А я поцелую тебя.
— Юна? Ты давно меня не навещала, я удивлён.
Дневной свет пробивался сквозь шторы, освещая и без того светлую комнату. Больничная койка Чонгука была завалена всякими подарками и письмами, от девушек с универа, как узнала позже. Медленно осмотрев комнату, взгляд брюнетки остановился на парне, что все ещё смотрел на неё со странной улыбкой на лице. И никакого ответа на его улыбку, никакой эмоции. Все та же серьезность и холод её выражения. Казалось бы, будто и не было тех порывов чувств несколько дней назад. Не было жгучих слез, искреннего счастья и объятий.
Скинув своё чёрное пальто, села на кресло напротив койки, сложив руки в замок.
Молчание угнетало маленькую комнатку и не выдержав Чонгук нарушил ее.
— Я полагаю, ты пришла только поглядеть на меня? Настолько привязалась ко мне, что не удержалась и пришла? А я знаю, что ты не такая, как кажешься снаружи. Держишь свои чувства в узде. Хм, так и будешь молчать? — одарив девушку ухмылкой, которой любая другая бы не устояла, не улыбнувшись в ответ. Но, казалось бы брюнетку не пробить ничем. Ведь её спокойное лицо немного заставляло раздражаться.
— Да не молчи же ты! Раздражаешь! Честное слово, как можно иметь такое равнодушие? Иногда мне кажется, что ты глухая да ещё и слепая.
— Придурок. — Юна направилась к Чонгуку, поставив одну ногу на край кровати а рукой уперевшись об изголовье, находясь опасно близко. Чон будто слюной подавился резкой сменой обстановки и настроения брюнетки. Её улыбка была такой красивой и тёплой. А глаза блестели неким ярким огнём.
— Скажи честно, Чонгук, какое у тебя было первое впечатление обо мне?
Горячее дыхание опаляло щеку и он почувствовал себя девчушкой, которую прижимает к стенке плохой мальчик. Что-то явно изменилось, это он прижимал невинных девочек, а что теперь? Что с тобой стало, Чон Чонгук? Почему тебя бросает в дрожь лишь от одного её взгляда?
— Честно, я никогда не встречал таких девушек как ты.
— Боже, Чонгук, хватит этих слащав. «Никогда не встречал таких как я». — закатила глаза.
Но тут карие глаза взглянули на розовые губы девушки и не сдержавшись, прильнул к ним. Поза была не самая удобная для поцелуев да и место, тоже.
— Твой отец запретил подходить к тебе.
— И как ты прошла охранников, которые за дверью?
Искренне удивился парень, взглянув на дверь. А девушка улыбнулась, закусив губу и отводя взгляд.
— Скажешь медсестре, что два мужика уснули в кладовой.
— Ты их отключила? Юна!
Парень нахмурился, но не злился. Как он может злиться на неё?
— Так, я пришла не просто так. Тебя уже опрашивали по поводу происшествия? Помнишь кто тебя избил? Вообще, помнишь, что произошло после занятий?
— Пусть этим занимаются другие. А ты поцелуешь меня.
Схватив плечи брюнетки, подтолкнул к себе, завлекая в страстный поцелуй.
Целовал так трепетно, так настырно будто давно желал прикоснуться к её губам. Обсасывая нижнюю губу, затем верхнюю, кусал, просясь горячим языком внутрь. Но девушка будто усмехалась, плотно сжав губы и чуть ли не смеясь. И тогда Гук больно куснул, отчего девушка пискнула, открыв рот дабы обматерить парня, но тот хмыкнул, проникая и встречаясь с чужим теплом.
Усадив девушку себе на колени, руками водил по её телу, прижимая сильнее. И вдруг Юна будто вспомнив, отстранились, взволновано посмотрев на ногу в гипсе.
— Не больно?
— Когда ты рядом, не чувствую никакой боли.
— Дурак.
И наконец Чонгуку удалось рассмешить её, он успел так сильно влюбиться в её улыбку и искренний смех, который он слышал крайне редко.
— Ты очень красивая и милая, когда смеёшься.
— Ах, а когда не смеюсь то уродливая?
Вскинула бровями, обиженно скривив губы.
Смотрит так трепетно, по нежному, что его мужская ладонь сама по себе потянулась к её лицу, поглаживая большим пальцем.
— Не думал, что так сильно влюблюсь.
— Боже, Чонгук, хватит этих нежностей.
Смущенно смеясь, убирает руку, а тот быстро сплетает пальцы, не давая возможности отпустить.
Казалось, оба смотрят друг на друга протяжно долго, со сплетенными пальцами, напротив друг друга и каждый в своих мыслях.
Настолько сильно были поглощенны друг другом, что не услышали приближающихся шагов и голоса, явно принадлежащие строгому отцу Чонгука.