Глава 30
Пока Серёга рыскал по полу фонарём Фёдорова, мы ещё раз обсудили стратегию. Многое зависело от того, как среагирует Молох на наши действия и от того, как сработает яма. Но и нам самим предстояло действовать быстро, слаженно и без права на ошибку, потому как второй попытки у нас сегодня уже не будет.
Долго искать яму, к счастью, не пришлось. Макс заметил её неподалёку от монумента Ленина. Присев на корточки и приглядевшись к ней, я увидел, что она медленно, еле заметно движется в сторону центра вестибюля. Возможно, это была та самая яма, которая впервые перенесла нас к моменту аварии. А может быть, и нет, кто её знает. Теперь оставалось дождаться Молоха.
– Я вот за что переживаю, – шёпотом начал Серый, – там, в туннеле, когда Макс выронил брелок, она ведь прыгнула сразу за нами... Но не перенеслась. И до этого, когда меня одного затянуло в яму, она тоже была рядом и не перенеслась...
– Да, верно. – ответил я. – Но Фёдоров говорил, что можно переносить с собой предметы. И я очень надеюсь, что под «предметами» подразумевалось всё неодушевлённое. В том числе и Молох...
Со стороны правого от Ленина прохода послышалось движение.
– Идёт. – прошептал я и вытер со лба выступивший пот.
Мы обошли яму и встали так, чтобы она оказалась между нами и девочкой.
Из прохода выскользнула корявая тень. Макс поднял фонарь и направил его на сгорбленную фигуру Молоха... Девочка не улыбалась и свирепо смотрела на нас исподлобья. Исходящую от неё ненависть разве что нельзя было потрогать рукой. Чувствовалось, что теперь Молох контролирует ситуацию и нас, поэтому она двинулась в нашу сторону не спеша, но как будто нарочно делая свою походку максимально пугающей. Вытянув шею и выгнувшись под странным углом, она, раскачиваясь, прошла вперёд и остановилась в нескольких метрах от ямы.
Вновь затрещали помехами динамики под потолком.
– ВЫЫ НААШЛИИ МИШКУУУ... ЯАА ЗНААЮУУ... – прохрипел склеенный из слогов басистый голос.
Откуда она знает?! – пронеслось в голове.
Почуяла? Или на понт берёт? Как понять? Чёрт, это уже не по сценарию...
– Может, и нашли! – крикнул ей Макс. – А что?
Девочка протянула вперёд руку.
– ДААЙТЕ МНЕЕЕ... СЕЕЙЧАС.
Хоть голос принадлежал и не ей, но смотрела она сейчас взглядом, не подразумевающим никаких других для нас вариантов, кроме как отдать ей медведя. Но Макс всё же попытался:
– А чего, самой не подойти и не взять?!
Лицо девочки медленно расползлось в маньячной улыбке, показывающей нам, что она с большим удовольствием сыграет с нами в эту игру...
Я следил за её ногами. Молох, прихрамывая, сделал шаг вперёд, потом ещё. И ещё. И когда она перешла за центр ямы, я выкрикнул:
– Сейчас!
И вместо того, чтобы кинуться прочь, мы с воплями бросились вперёд, сбив опешевшего от такого поворота Молоха с ног и навалившись на него всей кучей, придавливая к острому от мелких осколков полу. Тут же перед глазами поплыли белые мушки. Я крепко обхватил девочку руками, прижавшись к ней словно к любовнице, и зажмурился, чтобы не встретиться с ней взглядом. Болевой импульс укрепил мои объятья судорогой. Череда спазмов сдавливала мозг. Держать! Держать! Почуяв неладное, девочка напряглась так, что я ощутил наливающуюся в её конечности силу. Тварь сделала попытку сбросить нас, и это ей почти удалось. Она тут же приготовилась ко второй, и уже наверняка раскидала бы нас по сторонам, если б в этот момент в голову не ворвалась долгожданная боль...
