользнули вверх, одна остановилась на затылке, пальцы мягко погрузились в тёплые волосы, другая обвила талию, прижимая Минхо ближе. Джисон чувствовал его дыхание — горячее, прерывистое. Минхо чуть дрожал. Он лишь тихо промычал на эти слова с мягкой улыбкой, хотя тёплый ноющий взгляд говорил сам за себя. Поцелуй был лёгким. Медленным. Таким, каким бывает первый снег после долгой осени — неожиданным, тёплым изнутри и растворяющим всё остальное. В этот миг всё, что было между ними — паузы, сомнения, года — растворились в прикосновении. Он поцеловал Минхо, всё ещё удерживая его у двери и не позволяя ему исчезнуть. Их губы встретились неуверенно, но с каждой секундой — крепче, теплее, ближе. Минхо, сначала замерший, мягко ответил, обвивая руками шею Джисона, словно боялся, что стоит отпустить, — и всё исчезнет. Но это уже было невозможно. Больше не нужно было ни слов, ни воспоминаний. Только здесь. Только они. Только в этот вечер воскресенья, в пустом магазине, где над их головой медленно кружилась музыка ветра.