chapter eight
«Иногда самое трудное — держать сердце в стороне, когда оно уже выбрало путь само»
Студенческий буфет гудел разговорами и звоном посуды. Лилит с бутылкой воды в руках пробиралась между столиков, глазами искала друга. Трэвис сидел у окна, нервно постукивая пальцами по столику. Его вьющиеся волосы чуть спадали на лицо, скрывая напряженный лоб и глаза.
— Ты выглядишь так, будто готовишься не к спектаклю, а к экзамену, — с улыбкой сказала Лилит, опускаясь напротив.
Трэвис поднял голову и на мгновение улыбнулся, но пальцы тут же снова застучали по поверхности стола.
— В какой-то степени это и есть экзамен, — пробормотал он, — Только тут от меня зависят еще и остальные. Если я запутаюсь в реплике, все посыпется.
— Ты не запутаешься, — с уверенностью сказала Лилит и пододвинула к нему свою вилку с кусочком салата. — Держи, витамин для смелости.
Трэвис засмеялся, но вилку все же принял. Его лицо стало расслабленным.
— Спасибо, Лило. Знаешь, ты та, кто умеет сделать вид, что все просто.
— А все и есть просто, — Лилит улыбнулась в ответ. — Ты репетировал неделями, у тебя талант и есть команда. Сегодня вечером ты выйдешь и сделаешь то, что любишь.
Парень замолчал, будто прислушиваясь к словам, и медленно кивнул.
— Рад, что ты будешь в зале. Для меня это важно. И... прости, если наговорил лишнего тогда, когда звонил тебе, — его голос стал тише. — Я не хотел делать тебе больно, просто... Ты заслуживаешь большего, Лило.
Лилит опустила взгляд на свою тарелку, сжимая губы. К горлу поступил ком, она снова его вспомнила.
— Ты был прав, Трэвис, просто мне было трудно это признать сразу, — она отложила вилку, аппетит пропал. — Я прекрасно понимаю, что мои чувства это только мои чувства, и мне суждено помучиться и забыть о нем... Но для этого нужно время, правда непонятно сколько.
Рука Трэвиса мгновенно касается Лилит, он крепче сжимает ее ладонь и долго не отпускает. Она сразу обратила внимание на этот жест, за все время Трэвис ни разу не касался ее так. Но Лилит быстро смахивает эту мысль, ведь он так поддерживает ее.
— Все в порядке, Лилит. Неважно, сколько это займет времени, ты справишься, — его голос прозвучал спокойно и мягко. — Как и я... С сегодняшней премьерой.
Добавил Трэвис, убрав резко руку. Он быстро сообразил, избежал лишних вопросов.
Несколько минут они ели в тишине, и напряжение словно отступило. В конце Трэвис, уже более бодрый встал первым.
— Ладно, мне еще подогнанный костюм примерить надо. Увидимся вечером?
— Конечно, — кивнула Лилит.
Он махнул рукой и растворился в толпе, а она осталась, ощущая легкое волнение.
• • •
Актовый зал потихоньку наполняется студентами, преподавателями и даже родителями. В большом помещении свет был приглушен, на сцене висел плотный бордовый занавес, скрывающий декорации. Кто-то фотографировался на фоне афиши спектакля, волнение зрителей заполняло пространство. Лилит пришла одной из первых, и уже сидела на отличных местах в центре зала, чтобы видеть все и не слишком бросаться в глаза актерам. Она аккуратно положила сумку между двух кресел рядом, так будто это была невидимая табличка «занято». Эмма с Адамом обещали быть с минуты на минуту.
Лилит немного принарядилась к вечеру, зная, что он будет особенный. Это была первая роль Трэвиса в главной роли за два года обучения. Она знала, как для него это важно и держала на готове камеру телефона для атмосферных фото. Поправив волнистые волосы, Лилит села прямо, посмотрев вокруг. Лица среди студентов ей были незнакомые, а увидев миссис Брукс, она тут же отвернулась. Интересно, что такая строгая и чопорная женщина любит театр.
Телефон завибрировал, и Лилит тут же выключила звук.
— Привет, Лилит! — голос Эммы был на фоне уличного шума. — Слушай, нам нужно еще одно ладно? — и не дождавшись ответа, добавила. — Мы уже почти пришли.
