Глава 15.
Когда я решила, что не поеду в Вашингтонский университет, а останусь дома и пойду в общественный колледж, Триша настояла, чтобы я устроилась на работу. В сети ресторанов «Дейри Куин» набирали людей, так что я заполнила анкету и подала ее менеджеру, а им оказалась Тэмми Хентхофф.
- Ты подруга девчонки из семьи Гарсиасов? - спросила она, пробегая глазами мои ответы.
- Мэг? Да. Она моя лучшая подруга, - ответила я. - Она сейчас учится в колледже в Такоме, у нее полная стипендия, - с гордостью добавила я.
- Угу, - Тэмми это не особо впечатлило. А может, это была просто защитная реакция. После того как она сбежала с Мэттом Парнером, люди о ней не особо лестно отзывались. Она потеряла место в торговавшем машинами центре, где работал и ее муж, к тому же я слышала, что Мелисса, бывшая жена Мэтта, специально приезжала с друзьями в «Дейри Куин» и громко сыпала оскорблениями. Не сказать, что Тэмми этого не заслужила. Но Мэтт так и остался работать в автосервисе «Джиффи Льюб», и туда никто не ездил и не кричал «шлюха».
Пока Тэмми проводила со мной собеседование, зашло несколько девчонок из старших классов. В «Дейри Куин» всегда собирались местные, и тут я поняла, что, если меня сюда возьмут, придется подавать бургеры людям, на которых я последние четыре года смотрела если не с пренебрежением, то около того. Мэг знала здесь всех, и, хотя некоторые ею, ясное дело, восхищались, близко общалась она не со многими. У нее была семья, друзья в Интернете и я. В средней школе учителя начали называть нас «сладкой парочкой», и кличка прилипла так, что и некоторые другие переняли это прозвище. Мы везде ходили неразлучной парой. Даже Тэмми Хентхофф, которая окончила школу на семь лет раньше, знала о нас. Так что работать здесь будет полная засада: «Ты подруга Мэг?» И вытекающий вопрос: «Раз так, что же ты до сих пор здесь?»
Примерно в то же время менеджер ночной смены Тришиного бара спросила, не посоветует ли она надежного человека, чтобы наводить порядок у нее в доме, и Триша предложила это мне - все равно что бросила вызов, поскольку знала, как я ненавижу уборку. Но иногда то, что ненавидишь, хорошо получается. И вскоре один мой клиент превратился в двух, потом в четырех, а теперь и в шесть.
Всего пару недель назад мне позвонили насчет работы в городском парке «Пионер». Сью знает кого-то из департамента, и она каким-то образом среди всей этой суеты умудрилась замолвить за меня словечко, так что меня позвали пройти собеседование.
Это хорошая работа, платят прилично, есть даже всякие льготы. Я пришла туда на интервью с управляющим. И увидела «ракету».
Мы с Мэг в этом парке учились кататься на великах. Бегали под поливальниками и мечтали о бассейне, который тут обещали поставить (этого так и не произошло, у нас в городке вообще ничего не происходит). Это было такое место помимо ее или моего дома, школы и «Дэйри Куин», где мы могли поговорить наедине.
Капсула на верхушке «ракеты» была нашим тайным частным клубом. Когда бы мы ни взбирались по старенькой лестнице в носовой отсек ракеты, никого другого там не было, хотя надписи на стенках постоянно обновлялись - так что сюда все-таки лазил кто-то помимо нас.
Одним из наших любимых занятий было читать эти надписи вслух. Там красовались сердечки давно распавшихся парочек, тексты песен, которые никто уже не помнил. Новое всегда писали поверх старого, но одна фраза, которую Мэг любила больше всего, процарапывала металл: «Я тут была». Подруге это нравилось до жути. «Что тут еще добавить?» - спрашивала она. Мэг написала то же самое и на своей стене и даже грозилась как-нибудь сделать такую татуировку - если настанет время, когда она перестанет бояться иголок.
Эту опасную капсулу давно, наверное, следовало заколотить, но никто этого не делал. Это была самая высокая точка в городе, и в ясные дни вид простирался на километры. Мэг говорила, что видно даже будущее.
Я развернулась. И даже не позвонила сказать управляющему, что не приду.
Так я по сей день и занимаюсь уборкой. Наверное, это и к лучшему. Туалеты безлики. Они ни о чем не напоминают, не бросаются упреками. А молча принимают и смывают дерьмо.
После того как я вернулась из последней поездки в Такому, мне даже хочется работать. Мыть, тереть. Весь этот бесконечный монотонный труд... Подступаешь к грязной раковине с хлоркой и металлической мочалкой, и через какое-то время она сверкает... В жизни сравнения «до» и «после» такими разительно контрастными не бывают.
Сегодня я убираю в двух домах подряд, таскаю белье, которое надо постирать, глажу наволочки, мою скребком квадратную плитку в кухне. Хотя на самом деле это не плитка, а линолеум. Но миссис Чендлер предпочитает, чтобы его мыли так, - и зачем я буду спорить?
