Глава 19
На шумном заснеженном перроне толпились люди. У многих помимо тяжелых рюкзаков за спинами в руках были сноуборды и лыжи. Над вокзалом висело оранжевое закатное солнце. Снежинки летели с неба и мягко падали на щеки. Настроение было таким, какое оно обычно и бывает в канун Нового года: я чувствовала одновременно волнение и счастье, будто вернулась в детство. Вчера мы с Алиной побывали на «Щелкунчике», и праздничная торжественная атмосфера немного меня опьянила. Я не большая любительница театра, но с Алиной наш поход на «Щелкунчика» получился очень теплым и душевным. Перед спектаклем мы купили программки и взяли напрокат бинокли. Сидели на балконе среди нарядных и счастливых зрителей. И мы с Алиной были нарядными и счастливым. И даже, возможно, впервые в жизни похожими друг на друга. А после театра мы ехали в такси по вечернему подсвеченному городу. Вокруг горели фонари и гирлянды на деревьях. И от этих разноцветных огоньков голова шла кругом…
Конечно, было и то, что омрачало приближающийся праздник: наша ссора с Виолеттой. Она по-прежнему не выходила со мной на связь. Наутро я написала ей сообщение, что нам срочно нужно встретиться перед моим отъездом и чтобы она нашла способ поговорить, но Малышенко так и не появилась в Сети. И сообщение мое сиротливо висело непрочитанным.
Еще издалека я заметила, что Антон Владимирович не один, а со своей девушкой. Сейчас, в нарядном лыжном костюме и белой вязаной шапочке, его пассия показалась мне прехорошенькой. И чего девчонки на нее наговаривали? Сами близняшки стояли неподалеку от сладкой парочки и метали в сторону Антона Владимировича и его девушки заинтересованные взгляды. Это даже хорошо, что географ пошел в поход с ней. Остальные поймут, что все случившееся с моими стихами, просто недоразумение, и скорее отстанут. Хотя, на удивление, никто особо ко мне и не лез. Конечно, Благовещенская еще некоторое время будет злорадствовать, но мне все равно. За зимние каникулы все забудется.
Девчонки, заметив меня, синхронно замахали руками. У близнецов была одна спортивная сумка на двоих, одинаковые красные куртки и черные лыжные брюки. Только варежки разные. Они тут же бросились ко мне, и я уже была готова к тому, что главной темой нашего разговора станут Антон Владимирович и его пассия. Так и вышло.
Снежана начала первой:
– Видела? Ты видела?
– Видела, видела, – отозвалась я.
Перрон шумел, снег под ногами пассажиров и провожающих уютно скрипел, яркое закатное солнце слепило глаза.
– И что ты думаешь по этому поводу?
– Совет им да любовь, – вполне искренне отозвалась я.
Из-за похода в театр наш «Код красный» отменился. Да и Янка весь вечер выясняла отношения с родителями. Я даже начала опасаться, что те могут ее не отпустить на Новый год в Васильево. После мятежного побега из дома…
В итоге я так и не успела рассказать девчонкам о своих чувствах к Малышенко. И о том, что к Антону Владимировичу я больше ничего не чувствую. Совершенно точно – не люблю его больше ни капельки. Вот сейчас увидела на платформе вместе с другой девушкой, и даже ничего не екнуло внутри.
Наверняка девчонки бы пристали с расспросами и догадками, но, на мою удачу, на горизонте появилась Казанцева со своим парнем. Я была счастлива, но искренне удивлена, что родители все-таки отпустили подругу, да еще и с мальчиком, из-за которого в семье произошла крупная ссора. Яна, крепко держа за руку своего кавалера, осматривалась по сторонам. Потом увидела нас и слабо улыбнулась. Я первой помахала ей. Яна потянула за собой смущающегося Спагеттину. Наконец-то она нас официально представит, а то неудобно называть его глупым прозвищем.
– Во дела! – ахнула Милана.
– Она взяла его с собой!
– Больше не скрывает…
– Как интересно! Сейчас мы узнаем его ближе? Он поедет с нами?
Я, не выдержав, сорвалась с места и побежала навстречу подруге.
– Привет! – выдохнула я, обнимая Янку. Казанцевой мне сейчас не хватало. Из-за ситуации с Виолеттой на душе кошки скребли. – Ты все-таки вырвалась.