Связь оборвалась, Лилит моргнула, чуть нахмурившись. Еще одно место? За креслами, которые предназначены для друзей, все места были заняты. И лишь место справа свободное. Шумно выдохнув, она положила туда телефон.
Прошло несколько минут, Лилит оглядывалась все время на проход, ожидая Эмму и Адама. Несколько раз к ней подходили зрители, и Лилит смущенно улыбалась, говоря, что места рядом уже заняты.
— Сюда сейчас подойдут, они отошли в буфет, — виновато ответила Лилит пожилой паре. Видимо, родственники одного из актеров.
Когда они ушли, девушка снова посмотрела на дверь, что была распахнута. Сердце Лилит пропустило удар, когда через секунду на проеме появляется Аллен. Время будто замедлилось. Высокий и уверенный парень в черной рубашке, спокойно оглядывал зал, словно был здесь впервые. Он задержался у входа, пропуская вперед пару человек. Лилит заставила себя снова задышать, немного отходя от неожиданности. Когда за ним появился Адам, держащий Эмму за руку, она сразу поняла для кого нужно было занять еще одно место. Ребята двинулись вперед, проходя по ряду кресел. Впереди шел Аллен, не сбавляя шага, он что-то сказал через плечо Адаму. Когда тот ответил, Аллен повернувшись обратно, случайно встретился взглядом с Лилит. На мгновение в его лице мелькнуло легкое удивление. Почти незаметная пауза в движении словно говорят, что он и правда не ожидал ее увидеть здесь.
Лилит с досадой переключилась на занавес сцены, он снова поймал ее взгляд. В такие моменты ей кажется, что она выдает себя. Адам как раз таки подтвердил это. Она прикусила губу, стараясь не думать и вести себя так, будто ей все равно. У нее получалось на занятиях, получится и сейчас.
— Привет! — Адам, подойдя, кивнул и улыбнулся, словно все это было совершенно обычным. — Спасибо, что подождала нас. Аллен тоже... захотел пойти.
Адам чувствовал себя прекрасно, специально устроив «сюрприз» для подруги. Пришлось уговаривать Аллена целый час, но он не упоминал ее. Все еще держа Эмму за руку, парень прошел вперед, чтобы сесть на предназначенные им места. Эмма виновато улыбнулась и обняла Лилит, когда села рядом, но ничего не сказала.
— Добрый вечер, Лилит, — Аллен слегка наклонил голову, глядя на нее, прежде чем устроиться рядом.
Она ощутила, как его плеча едва заметно коснулось спинки ее кресла, и уловила запах его парфюма. Свежий с холодной ноткой. От его голоса, произнесенного почти у самого уха, у Лилит по спине прошла легкая дрожь. Она украдкой поправила подол платья, стараясь не смотреть на него.
— Добрый, — коротко ответила Лилит, делая вид, что все внимание приковано к сцене, где все еще висел занавес.
На секунду стало тихо, словно весь зал исчез, оставив их двоих. Аллен откинулся на спинку кресла, повернув голову к залу, но краем глаза, казалось, все же следил за реакцией девушки. Лилит чувствовала его близость слишком остро, как и всегда.
— О чем пьеса? — разрушил тишину между ними Аллен, повернувшись к Лилит.
— Ты пришел и даже не знаешь, что будут показывать? — Лилит приподняла бровь, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо, а не тепло.
— Адам заманил меня фразой «будет интересно». Все, — он чуть усмехнулся, глядя на сцену и рядом замечает афишу.
— Средневековье, рыцари, интриги, — перечитала Лилит текст в афише. — И... чуть-чуть любви.
Аллен перевел взгляд на нее, в тусклом свете показалось, что уголки его губ приподнялись.
— Чуть-чуть?
— Ну... посмотрим, — ответила она, всем видом показывая, что увлечена программой.
И лишь Адаму было весело в эти минуты, когда он заметил их короткий обмен репликами. Свет в зале медленно начал гаснуть, оставляя только мягкое сияние со сцены. Занавес потихоньку раскрывается под громкие аплодисменты зрителей, которые заполнили абсолютно весь зал. На сцену вышел актер в тяжелой, но красивой мантии, звонко ударил посохом о деревянный пол. В зале стало мгновенно тихо.