В последующие дни, когда на работу идти не надо, я реализую свою тягу к уборке в нашем с Тришей крошечном домике, отмывая душ хлоркой и старой зубной щеткой, а то он у нас уже почернел от плесени. Увидев, как серая плитка приобрела свои первозданные белые и голубые цвета, Триша испытывает такой шок, что даже не отпускает никаких едких замечаний.
Я продолжаю фанатично драить, пока не заканчивается вся грязь, и наш дом не становится таким же чистым, как в тот день, когда мы сюда въехали. Затем я сажусь на диван и раскладываю заработанные деньги по размеру купюр: только за эту неделю я заработала двести сорок баксов. Сотню я должна отдать Трише на оплату различных счетов, но и после этого остается довольно много, а тратить не на что. Теоретически я коплю на переезд в Сиэтл. Теоретически же, как я узнала на уроках физики, Вселенная расширяется со скоростью примерно семьдесят четыре километра в секунду, но когда стоишь на месте, ни хрена подобного не чувствуешь.
Я запихиваю деньги в жестяную коробку, которая стоит под кроватью. Триша, как известно, прикарманивает всю наличность, что плохо лежит. В доме тихо и душно, как-то более тесно, чем обычно. Надев шлепанцы, я отправляюсь в город. Под тополями на лавочках у «Дэйри Куин» сидят ребята, которые учились со мной в школе, включая Троя Боггинса. Они машут мне руками, я тоже машу в ответ, но присоединиться меня не приглашают, а я и не подумаю делать вид, что мне бы хотелось.
Вместо этого я иду в библиотеку. Мэг больше нет, и в ее доме я теперь не «живу», так что библиотека стала моим убежищем. К тому же здесь есть кондиционер.
Миссис Бэнкс сидит за рабочим столом и, заметив меня, машет рукой.
- Коди, где ты пропадала? Я уже чуть было не отправила это обратно, - она достает стянутую резинкой пачку книг: снова Центральная Европа. «Война с саламандрами» Карела Чапека, «Слишком шумное одиночество» Богумила Грабала и сборник рассказов Кафки.
- Спасибо, - говорю я. У меня действительнокончились книги, но, оказавшись в прохладной библиотеке, я тут же понимаю, зачем на самом деле сюда пришла.
Я подхожу к компьютерам. И в строке поиска набираю последнее решение и самоубийство. В результатах в основном Гитлер и неонацизм, есть одна обещающая на вид страница, но ссылка не открывается. Другие сайты из этого же поиска тоже.
- Что-то не так с компьютерами? - спрашиваю я у миссис Бэнкс.
- Все нормально. А что?
- Страницы не грузятся.
- Коди, ты что, на какие-то неприличные сайты хочешь зайти?
Я знаю, что она шутит, но все равно краснею.
- Нет, у меня исследовательский проект.
- На какую тему?
- Неонацисты. - Новая ложь. Сама срывается с языка.
- А, понятно. Если хочешь, я перенастрою для тебя фильтры, - предлагает она.
- Нет, - поспешно отвечаю я. Никто не должен об этом знать. И тут я вспоминаю, что теперь у меня и собственный комп есть. А Wi-Fi в библиотеке бесплатный. - Я сегодня ненадолго. Но, наверное, завтра еще зайду.
- Заходи в любое время, Коди, - говорит она. - Ты хорошая девочка.
На следующий день я отправляюсь в библиотеку с ноутбуком Мэг, и миссис Бэнкс сразу же показывает мне, как обойти фильтры. Я принимаюсь за дело. У «Последнего решения» не столько сайт, сколько портал. Надо кликнуть на кнопку, чтобы подтвердить, что тебе уже есть восемнадцать. После этого меня перенаправляют в меню форума с различными темами. Я открываю какие-то из них. Большинство - спам. В других пустое разглагольствование. Пролистав несколько страниц, я начинаю думать, что впустую трачу время. Но потом замечаю такой заголовок: «А как же жена?»
Тему создал какой-то чувак, который, по его собственным словам, хочет покончить с собой, но его сдерживает мысль, как это перенесет его любимая жена. «Это испортит ей жизнь?» - спрашивает он.
За вопросом следуют ответы. Большинство пишет, что она, скорее всего, испытает облегчение, что сейчас она, наверное, тоже несчастна и что, покончив с собой, он покончит со страданиями обоих. «Женщины после такого куда лучше отходят, - пишет кто-то. - Через несколько лет выйдет замуж за другого, и ей будет куда лучше».
Что это за люди? И с такими разговаривала Мэг?
Я снова читаю ответы: все говорят об этом так небрежно, словно обсуждают, как починить карбюратор, у меня от этого всего краснеет шея и начинает скручивать живот. Не знаю, имеют ли эти люди какое-то отношение к Мэг, не знаю, действительно ли этот тип намеревается покончить с жизнью, или, может, уже сделал это. Но я точно знаю, что после такого не отходишь.