– Не поверишь, нас до вокзала мама подвезла, – негромко сказала мне Яна.
– Как? – удивилась я.
– А вот так! Сказала, что лично хочет познакомиться с моим первым парнем, посмотреть, кому она доверяет единственную дочь. Ой, а это, кстати, Дима!
– Очень приятно, – улыбнулся Дима. Наконец я могла разглядеть его ближе. У Димы очень доброе лицо и ясные зеленые глаза. Когда он улыбается, на щеках появляются симпатичные ямочки. Вообще, Дима сразу внушал доверие. Наверняка и Янкина мама убедилась в том, что ничего страшного с ее дочерью произойти не может.
– И мне приятно, Дима, – отозвалась я. – Меня зовут Наташа.
– Яна много о тебе рассказывала, – сказал Дима. – И только хорошее.
Я пристально посмотрела парню в глаза и улыбнулась.
– Но познакомиться со мной – это отделаться малой кровью, – сказала я. – Настоящее испытание впереди.
Дима удивленно взглянул на меня, а я кивнула в сторону близнецов. Те уже переглядывались и перешептывались. Со стороны смотрелось это комично. Яна, глядя на подруг, рассмеялась:
– Да уж, Дим, Наташа права! Готовься к тщательному допросу. Так просто они тебя не отпустят.
– Надо так надо, – притворно вздохнул Дима. Кажется, и о близнецах он уже был наслышан.
Пока мы шли к Милане и Снежане, Яна шепнула:
– Виолетта так и не нашлась?
Я покачала головой.
– Неужели мы друг друга даже с Новым годом не поздравим? – вздохнула я. – До последнего надеялась, что она ответит на сообщение. Или Антон Владимирович даст ей мой номер.
Яна удивленно посмотрела на меня.
– Да, у географа есть мой номер, не спрашивай, – поморщилась я. – В любом случае все так глупо вышло. Ненавижу недосказанности.
Яна что-то хотела сказать мне, но быстро передумала и уставилась куда-то в сторону. Я проследила за ее взглядом. Недалеко от путей рядом с серым вокзальным столбом стояла Виолетта и смотрела на меня. В черном сноубордическом костюме и с рюкзаком за спиной. Мы не виделись всего два дня, но мне казалось, что расставались на целую вечность.
– Малышенко тоже едет в поход? – удивилась Яна.
– Видимо, – растерянно отозвалась я, не двигаясь с места.
Так мы стояли почти с минуту неподвижно, гипнотизируя друг друга взглядами. Когда Малышенко двинулась в нашу сторону, Яна склонилась ко мне и негромко проговорила:
– Ладно, вы объясняйтесь, а я пойду спасать Димку. Иначе сестренки его разорвут.
Рядом уже раздавались веселые голоса подруг и довольный голос Димы. Яна зря беспокоилась. Ее парень сразу нашел общий язык со Снежаной и Миланой. И, кажется, подход к родителям Казанцевой. Наверняка заверил, что ни в коем случает не будет мешать Яне с подготовкой к экзаменам и поступлению. Разве любовь – это что-то плохое? Если она взаимная и настоящая, то должна только окрылять и вдохновлять на подвиги и новые свершения.
Я вспомнила знакомство своих родителей с Виолеттой. Тогда, на даче, Малышенко представилась моей девушкой и тоже обаяла маму и папу. И сестру. И без билетов на «Щелкунчика» Виолетта бы обязательно понравилась Алине. Она не может не нравиться. Об этом я думала, поджидая, пока Малышенко ко мне подойдет. Она шла легкой спортивной походкой через платформу с таким серьезным видом, что у меня сердце тревожно замерло. Мне казалось, что сейчас она подойдет и скажет что-нибудь плохое. Например, что эти дни думала о нас и убедилась в том, что нам не по пути… Стараясь унять волнение, я слабо улыбнулась.
Мне хотелось начать наш разговор с фразы: «Ты все снова не так поняла», но слова застряли где-то в горле. Наконец Виолетта подошла ко мне, встала напротив и мы молча уставились друг на друга.