Первым, что я ощутил, ещё не успев открыть глаза, был сильный толчок в грудь. Такой, что мы все отлетели назад, ударившись спинами и затылками о твёрдый пол. Со стоном разлепив веки, я увидел поднимающуюся на локтях Ксюху слева от себя. Где-то рядом кряхтели Серёга и Макс. В центральном зале вновь было светло. Из ближайшего ко мне туннеля доносился стихающий гул недавно ушедшего поезда, по противоположной платформе мирно прогуливалась молодая парочка, о чём-то увлечённо беседуя, а в трёх метрах от нас стоял на четвереньках Молох.
– Перенеслась... – произнесла Ксюха.
Скорее от удивления, чем от испуга, девочка, выпучив мутные глаза и пригибаясь к полу, хищно озиралась по сторонам затравленным зверем.
Из прохода за её спиной вышел средних лет мужчина в сером костюме и галстуке. В руках он держал потрёпанную книгу и на ходу читал её, направляясь в нашу сторону.
Девочка резко развернулась и зашипела на него. Мужчина, неожиданно для нас, вдруг остановился, опустил книгу и с нескрываемым изумлением повернулся к ней лицом.
– Он что, видит её?! – озадаченно спросил Макс.
– Похоже на то... – пробурчал Серый.
Мужчина посмотрел на девочку, затем по сторонам, не обратив на нас никакого внимания, и, наклонившись, с беспокойством спросил:
– Что-то случилось? Где твои родители?
Слипшийся локон волос в этот момент упал на лицо девочки, скрывая от мужчины её мёртвые глаза. Он потянулся к ней рукой, осторожно убрав тёмную прядь в сторону, и тут же, вздрогнув, отшатнулся. Но было поздно. Реакция девочки была молниеносной: она схватила бедолагу за горло и дёрнула вниз, опрокинув того на колени. Не успев даже вскрикнуть, мужчина сразу беспомощно обмяк, уже не смея отвернуться от неё. Молох медленно поднялся на ноги, держа его голодным взглядом, и, кажется, начал... О чёрт!
– Эй! – окликнул её Макс, помахивая своим рюкзаком. – Кажется, ты что-то потеряла?
Словно не замечавшая нас всё это время, девочка обернулась на голос, недоумённо разглядывая Макса, будто видела его впервые. Но если это и было так, то память вернулась к ней быстро, и в следующую секунду она разомкнула сжимающие горло мужчины пальцы, и двинулась на нас.
Мужчина плашмя упал на пол, не приходя в сознание.
– Бежим! – проорал Макс, и, развернувшись, мы рванули через зал к эскалаторам.
Не теряя времени, девочка тут же бросилась вслед за нами, и её частые шлепки босых ног за спиной пугали до жути, провоцируя выбросы адреналина. Адреналин колко впрыскивался в кровь, выжимая последнее из измотанных за ночь мышц, но этого было явно недостаточно, и разделявшее нас расстояние стремительно сокращалось. Макс то и дело оглядывался, следя за ней. Когда девочка оказалась совсем уже близко, он развернулся и, замахнувшись, бросил свой рюкзак назад настолько далеко, насколько мог. Девочка проводила пролетающий над её головой рюкзак взглядом и, заскользив по гладкому гранитному полу, резко сменила направление, кинувшись за ним. Значит, мишка был для неё приоритетом. На это я и рассчитывал!
Тем временем мы взлетели вверх по ступенькам, устремляясь дальше по проходу, к эскалаторам. Обернувшись на бегу, я увидел, как девочка потрошит рюкзак. Не найдя в нём ничего, кроме барахла Макса, она в ярости откинула его в сторону и бросилась вдогонку с удвоенной скоростью.
Сверху, навстречу нам, спускались пассажиры. К счастью, их было немного, и мы, не сбавляя ход, ловко лавировали между ними, пробираясь вперёд. Время, судя по количеству людей, было здесь уже позднее.
– Эй, поосторожнее! Послышалось откуда-то сзади. – ты куда так несёшься, девочка? Упадёшь же! Стой!
Судя по приближающемуся топоту, Молох был уже близко.
