14
На следующее утро я услышала легкий стук в дверь и мамин голос:
– Дарси, ты спишь? От ее доброжелательного тона – такого задушевного – мне стало еще хуже.
– Заходи, – сказала я, ощущая тошноту.
Мама вошла и села у меня в ногах.
– Милая, вовсе не нужно так огорчаться, – сказала она, гладя мои лодыжки через одеяло.
– Ничего не могу поделать. Знаю, что вы его просто возненавидели.
– Мне понравился Маркус, – слабо возразила она.
– Неправда. После того, что было вчера вечером, он просто не мог тебе понравиться. Он открыл рот только затем, чтобы объявить, что однажды собирается меня бросить
Она непонимающе взглянула на меня:
– Бросить?
– Ну... его шуточка насчет «следующей жены», – сказала я, перекатывая голову по подушке туда-сюда.
– Да, но ведь ты же не собираешься выходить за этого мужчину замуж, правда? – шепотом спросила она. Тут мне все стало окончательно ясно.
– Все возможно, – всхлипнула я. Мама явно обеспокоилась и прошептала:
– Ведь с Маркусом ты, наверное, просто хочешь отвлечься?
Я фыркнула и взглянула на нее, размышляя, не сообщить ли ей всю правду прямо сейчас: «Через несколько месяцев ты станешь бабушкой». Но вместо этого я сказала:
– Просто ему нелегко.
– Ну, если он не начнет вести себя прилично, брось его и начни все сначала, – сказала мама, сплетая пальцы. – Ты же достойна лучшего и можешь прекрасно устроить свою личную жизнь.
Если бы это было так просто. Если бы я действительно могла вернуться в прошлое и исправить ошибку. Когда я поняла, что это невозможно и теперь всю жизнь мне предстоит мучиться с Маркусом, мне стало совсем тошно. Я сказала маме, что плохо себя чувствую и мне, пожалуй, стоит еще пару часов поспать.
– Конечно, милая. Отдыхай. Я только заберу белье.
Обычно белье всегда забирала домработница, так что мамины слова были еще одним подтверждением того, насколько жалко я выгляжу.
– Грязное белье вон в том пакете, – сказала я и закрыла глаза. – И пожалуйста, не бросай в стиральную машину мои лифчики. Они очень тонкие.
–Хорошо, дорогая.
Я слышала, как она открывает мой чемодан и раскладывает вещи. Вдруг до меня донесся вздох. Мамины вздохи – это ее «фирменный стиль». Затем последовал драматический стон такой силы, что я подскочила в постели. Сначала я подумала, что ее поразило количество грязного белья. А потом я вспомнила, что в последнюю минуту сунула в чемодан книгу «Советы будущей матери».
– Ради Бога, что это такое?
Мне ничего не оставалось кроме как признаться:
– Я беременна, мама.
Она снова вздохнула, сжала виски ладонями и затрясла головой:
– Нет. Быть этого не может.
– Да, – сказала я.
– От Декса? – с надеждой спросила она. Маме очень хотелось, чтобы отцом ребенка оказался Декс. Ей так хотелось верить в то, что я еще могу воссоединиться с идеальным мужчиной и все вернется на круги своя.
Я отрицательно покачала головой:
– Нет. От Маркуса.
Мама без сил опустилась на кровать, стиснула одеяло в руках и заплакала. Честно говоря, я вовсе не так представляла себе эту сцену.
– Мама, пожалуйста! Ты могла бы и порадоваться за меня.
Она немедленно перешла от скорби к ярости:
– Как ты могла так испортить себе жизнь? Твой парень просто ужасен!
– Он не ужасен. Он действительно может быть очень милым, – сказала я, вспомнив, однако, что уже очень-очень давно Маркус не был милым или хотя бы забавным. – И я выхожу за него замуж, мама. Хватит.
– Нет! Нет! Нет! Ты не можешь так поступить, Дарси.
– Могу.
– Ты просто губишь себя. Он тебя недостоин. Ни капельки! – выкрикнула она, и глаза у нее снова наполнились слезами.