Ну же, Наташа! Скажи, что эти дни ты места себе не находила! Что те стихи ты посвятила ей, Виолетте, а не Антону. Что именно Виолетта вызывает в тебе бурю эмоций, от вселенской любви до большой ненависти из-за того, что заставляет чувствовать себя впервые в жизни так глупо. Испытывать незнакомые ранее сильные эмоции. Душевный вихрь, страх, притяжение. Скажи, что у тебя все полыхает внутри. Что ты сама себя в последнее время не узнаешь…
– Тоже едешь в поход? – вместо этого спросила я. И сама испугалась, как глухо и непривычно прозвучал мой голос.
Виолетта кивнула. А потом серьезно сказала:
– Ты же не думала, что я оставлю тебя наедине со своим главным соперником?
Я невольно отыскала глазами Антона Владимировича. Вокруг географа и его девушки уже столпились наши одноклассницы. Подружка Антона Владимировича явно была смущена таким вниманием. Раскраснелась от мороза и, возможно, смущения. Она мило улыбалась всем и отвечала на какие-то вопросы.
– Нет у тебя никаких соперников, дурочка, – сказала я, повернувшись обратно к Виолетте. – Только ты мне нравишься… Как и я тебе. Но ты же не даешь мне ничего объяснить!
Виолетта смотрела на меня настороженно, словно по-прежнему не верила. Но в глазах моих было столько отчаяния, что она не могла больше сомневаться. Да и голос прозвучал искренне. Возможно, я произнесла свое признание даже слишком громко, но сейчас мне было все равно. Плевать! Впервые в жизни я готова при всех признаться в своих чувствах человеку, который мне дорог. И нет мне дела до того, кто и что об этом подумает.
Я думала, что Малышенко снова начнет занудствовать по поводу моей симпатии к её брату, но вместо этого Виолетта молча взяла меня за руку и повела к Антону Владимировичу. Там начинался всеобщий сбор. Наша электричка уже подошла. Многие смотрели на нас с Виолеттой с интересом.
Особенно, конечно, нашему совместному появлению удивились близнецы. Они уставились на наши сцепленные руки и молчали. Что с ними бывает крайне редко. Скорее всего, Яна успела ввести их в курс дела, потому как лишних вопросов они пока не задавали, но выглядели озадаченными. Возможно, девчонки даже обиделись на то, что мы с Яной держали все втайне. Но так бывает, что хочется сначала разобраться в себе, а уж потом поделиться своими открытиями с близкими…
Антон Владимирович проверял списки. Кого-то вычеркивал, кого-то добавлял… И словно ничуть не удивился появлению Виолетты, хотя фамилия «Малышенко», конечно, не была заявлена. Они переглянулись, и географ сдержанно кивнул Виолетте. Отношения между ними по-прежнему казались напряженными, что меня немного огорчало. После нашего примирения с Алиной мне казалось, что в семье каждого должны царить гармония и любовь. Особенно когда дело касалось Виолетты и Антона Владимировича. Пусть я больше не испытывала любовных симпатий к нашему учителю, все-таки я уважала этого мужчину. Ни разу Антон Владимирович меня не подводил.
В электричку мы с Виолеттой зашли одними из последних, пропустив вперед практически весь класс. Не хотелось лишних глаз и разговоров. Все места в этом вагоне были заняты, поэтому мы прошли в следующий – там было намного свободнее. В конце вагона, заняв две скамейки, сидели три парня с банками пива в руках и громко что-то обсуждали. Выглядели они, мягко говоря, не очень дружелюбно. Поэтому я старалась на встречаться с ними взглядами.
Мы сели недалеко от парней. Их присутствие меня почему-то беспокоило. Нехорошее предчувствие кольнуло внутри. Я чувствовала, как парни кидали на нас взгляды и о чем-то переговаривались. Виолетта не обращала на них никакого внимания, а вот я места себе не находила. Один раз осторожно повернула к ним голову. Пялятся и пялятся. Достали! Потом один из парней что-то негромко сказал второму, и тот заулыбался. Хотя «заулыбался» – неточное слово. Скорее оскалился, как волк. Лучше бы мы остались в переполненном вагоне вместе с Антоном Владимировичем и другими ребятами. Пусть бы и ехали стоя, но зато без приключений. Но Виолетта, по всей видимости, даже в одном вагоне с братом ехать не желала. А может, и правда хотела найти для меня свободное место… В любом случае в этот поход она отправилась ради меня. И я не могла этого не оценить.
Виолетта заметила мое беспокойство и спросила:
– Ты чего ерзаешь?