— Времена суровые..., — начал он глухим голосом.
Лилит уловила, как Аллен наклонился вперед, прислушиваясь. Ему явно было интересно, хотя, когда Адам уговаривал, он говорил, что театр не его.
Через несколько минут на сцене рыцари скрестили шпаги, Трэвис отлично справлялся со своей ролью, как профессионал. Уверенный, со звонким голосом во время своего монолога, который наполнил аудиторию. Лилит почти не дышала. Она смотрела, как друг двигается по сцене, словно рожденный для этого. Все его тревоги исчезли, в каждом жесте было величие, азарт и уверенность.
— Он чертовски хорош, — прошептал Адам, наклоняясь к Эмме.
Лилит улыбнулась, будто это было сказано лично для нее. Она чувствовала гордость, настоящую и острую, как радость за близкого человека, который наконец показал себя миру.
Но через несколько минут ее внимание слегка отвлекло движение рядом. Аллен сидел почти неподвижно, взгляд его направлен на сцену, но рука лежавшая на подлокотнике кресла, сжималась в кулак и снова расслаблялась. Лилит украдкой скосила глаза. Он выглядит сосредоточенным, даже слишком. И только когда Трэвис, произнося длинную речь о верности и честности, шагнул ближе к зрителям, она заметила, что Аллен смотрит не на него, а на нее.
Лилит вздрогнула и поспешила вернуть взгляд на сцену.
Аплодисменты в конце первого акта были бурные. Трэвис поклонился, и на мгновение встретился глазами с подругой. Он нашел ее в толпе и улыбнулся. Лилит ответила легкой улыбкой и хлопками. Аллен тоже видел взгляд рыцаря на сцене, но прочитал его иначе.
Во втором акте действие на сцене стало камернее. Свет стал мягче, декорации сменились на сад с колоннами, увитыми виноградом. В воздухе звучала нежная мелодия. В этом эпизоде герой Трэвиса стоял напротив своей возлюбленной. В его голосе звучала клятва, но и тревога.
— Даже если весь мир обернется против меня, я не предам тебя. Вера в тебя - это все, что у меня осталось. — Он едва сдерживал эмоции.
— Но что если мои шаги приведут тебя к гибели? — возразила девушка дрожащим голосом.
— Я приму ее. Лишь бы не потерять тебя.
Зал замер. В этой клятве была отчаянная преданность и горечь обреченности. Лилит почувствовала как сжалось горло, слова звучали слишком искренне, будто обращены не только к героине пьесы. Она бросила взгляд на Аллена. Его серебристые глаза были напряжены, словно он слышал в репликах Трэвиса что-то личное.
В третьем акте сцена стала темнее: факелы, звуки далекой битвы и финальная кульминация, где герой Трэвиса возвращается с поля боя. Его костюм перепачкан «кровью», голос охрип, но в нем не было слабости. Он держал шпагу, опустив его к земле, и смотрел в глаза своей возлюбленной.
— Я обещал тебе, что вернусь, даже если все будет потеряно, — прозвучала последняя реплика.
Актриса рухнула к нему в объятия, и свет погас. На секунду в зале наступила полная тишина. Затем вспыхнули огни, раздался шквал аплодисментов. Люди вставали, хлопали, кто-то свистел от восторга.
Лилит хлопала вместе со всеми, но ощущала странную тяжесть внутри. На ее глазах блеснули слёзы, слишком многое в монологах Трэвиса перекликалось с ее собственными мыслями о невозможном чувстве. Аллен не смотрел на сцену, его взгляд прикован на ней. Тяжелый, как камень.
Трэвис и его партнеры выходили на поклон. Его лицо сияло.
— Браво! — выкрикнула Эмма, хлопая громче всех.
Адам тоже поднялся на ноги и улыбаясь, свистнул. Лилит поднялась вместе со всеми, растворяясь в общей эйфории. Кто-то тянулся к сцене, ближе к актером. В том числе Эмма и Адам, которые получили намного больше от спектакля, чем они ожидали.
— Ну и пьеса, — произнес Аллен негромко, будто для себя.
— Трэвис был великолепен, — кивнула Лилит, не открываясь от сцены, где вручали цветы молодым артистам.