– Давай! – крикнул я Серому.
И Серёга скинул с плеч лямки своего рюкзака.
– Нужен медведь?! – Крикнул он девочке, раскручивая рюкзак над головой. – На, лови! – и, как и Макс, бросил его назад.
Рюкзак полетел не так высоко, как рассчитывал Серый, и девочка, подпрыгнув, едва не поймала его, но приземлившись, споткнулась и упала, не справившись с инерцией. Ещё пара драгоценных секунд! Рюкзак ударился в стену и, отскочив от неё, угодил в спину кому-то из пассажиров.
– Какого хрена?! – раздалось оттуда.
Молох вскочил на ноги и метнулся на голос.
Взгляды проходящих мимо людей озадаченно обернулись на шум.
– Смотри, бездомная! Указал пальцем за наши спины мальчик в вязаной шапке, обращаясь к своей матери.
– Психопатка какая-то... – раздалось с другой стороны. – Куда только родители смотрят? Кто-нибудь, остановите её уже!
Впереди показались эскалаторы. О том, что и Серёгин рюкзак выпотрошен, мы поняли по зашипевшими над нами громкоговорителям...
– ВЫ ВСЕ УМ-РЁ-ТЕ! ВСЕ УМ-РЁ-ТЕ! УМ-РЁ-ТЕ!... – угрожающе повторялась хриплая фраза.
Люди вокруг с тревогой посмотрели наверх, пытаясь понять, что происходит. Народ заволновался, стал беспокойно перешёптываться, а затем все вдруг повернули лица в нашу сторону и хором заговорили вместе с диктором:
– ВЫ УМ-РЁ-ТЕ! ВЫ УМ-РЁ-ТЕ! ВЫ УМ-РЁ-ТЕ!...
Это было страшно! Волосы на моём затылке встали дыбом, а в позвоночник будто насыпали льда. Я стал ощущать нехватку воздуха. Если Молох таким образом, пытался сбить наш темп, то у него это получалось. Но останавливаться было нельзя! Проскочив мимо будки дежурной, мы вбежали на правый эскалатор. Обернувшись, я увидел как девочка выбегает к предэскалаторной площадке, раскидывая попадавшихся на пути прохожих, словно тряпичные куклы.
– Ксюх, давай свой рюкзак. – задыхаясь попросил я.
– Держи! – она ловко скинула его с плеч и протянула мне за лямку.
Девочка запрыгнула на эскалатор.
Не теряя времени, я зашвырнул Ксюхин рюкзак далеко за будку дежурной. И на этот раз Молох не среагировал, продолжив погоню.
– Вот сука! Не повелась! – вскрикнул Макс и чуть не споткнулся.
– Давай, давай! – поторопил его Серый, поддержав за локоть.
Спускающиеся вниз по встречному эскалатору пассажиры неотрывно смотрели на нас, продолжая монотонно повторять, словно роботы:
– ВЫ УМ-РЁ-ТЕ! ВЫ УМ-РЁ-ТЕ! ВЫ УМ-РЁ-ТЕ!...
То ли с непривычки, то ли из-за неудобной сломанной ноги, но подниматься по ступенькам эскалатора девочке было явно тяжелее, чем бежать. Мы успели отыграть ещё несколько секунд, пока она не справилась с этой проблемой.
– Твою мать, она ползёт! – испуганно воскликнул Макс.
Я оглянулся. Зрелище и вправду было жуткое. Опустившись на все четыре конечности, девочка быстро, по-паучьи, карабкалась наверх. Её подбородок был весь залит стекающей с открытого рта чёрной жижей. Жижа капала и на ступени, оставляя неровный след. Бо́льшая часть подъёма была ещё впереди, а у нас остался всего один рюкзак. Мой.
Я снял его, молясь, чтобы он сработал.
– Это... по...последний! – захлёбываясь, выкрикнул я, подняв его над головой и показывая Молоху. – Подавись!