– Да так, – неопределенно отозвалась я, уставившись в окно.
Парни тем временем ненадолго забыли о нас и принялись громко обсуждать какую-то девчонку, у которой «такие формы…». Слушать сальные подробности было неприятно, но наши попутчики галдели на весь вагон. А когда какой-то усатый мужичок сделал им замечание, они послали его куда-то подальше. Мужичок в спор вступать не стал и быстро ретировался в соседний вагон. Если честно, я бы не отказалась сделать то же самое.
– А вообще, мне не нравится вон та компания, – негромко сказала я, склонившись к Виолетте.
– Вон та? – Виолетта проследила за моим взглядом.
Все это время она находилась в своих мыслях и не замечала ничего вокруг. Зато теперь тоже с любопытством осмотрела парней.
Как назло, те в этот момент снова обратили на нас внимание.
– Какие-то проблемы? – спросил самый здоровый из них. Он бесцеремонно положил ноги на скамейку и смотрел на Малышенко с вызовом.
Помня взрывной характер Виолетты, когда она едва не вытолкнула из окна Стаса, я немного напряглась. Кажется, Малышенко ничего не стоит ввязаться в конфликт, чтобы не допустить несправедливость. Поэтому я осторожно нащупала ладонь Виолетты и сжала ее. Малышенко удивленно посмотрела на меня. Я поспешно ответила парням:
– Никаких проблем.
Но мой ответ не удовлетворил шпану. Их вожак тут же прицепился к нам.
– А твоя девушка че, язык проглотила? Ответить сама не может?
Претензия была странной, ведь вопрос задали нам обоим. Я почувствовала, как Виолетта напрягалась, поэтому быстро повернулась к ней и тихо попросила:
– Не связывайся с ними. Давай уйдем в другой вагон?
Я думала, что Виолетта встанет в позу, но она, глядя мне в глаза, кивнула. И я была рада, что она отреагировала на мою просьбу согласием.
Взявшись за руки, мы молча направились в следующий вагон. В спину нам доносились обидные обзывательства и фразы в духе: «Эй, вы че, оглохли?» И я не представляю, каких усилий Виолетте стоило смолчать и снова не вспылить. Остальные пассажиры молча наблюдали за происходящим. Никому связываться с этими отморозками не хотелось. Кто-то даже вышел с нами. От греха подальше.
В соседнем вагоне свободных мест оказалось еще больше. Мы вольготно расселись на пустых скамейках друг напротив друга и наконец расслабленно улыбнулись. Теперь можно было выдохнуть. На вокзале творилась суета, оба мы были напряжены. Виолетта – из-за старшего брата, я – из-за девчонок. Чувствовала теперь, что ждет меня долгое объяснение перед близнецами. Уж очень неожиданно для них все получилось. Как и для меня самой… Удивительный, конечно, год был. Влюбилась сразу два раза так быстро и незаметно, как в пропасть ухнула.
Хорошо, что Яна привела на вокзал своего парня. Близнецы, наверное, не знали, с кого начать. Я уже представила, как в соседнем вагоне они облепили с двух сторон бедолагу Диму и закидали его вопросами. Снежану и Милану, увлекающихся астрологией, наверняка интересует знак его зодиака и во сколько парень родился…
Мы с Виолеттой долго переглядывались и улыбались. Глаза у Виолетты зелёные и сегодня какие-то особенно незнакомые, ласковые. За окном мелькали снежные обочины и вековые сосны. На улице уже темнело – к поселку мы должны были подъехать только поздним вечером. Вскоре в электричке зажглись фонари.
– У тебя есть орешки? – спросила я у Виолетты.
– Соленые? – зачем-то уточнила она, улыбнувшись.
Я кивнула. Вспомнила тот день, когда Малышенко приехала к нам на дачу в качестве моей вымышленной девушки. На улице – начало зимы, деревья такие же белые, как сейчас… Только тогда я еще не знала, что все обернется вот так – любовью, перед которой я окажусь бессильна.
Вагон мерно раскачивался. Проходящие мимо другие электрички гремели как раскатистый гром. Мимо проплывали белые деревья и станционные строения. Вскоре Виолетта перебралась ко мне на лавку, и, обнявшись, мы стали смотреть в окно.
– Где ты пропадала в тот день? – спросила я, приподняв голову.
– Честно?
– Ага.
