14 Глава Моя. И только моя.
Последнее время Адам стал... другим.
Нет — не холодным. Не отчуждённым.
Наоборот — слишком близким.
Он всегда был рядом. Держал меня за руку — не просто, как пара. А так, как будто без этого касания он не дышал.
Он всегда садился со мной. В столовой, в классе, в спортзале, на скамейке — везде. Будто мой мир — это его центр.
И мне это нравилось. Безумно. Потому что впервые в жизни я чувствовала, что кто-то не боится быть со мной открыто, громко, нагло.
Они начали снова.
Те самые. Вероника и её тени.
Слова под нос, «случайные» толчки плечом, улыбки, в которых не было тепла.
— Адам, — шепнула я, когда он подошёл ко мне в коридоре, — не надо...
— Что не надо? — резко. Его голос стал другим. Глубже. Сдержаннее, но с этим знакомым надрывом, который означал: он сейчас взорвётся.
Я опустила глаза. А они — стояли рядом. Смеялись, переглядывались, бросали фразы, будто я не рядом:
— Ну что, Адам, ты серьёзно с ней?
— Скучно, да? Слишком тихая для тебя. Может, вспомнишь, что с нами веселее?
И вот он сорвался.
— Заткнитесь, бл#ть. — его голос был громкий. — Вы меня задрали. Не трогайте её. Ни словом, ни взглядом.
В коридоре стало тихо.
— Это моя девочка, ясно? — он повернулся ко мне, обнял, прижал к себе. — Моя малышка. Мой львёнок. Не нравится? Ваши проблемы.
Он обернулся, глядя прямо на Веронику.
— Если я ещё раз услышу хоть полслова — я не промолчу. Мне пофиг, что скажут учителя, директор или кто угодно. Вы лезете к ней — значит, вы лезете ко мне.
Вероника что-то буркнула, но отступила. Адам смотрел ей в глаза до тех пор, пока она не отвела взгляд.
А потом подошли другие. Девчонки. Те, что всегда пытались с ним флиртовать.
— Адам, может, всё-таки на турслёт с нами? Нам нужен кто-то сильный...
Он усмехнулся и, не отпуская мою руку, сказал:
— У меня есть моя девочка. И она мне нужна. Вы — нет.
Он наклонился и поцеловал меня — на глазах у всех.
Не показательно. Не напоказ. Просто так, как будто больше не мог сдерживать.
Я чувствовала, как внутри всё сжимается — не от стыда, а от того, насколько правильным был этот поцелуй.
Я была его. Он — мой.
И пусть это выглядело слишком. Пусть люди шептались.
Но мне было всё равно.
— Ты ведёшь себя так, будто без меня не можешь, — прошептала я ему, когда мы уже сидели вместе на перемене.
Он повернулся, посмотрел в глаза. Глубоко, с болью, с теплом.
— Потому что не могу, Лиечка. Я с ума схожу по тебе.
— Это нездорово, — пошутила я.
Он усмехнулся.
— Возможно. Но это наше нездоровое. И мне плевать, что думают другие. Ты моя. И я не отпущу. Никогда.
Он снова поцеловал меня.
На этот раз — медленно. Осторожно. Как будто бы боялся, что иначе — распадётся весь мир.
И я знала: да, это может быть слишком.
Но после всей жизни в молчании и одиночестве — мне было нужно именно это.
Не "тихо любить".
А жить этой любовью.