И бросил рюкзак на встречный эскалатор. На мгновение девочка замешкалась, решая верить мне или нет, и всё же, запрыгнув на балюстраду эскалатора, устремилась на уезжающую вниз параллельную ленту. Звонко разбился задетый ею цилиндрический плафон.
Силы были совсем на исходе, мы еле тащились на заплетающихся ногах. Девочка схватила со ступени рюкзак и одним движением рук разорвала его пополам.
Монотонно бубнящие одну и ту же фразу пассажиры напротив, вдруг завопили её во все глотки:
– ВЫ УМРЁТЕ! УМРЁЁТЕ!! УМРЁЁЁТЕ!!!!
Я расстегнул куртку и достал из запазухи смятого плюшевого медведя. До конца подъёма оставалось метров двадцать.
Разъярённая тварь бросилась в последнюю погоню. Ещё один плафон разбился за нею, когда она спрыгнула на наш эскалатор. Молох едва ли не летел вперёд, преодолевая цепкими прыжками по несколько ступеней за раз. Лента под нашими ногами начала складываться, и навстречу нам выплыл верхний вестибюль. В лицо подуло свежим вечерним воздухом, а за спиной уже дышал в спину Молох.
– В сторону! – бросил я своим и, размахнувшись, кинул мишку вперёд, так, чтобы чудовище его видело.
Медведь пролетел над угловатыми турникетами и упал на мозаичный пол перед стеклянными дверьми с надписями «ВЫХОД». Мы еле успели увернуться вправо, с дороги девочки, увидевшей, наконец, свою игрушку. Позабыв про нас, Молох пронёсся мимо, к медведю. Её всю трясло от предвкушения, когда она схватила мишку с пола и дрожащей рукой поднесла его голову ко рту. Горящие голодным огнём глаза закатились наверх, потресканными губами девочка впилась в грязный нос медведя, словно в бутылку, её грудь начала ритмично вздыматься и отпускаться. Конечности затряслись ещё сильнее, стерва впала в экстаз.
Свет потолочной люстры над нами начал внезапно тускнеть. Начала трескаться и съёживаться краска на стенах. Начал быстро стареть вестибюль.
– Вот сейчас! – выдохнул я. – Скорее!
Мы подбежали к девочке с двух сторон и подхватив её за локти и ноги, потащили к выходу. Увлечённая насыщением, находившаяся будто в коме, девочка оказалась не в состоянии оказать какое-либо сопротивление. Крайние стеклянные двери начали быстро заполняться бетонными блоками, проход сужался на глазах. Если мы не успеем, то окажемся замурованными в этом вестибюле вместе с полным сил древним демоном.
– Поднажали! Ещё! Быстрей! Пожалуйста, быстрей! – орал Макс.
Единственная дверь по центру оставалась ещё стеклянной. И Серёга с силой толкнул её вперёд. Мы вывалились наружу в пасмурное утро своего времени и попадали на ступени без сил, когда бетонная кладка за нами сомкнулась.
Со стороны улицы, из-за забора, доносились приятные слуху звуки обычной будничной городской суеты. Где-то хлопнула парадная дверь, брякнул велосипедный звонок, зашуршала шипами по асфальту всё ещё не поменянная на летнюю резина проезжающей мимо машины. На раскидистых ветвях вяза о чём-то весело щебетали весенние птицы.
Не в силах поднять головы, устало дыша, я полуприкрытым глазом наблюдал как допивает последние капли чьих-то жизненных сил Молох.
Наконец оторвавшись от опустошённого медведя и хрустнув шейными позвонками, девочка повернула голову... И тут же бросилась на лежащего рядом Макса, схватив его за нижнюю челюсть.
– Гори ты в аду... сука... – проскрипел он сквозь стиснутые зубы, когда из-за хмурой тучи выглянуло солнце.