— Да, — согласился Аллен и чуть усмехнулся. — Он умеет держать внимание. Даже у тех, кто не хотел его слушать.
— А ты не хотел? — она невольно посмотрела на него.
— Я не люблю театр, — парень пожал плечами, признавая очевидное. — Но иногда... бывает слишком правдиво, чтобы отвернуться.
Его слова задели неожиданно глубоко. Лилит снова обернулась к сцене, где Трэвис сиял от счастья. Она чувствовала гордость, но в груди странно ныло.
Аллен склонился чуть ближе, так что его голос прозвучал прямо у ее уха:
— Скажи честно... ты слышала себя в его клятвах?
Лилит дернулась, будто он застал ее врасплох.
— Ты слушала его, — спокойно продолжил Аллен. — И в твоих глазах было то же самое, что в его словах.
Она резко отвернулась и ушла к друзьям:
— Ты видишь то, чего нет.
Аллен слегка усмехнулся, но взгляд его оставался тяжелым, слишком прямым.
Лилит подошла к небольшой толпе, что окружала актеров, и протиснулась к Адаму и Эмме, которые разговаривали с главным героем. Она услышала их голоса:
— Ты будто родился для этой роли. Это было великолепно! — с горящими глазами и волнением говорила Эмма, обнимая Трэвиса.
— Нам очень понравилось, — поддержал Адам, хлопая его по плечу.
Трэвис с широкой улыбкой отвечал на все комплименты зрителей, но услышать их от друзей Лилит ему было приятнее. Секунду спустя он замечает подругу и успевает подмигнуть, и как только немного освобождается от внимания, тянется к ней, чтобы обнять. Лилит засмеялась, не чувствуя землю под ногами и прохладу рыцарских доспехов.
— Ты был... невероятен, Трэвис. Ни капли в тебе не сомневалась, — тише говорит Лилит, когда его руки отпустили ее.
— Спасибо, Лило, для меня это очень ценно, — отвечает парень и не сумев сдержать эмоции, целует ее в щеку и снова обнимает.
Глядя на этот небольшой жест, Эмма и Адам с удивлением переглянулись, но Лилит не придала этому значения. Он ее друг. Она отвечает на его объятия и тоже крепко обнимает, чувствуя как быстро бьется его сердце. Трэвис отпускает Лилит только после того, как слышит голос постановщика, который зовет его. С ним хотят познакомиться его коллеги из городского театра. Он быстро говорит подруге, что скоро вернется и скрывается в толпе.
— Вау, что это было? — послышался восторженный голос Эммы за спиной.
Лилит непонимающе смотрит на девушку. За ней стоял с довольной ухмылкой Адам.
— Трэвис поцеловал тебя в щеку на глазах у всех. Только не говори, что это обычное дело!
Хлопая глазами, Лилит опешила. А потом рассмеялась, наконец понимая, о чем думает Эмма.
— Брось, Эмма, это ничего не значит. Ты же знаешь, мы друзья.
— Друзья, друзья, — протянул Адам, — Так друзья обычно и начинают.
— Адам! Ты всегда ищешь подвох, — возмутилась Лилит, толкнув его локтем.
Эмма прищурилась, будто пытаясь прочесть ее настроение, но отступила, только взяв подругу за руку:
— Ладно, ладно. Но все равно, это было мило.
В это время Адам уже проверял телефон, который завибрировал.
— Нам пора, — сказал он, взглянув на Эмму. — Ужин с родителями, помнишь?
— Ох, точно, — вздохнула девушка. — Лилит, прости, что мы так быстро уезжаем.
Лилит грустно улыбнулась, ведь она думала о совместном вечере, когда Трэвис освободится. Она кивнула, обняв подругу на прощание.
— А где Аллен? — Адам оглянулся в сторону кресел. — А вот, он идет.
Аллен медленно подходит к ним с невозмутимым выражением лица, будто у него не дернула ни одна мышца после увиденного несколько минут назад. Он молча остановился рядом, не обращая внимания на шум толпы.
— Поедем? — продолжил Адам. — Лилит, давай мы подвезем тебя.