– Напилась с друзьями. И первый раз в жизни перед отчимом спалилась.
Я вздохнула. Положила голову на плечо Виолетты и тихо призналась:
– Только ты мне нужна, Малышенко. Больше никто. Обещаешь верить мне?
– Обещаю.
– И я буду тебе верить.
Вскоре меня стало клонить в сон. Сама не заметила, как уснула. Снился зимний лес. Темный-темный, с пушистыми елями, проглядывающим сквозь верхушки сосен черным небом и далекими звездами над головой. В этом лесу мне не было страшно, хотя и была я там совсем одна. В моем сне ничего не происходило. Я просто шла по лесу, зная, что не будет ему конца.
Проснулась я словно от резкого толчка, но никто меня не будил. За окном уже было совсем темно. Поначалу я даже не поняла, где нахожусь. Виолетта по-прежнему сидела рядом со мной и тоже дремала.
Надеюсь, мы не проспали нашу станцию… Хотя без нас, конечно, не могли уйти. Я принялась шарить рукой по лавке, чтобы взять рюкзак, в котором лежал телефон. Но рюкзака рядом со мной не было. Может, упал в проход или под лавку? Я склонилась, чтобы проверить, но на полу рюкзака тоже не было. Я оглядела вагон. Народ схлынул, поэтому мы ехали практически в пустом вагоне. Только в начале, у самого входа, на скамейке дремала старушка. У меня спросонья и от странного сна даже голова разболелась. Виолетта, почувствовав мою возню, тоже проснулась.
– Что случилось? – сонным голосом спросила она. – Мы проспали?
Затем отдернула рукав и посмотрела на часы:
– Наташ, нам скоро выходить.
Её-то рюкзак был на месте, рядышком.
– Виолетта, у меня вещи пропали, – взволнованно сказала я. – Рюкзак. А там деньги, телефон…
Виолетта тут же нахмурилась:
– Ты хорошо посмотрела?
– Естественно! – вспылила я. В критических ситуациях я становлюсь слишком нервной и уязвимой.
Тогда Виолетта нахмурилась еще больше.
– Думаешь, это они? – спросила я.
– Скорее всего.
– Интересно, они уже сошли? Если да, то плакали мои вещи. Те парни пьяные. Или вообще под чем-то.
Мы одновременно принялись оглядываться. Виолетта первой поднялась со скамейки.
– Жди меня здесь, – сказала она. – Посмотрю их в соседних вагонах.
– Я с тобой! – тут же вскочила я следом.
– Это совсем ни к чему. Жди.
Я решила не спорить и снова уселась на лавку. Настроения не было. Главное – со всеми этими разборками не пропустить свою станцию. Виолетта вроде говорила, что мы подъезжаем…
Как мне показалось, Малышенко не было целую вечность! И все-таки я не выдержала и, взяв её тяжелый рюкзак, направилась в соседний вагон.
На пути мне встретилась взволнованная женщина. Тогда я почувствовала неладное и прибавила шаг.
Виолетту обнаружила в следующем вагоне. Шпана никуда не делась. Я вовремя подоспела, хотя не знала еще, чем могу помочь. Парни окружили Малышенко и хищно улыбались. Свой рюкзак я заприметила издалека, – он сиротливо валялся на лавке. Наверняка они успели достать оттуда самое ценное. Я так и замерла посреди пустого вагона.
Не сразу расслышала, что говорят эти отморозки, но их тон не предвещал ничего хорошего. Свет в вагоне зловеще мигал. Мимо с грохотом пронеслась встречная электричка, отчего гнусавый голос главаря тут же потонул в этом металлическом грохоте.
– И что здесь происходит? – громко спросила я. Страха почему-то теперь не было, только злость. Вот ведь мой рюкзак, целехонький! Увели из-под самого носа. А если в вещах лазили? Я была готова придушить каждого по очереди.
– А вот и твоя защитница пришла! – довольно проговорил их главный – самый зловещий и неприятный тип. – Ты без няньки, наверное, совсем пропадешь?
– Наташа, я ведь попросила тебя оставаться на месте. – Малышенко повернулась ко мне.
– Заступиться за свою слюнтяяйку проколотую пришла? – с издевкой продолжили парни.
