Глава 2.
Заупокойные службы. Бдения. Потом общие молитвы. Я все больше во всем этом путаюсь. Во время ночного бдения надо держать в руках свечи, но иногда так делают и на общих молитвах. А на заупокойной службе люди разговаривают друг с другом, хотя что тут можно сказать?
Достаточно того, что Мэг умерла. Намеренно лишила себя жизни. Хотя за то, что мне теперь из-за нее приходится терпеть все это, я бы сама ее убила.
- Коди, ты готова? - кричит Триша.
Сегодня четверг, вторая половина дня, и мы собираемся уже на пятую службу за последний месяц. Бдение со свечами. Вроде как.
Я выхожу из своей комнаты. Мама застегивает черное коктейльное платье, которое она купила в «Гудвиле» после смерти Мэг. Пока Триша носит его на эти службы, но я не сомневаюсь, что пройдет немного времени, и она начнет выходить в нем в свет и по другим случаям. Мама выглядит в нем очень сексапильно. Как и многим другим жителям нашего городка, траур ей к лицу.
- Почему ты не одета? - спрашивает она.
- У меня все приличное - грязное.
- Что значит приличное?
- В смысле, то, что более-менее подходит для похорон.
- Раньше грязь тебя не смущала.
Мы пристально смотрим друг на друга. Когда мне было восемь, Триша объявила, что я достаточно большая, чтобы самой стирать свои вещи. А я ненавижу стирку. Думаю, вы видите, к чему это приводит.
- Я вообще не понимаю, зачем нам идти на очередную службу, - признаюсь я.
- Потому что согражданам надо переварить случившееся.
- Еду надо переваривать. А согражданам лучше отвлечься на другую драму.
Как гласит потускневший знак на шоссе, в нашем городке проживает тысяча пятьсот семьдесят четыре человека.
«Тысяча пятьсот семьдесят четыре человека, - сказала Мэг, сбегая прошлой осенью в Такомский колледж, в котором ей дали полную стипендию. - А когда ты переедешь в Сиэтл и мы на двоих снимем квартиру, будет тысяча пятьсот семьдесят два».
Пока зависло на тысяче пятьсот семидесяти трех, и, полагаю, так и будет, пока не родится или не умрет кто-то еще. Мало кто уезжает. Даже когда Тэмми Хентхофф и Мэтт Парнер разошлись со своими супругами и сбежали вдвоем - это была самая популярная тема для сплетен до того, как умерла Мэг, - они переехали не далее чем в парк «домов на колесах», разбитый на окраине.
- А мне обязательно идти? - Хотя я не знаю, зачем утруждаю себя вопросом. Триша - моя мать, но власти она надо мной не имеет. Но идти обязательно, я это понимаю, и понимаю почему. Ради Джо и Сью.
Это родители Мэг. То есть были. Я все никак не привыкну. Интересно, когда человек умирает, ты перестаешь быть ему родителем? А если он расстался с жизнью умышленно?
У них обоих совершенно разбито сердце и такие огромные мешки под глазами, что, наверное, уже никогда не пройдут. И именно ради Джо и Сью я выбираю наименее вонючее платье и натягиваю его на себя. И готовлюсь петь. Снова.
«О, благодать». О ужас.