Кожа на лице и руках девочки в момент почернела, запахло палёным. С ужасом, она подняла голову к небу и в неистовой панике поползла назад, ко входу в метро, оставляя за собой широкий след из тлеющей плоти. Оказавшись у заложенной блоками арки, она замахнулась и ударила по ней кулаком. Рука тут же осыпалась в пепел. Её ноги подломились, и девочка упала, обернувшись к нам. Осознав, что прятаться негде, она вдруг замерла и больше не двигалась, но и не сводила с меня ненавидящих глаз, будто пытаясь запомнить моё лицо. Кожа её головы свернулась и, дымясь, полностью стлела, обнажая жёлтый череп. Не в силах больше смотреть на это, я отвернулся...
В небе громыхнуло, и вскоре пошёл дождь, смывая пыль с наших курток и грязь с наших лиц, смывая остатки пепла со ступеней заброшенного метро, смывая усталость и страх, смывая прошедшую ночь.
Я прикрыл глаза и какое-то время просто наслаждался звуками городской суеты за забором. Вот где-то хлопнула дверь парадной, брякнул звонком старенький велосипед, прошуршали по асфальту колёса легковушки, защебетали на ветвях весенние птицы. Я вдыхал полной грудью запахи мокрого асфальта, молодой листвы, свежей выпечки и крепкого кофе из пекарни напротив. И радовался каждому своему вдоху, ведь начинался ещё один день моей жизни, и это казалось чем-то поистине удивительным.
Первой отлепилась от асфальта Ксюха и, оглянувшись на место, где несколько минут назад сгорел Молох, севшим голосом промолвила:
– Я всё ещё словно в бреду... Будто бы мне только что приснился самый жуткий в жизни кошмар, и я до конца не могу проснуться, застряв между ним и реальностью... Это просто чудо какое-то, что мы остались живы, но, блин... Как же хочется этого всего не помнить.
Мы понимающе кивнули.
– А знаете, чего мне сейчас больше всего хочется? – закинув руки за голову, устало заговорил Макс. – Горячей ванны... Доставки еды... Мягкой постели... И тупых сериалов на ближайшие пару дней... И не думать ни о чём.
– И не думать ни о чём... – повторил Серый, приподнявшись на локтях. – Звучит круто... – он почесал затылок, задумавшись.
– А пропущу-ка я, пожалуй, тренировку, и вместо этого возьму вон в той кондитерской большой шоколадный торт и слопаю весь в одну харю...
И, сглотнув слюну, утвердительно кивнул сам себе:
– Да. Так и сделаю!
– Тоже норм, – Одобрил Макс, но тут же усмехнулся:
– Правда, тебя в таком виде не пустят ни в одну кондитерскую.
Серый, оглядев себя, согласно цокнул языком.
Макс повернулся ко мне:
– Ну а ты, Ромео?
Я поднял голову, рассматривая проплывающие над крышами низкие облака, и после недолгих раздумий произнёс:
– Больше всего мне бы хотелось, чтобы мы со всем этим справились. Не физически, а здесь. – я постучал пальцем в висок, поясняя свою мысль.
– Это понятно... – согласился Макс. – Ну а сегодня? Сейчас?
Я ответил как есть на духу:
– Ксюху хочу проводить до дома, для начала. Если она не против...
Ксюха прищурилась и одарила меня своей лучезарной улыбкой:
– Вообще не против! После всего случившегося не хотелось бы надолго оставаться одной...
– Тогда, может, сходим куда-нибудь вечером вдвоём? Ну там... В парк, не знаю, или в кино...
Она улыбнулась ещё шире так, что на её щеках появились ямки:
– Звучит как приглашение на свидание!
– Считай, что так оно и есть. – без стеснения утвердил я.
Вместо ответа Ксюха придвинулась ко мне и нежно поцеловала в губы.
– Смотри, как насыщенно у человека третий десяток начался! – ткнул локтем Серёгу Макс.
– Ага. – с улыбкой ответил тот.
– Ладно, давайте вставать уже, пока не простыли. – предложила Ксюха.
И мы нехотя начали собираться.
– На будущее, ребят, – отряхнувшись, обратился я к друзьям, – организация дней рождений – явно не ваш конёк.
– Да тебе не угодишь, Лёх! – ответил Макс, мотнув намокшей чёлкой.
И мы засмеялись...