Девушка намеренно не смотрела в сторону Аллена, а в этот момент обратила все внимание на сияющую актрису главной роли, которой дарят красивый букет та самая пожилая пара. Не отрываясь от них, она отвечает:
— Спасибо, Адам, но я как раз доеду вместе с Трэвисом. Подожду его.
— Рыцаря ждет, — с полуулыбкой хмыкнул Адам. — Ну, благородно.
Лилит выдохнула, прикрывая глаза. Если уж Адам чего-то напридумал, придется это терпеть.
— Аллен, — воскликнул парень почти небрежно, но чтобы все услышали. — Подождешь с ней? А то будет тут одна мерзнуть.
В этот момент Лилит хмуро посмотрела на друга, с молчаливым вопросом, зачем он это делает? Адам лишь подмигнул в ответ и обнял на прощание друзей. Вскоре он и Эмма растворяются в толпе у дверей.
Люди вокруг гудели, переговариваясь, кто-то смеялся, кто-то уже спешил уходить. Лилит все так же продолжает избегать взгляда Аллена, который молча стоял рядом. Она чувствовала себя жутко неловко, а он знал, что итак не оставил бы ее одну. Но сказанное ей через секунду заставляет все внутри сжаться.
— Ты не обязан ждать со мной. Спасибо, но можешь идти.
Голос Лилит прозвучал холоднее, чем сама ожидала, но убедительно. Она на секунду поверила, что ей все равно на него. Развернувшись, девушка поспешно ушла в сторону первого ряда и села на одно из кресел.
— Я никуда не спешу. И не против составить компанию, — спустя небольшой паузы отвечает Аллен.
Парень сделал несколько шагов к Лилит, оставляя дистанцию между ними. Она чувствовала его присутствие каждой клеткой, но упрямо смотрела вперед, на сцену, будто ее больше интересует как актеры принимали цветы и поздравления. Скрестив руки на груди, убеждала себя, что ей все равно.
В мыслях прозвучало:
— Пусть уже выйдет, пусть скорее освободится...
Лилит раздражает не Аллен, а собственная растерянность рядом с ним. Она не видела, как тот смотрит на нее, внимательно, пристально, так, будто читал ее мысли. Несколько минут он хранил молчание, и это молчание казалось громче любого разговора.
И вдруг его голос прозвучал тихо, но отчетливо:
— Значит, весь этот вечер ради него?
— Ради спектакля, да, — также отчетливо отвечает она.
Девушка чуть приподняла подбородок, словно ставила невидимую границу между ними. Внутри сердце колотилось сильнее, чем хотелось бы, но снаружи только холодная ровность.
— Удобный ответ, — Аллен едва заметно усмехнулся.
От ответа ее спасает голос Трэвиса:
— Лило!
Он пробрался сквозь толпу и оказался рядом, чуть запыхавшийся, все еще в костюме и с растрепанными волосами, сияющий от адреналина. Его глаза светились. Заметив Аллена, коротко кивнул, не в состоянии разбираться почему они рядом.
— Слушай, — он торопливо заговорил, — Мы тут спонтанно решили всей группой собраться, а наш постановщик пригласил своих коллег из разных театров города. Это такая редкая возможность, и... Я не смогу поехать с тобой.
Трэвис виновато улыбнулся, ждал ее понимания.
— Это здорово! — Лилит спешно поднялась, радуясь за него, скрывая незначительную обиду. — Не переживай, я рада за тебя.
Аллен стоявший рядом не сказал ни слова, но его взгляд скользнул от Трэвиса к Лилит. В его глазах не было удивления.
На прощание рыцарь обнимает подругу и снова вливается в шумную толпу. Лилит провела его взглядом, а потом медленно повернулась к Аллену.
— Ну что ж, удачный вечер, — произнес он, склонив голову, и в этой спокойной фразе чувствовалось больше, чем в десятке прямых упреков.
Лилит напряглась, уловив подтекст, но сделала вид, что ничего не заметила. Она молча надела шарфик и вытащила телефон из сумки, чтобы вызвать такси.
— Идем, — вдруг сказал Аллен, и это прозвучало не как предложение.
— Что?
— Я отвезу тебя домой, — твердо произносит.
Она замерла, обернувшись к нему. Шум в зале еще не стих, но ей казалось, что она в тесном пространстве, где слышан его голос. Вспоминает этот тон, когда он увез ее с вечеринки Адама. Но в этот раз она не может признать, что хочет поехать с ним. Он не ее человек.