– Зачем вы забрали мой рюкзак? Отдайте! Я сейчас найду полицейского…
– Какая грозная девочка, – противно причмокнул главарь, перебив меня. Его приятели заржали. – Ну отдам я тебе твой рюкзак. Думаешь, за просто так? Не-ет, крошка. Ты мне должна будешь. Что ты можешь дать мне взамен?
Он сделал шаг вперед, неприятно облизал обветренные губы и жадно осмотрел меня с ног до головы. А дать я могла одно – чужим тяжелым рюкзаком по причинному месту этого придурка. Размахнувшись, я как следует вмазала ему между ног – мой обидчик аж присел. Согнулся в три погибели и заскулил как побитая собака.
– Ну, что вы стоите? – жалобно проговорил он своим приятелям. – Накажите ее!
Как именно они собрались меня наказывать, я не знала. Только сообразить ничего не успела, как один из парней бросился в мою сторону. Тут уж Виолетта встала между нами и с ходу врезала ему. Второй парень, высокий и прыщавый, тут же кинулся на Виолетту. Завязалась драка. Я не отставала, размахивая тяжелым рюкзаком Малышенко. И пусть все удары принимала на себя Виолетта, один раз мне тоже неприятно влетело в скулу, отчего я громко заохала. Тогда Малышенко двинула прыщавому в челюсть. Кажется, я даже расслышала ее хруст… В какой-то момент поезд резко дернулся и остановился. Свет снова неприятно мигнул и погас на несколько секунд. В это мгновение я успела разглядеть в окно огни перрона. Поезд стоял. А в наш вагон ворвались несколько человек. Пара полицейских и тот самый мужичок, которого послали эти отморозки в самом начале нашего пути.
– Вот они, хулиганы! – выкрикнул мужичок. – Держите их!
Почему-то один из полицейских первым делом схватил Малышенко. А этот усатый и слова против не сказал! Я в возмущении выкрикнула:
– Вы не того взяли! Вот они украли мой рюкзак!
Я указала рукой на главаря банды. Тот по-прежнему сидел на коленях на полу, ухватившись за одну из скамеек. Поезд продолжал стоять, и меня посетило неприятное тяжелое предчувствие.
– Он мне челюсть сломал, дяденька полицейский, – жалобно проговорил один из парней. Тот, что прыщавый. Из его глаз потекли слезы. И только сейчас до меня дошло, что эти отморозки младше нас на пару лет. Все, кроме главаря. Тому на вид – лет девятнадцать. А остальной шпане не больше пятнадцати.
– А тебе, девочка, как не стыдно, – обратился вдруг ко мне мужичок. Я окончательно растерялась. – Посмотри, на кого ты похожа!
Я не могла знать, как выгляжу со стороны, но тут же перепугалась, что встречу Новый год с синяком на лице.
– Вы что, не слышите? – рявкнула я. – Они – воры! Они украли мой рюкзак! А там – телефон и деньги.
– Вы с самого начала едете в этом вагоне? – начал свой допрос полицейский.
Мужичок же посмотрел на нас с подозрением и первым ответил.
– Да, этих я здесь тоже видел! Шпана.
Я задохнулась от возмущения. Поезд дернулся и покатился. Я только растерянно посмотрела в окно на удаляющийся перрон и вновь замелькавшие деревья. Полицейский продолжал держать Малышенко за куртку. Прыщавый плакал. Все происходящее было похоже на сюр. Я молча подошла к скамейке и взяла свой рюкзак.
– Я сейчас вернусь, – сказала я Малышенко. – Приведу сюда Антона Владимировича.
Виолетта молча пожала плечами.
– Девушка, стойте! – одернул меня один из полицейских. – Мы еще ничего не выяснили.
Но я упрямо направилась в вагон, где расположился наш класс. Однако там никого не обнаружила. Вагон был заполнен другими, незнакомыми людьми. Они весело общались, пели песни и разливали спиртные напитки по стаканчикам. Похоже, кто-то решил встретить Новый год прямо в электричке. Поначалу я даже решила, что просто перепутала вагоны. Но потом я поняла: предчувствие меня не подвело. Из-за всех этих разборок мы с Малышенко пропустили нашу остановку. Поезд стоял недолго, и наверняка в суматохе о нас просто забыли. Ветер засыпал окна снежной крупой. Строения за окнами вскоре исчезли. Остался только лес. Бескрайний, темный, снежный. Точно такой же, как в моем сне.