— Не обязательно, — отрезала Лилит, сохраняя маску равнодушия. — Я уже вызываю такси.
Аллен не двинулся с места, но и не отступает.
— Я не спрашиваю, — произнес он тише, чем прежде. — Пожалуйста, перестань упрямиться.
Лилит хмуро посмотрела на него. Он выглядит слишком уверенным, а еще пристально смотрит своими холодными серебристыми глазами. От этого ей хотелось отодвинуться еще дальше. И не потому что это отталкивает. Она боялась, что все ее безразличие сломается так быстро, и попытки его забыть откажутся тщетными.
— Я отвезу тебя домой, Лил, — повторил Аллен уже мягче.
Она открывает рот, чтобы возразить, но слова застряли. «Лил» эхом отозвалось в груди, и равнодушная маска треснула. Опускает глаза вниз, на телефон, ища спасение.
— Не хотел это говорить, но ты знаешь, Адам меня покалечит, если оставлю тебя так. Иногда мне кажется, что он с детства дружит с тобой, а не со мной, — Аллен издает смешок, чтобы разрядить обстановку, замечая как Лилит все больше и больше закрывается. Сейчас он будто точно уверен в том, что он ей безразличен.
Лилит шумно выдыхает:
— Ладно. Только потому, чтобы не злить Адама и не портить вашу дружбу.
Ее голос звучал твердо, но внутри все переворачивалось. Она прекрасно понимала: даже если бы сейчас отказала, Аллен все равно нашел бы способ убедить ее. Его настойчивость, чуждая и пугающая, почему-то рождала в груди тепло, от которого она бояться сама.
• • •
Машина мягко катится по ночной улице. За окном мелькают огни, а в салоне тишина, только радио на минимуме. Лилит смотрит в стекло, ловя свое отражение, лишь бы не встречаться взглядом с Алленом. Пальцы скользят по экрану телефона, но она даже не видит что делает.
Аллен ведет спокойно, будто так и должно быть. Рука уверенно лежит на руле, глаза сосредоточены на дороге, но мысли не здесь. Он вспоминает как Лилит смотрела сегодня на своего друга-рыцаря, как он целовал ее пусть даже в щеку, но с такой любовью. Внутри все дрожит от не проговоренных слов. Ему надо поставить точку, а не мучить себя, когда все так ясно.
Спустя несколько кварталов, Аллен заезжает на ее улицу, которую запомнил еще с первого раза. Через минуту Лилит покинет его машину, и он решается заговорить первым за эти семнадцать минут.
— Почему ты все время ведешь себя так, будто я мешаю? — его голос звучит ровно, но в нем слишком много сдержанности, чтобы это казалось настоящим спокойствием.
Лилит резко выдыхает, отворачиваясь к окну:
— Потому что ты действительно мешаешь.
Слова звучат холодно, но сама она тут же жалеет о них. Лилит кусает губу, осознавая, что прозвучала жестче, чем хотела. Но брать слова обратно, значит признать слишком много. И просто молчит, считая секунды до остановки, нервно барабаня пальцами по колену.
Аллен дергается, будто от удара, и молча сжимает сильнее руль обеими руками. Напряжение в салоне становится невыносимым. Машина уже подъезжает к дому, затем останавливается. Фары гаснут и темнота заполняет все вокруг.
Несколько секунд они сидят, будто чужие. Он не ищет слов, их просто нет. Все, что хотел бы сказать, разбивается о ее «мешаешь».
— Спасибо, — шепчет Лилит и выходит.
Хлопок двери звучит как приговор. Аллен остается один в тишине, которая впервые кажется настоящей. Никаких мостов, никаких намеков, никаких «а вдруг». Все, за что он цеплялся последние недели, оказываются пустотой. И в этой пустоте он понимает, что возможно все это время его сны были иллюзией.
А Лилит, шагнув за ворота, впервые не выдерживает. Слёзы катятся по щекам, горячие, злые. Она ненавидит себя за сказанное, ненавидит его за то, что заставляет чувствовать это. Но сильнее всего то, что этот парень, которого она должна была держать на расстоянии, стал слишком близко к ее сердцу и мыслям.