– Из-за одной шуточки?
– Из-за всего. Потому что вы друг другу не подходите. Потому что он ужасно себя вел вчера вечером. Декс никогда бы не стал...
– Прекрати говорить о Дексе! Теперь у меня есть Маркус! – повысила я голос, не думая о том, что меня могут услышать.
– Ты разрушила свою жизнь! – завопила она. – И мы с твоим отцом не собираемся просто наблюдать, как ты себя губишь!
– Ничего я не разрушила, мама. Я люблю Маркуса, и мы собираемся пожениться. У нас будет ребенок. И лучше тебе с этим смириться. Или ты будешь одной из тех женщин, которые приходят на разные телешоу и жалуются, что они ни разу в жизни не видели внуков, – сказала я, резко сбросила одеяло и решительно зашагала в комнату для гостей – в объятия будущего супруга.
Почему-то окончательно убеждаешься в том, что выбрала наилучший вариант, именно тогда, когда мама твердит тебе, что ты ошиблась.
Вскоре мы с Маркусом, собрав вещи, стояли на углу нашей улицы и ждали, пока подъедет вызванное мной такси. Никто – даже мой неизменно оптимистично настроенный братец – не попытался нас остановить. Такси доставило нас в отель рядом с аэропортом, и там Маркус попытался изобразить раскаяние. Я приняла его извинения, и остаток дня мы провели, занимаясь любовью и сидя перед телевизором в полутемной комнате, пропахшей стиральным порошком и куревом. В целом картина явно была угнетающая, но одновременно очень романтичная. Эта ситуация нас объединила. Мы с Маркусом обсудили мою ссору с мамой и пришли к выводу, что она просто бессердечная и легкомысленная дура.
Когда мы вернулись в Нью-Йорк, у нас дела как будто пошли на лад – ну, по крайней мере, все было не так плохо. Но перемирие оказалось недолгим, и пару недель спустя мы снова начали ругаться. По любому поводу. Я в основном была недовольна тем, что он чуть ли не каждый вечер уходит играть в покер с какими-то манхэттенскими подонками, а также его неряшливым внешним видом и нежеланием побыть со мной дома. Он же аргументировал тем, что я вдруг утратила интерес к постельным экспериментам, что по моей вине несколько раз срабатывала пожарная сигнализация и что у меня «пунктик» насчет Рейчел и Декса.
Однажды утром в субботу, после громкого скандала по поводу имени для нашего будущего ребенка (этот тип посмел предложить мне «Джулию», тогда как я знала, что он потерял невинность с девушкой с таким именем!), Маркус выгнал меня за дверь и
сказал, что хочет какое-то время побыть один. Я отправилась к себе, решив, что это всего лишь очередная ссора. Я была уверена, что вечером он позвонит и извинится. Маркус не позвонил. То есть он и не собирался. Я стала звонить сама. Раз за разом. Оставляла ему сообщения – угрожающие, истерические, драматические, умоляющие. Когда Маркус, наконец ответил, я полностью иссякла – ни злобы, ни слез. Только неуверенность – в себе и в своем будущем.
– Чем ты занимался весь день? – спросила я, чувствуя себя совсем несчастной.
– Думал.
– О нас?
– Да.
– И о чем конкретно ты думал? – поинтересовалась я. – О том, хочешь ли остаться со мной?
– Ну... в общем, да...
И в этот момент я поняла, что сила – на стороне Маркуса. Во всех смыслах. Я вспомнила парней, которых бросала, и в частности ту речь, которую выдала своему однокласснику Блэйну. Помню, как он сказал:
– Я хочу остаться с тобой, а ты хочешь порвать... Неужели ты думаешь, что действительно добьешься своего?
– Да, Блэйн, – сказала я. – Просто потому, что так всегда бывает. Человек, который хочет порвать, всегда добивается своего. По определению.
Теперь эта печальная истина придавила меня своей тяжестью. Если Маркус решил со мной расстаться, то я просто не смогу его удержать.
Но я все-таки попыталась. Голос у меня дрожал:
– Маркус, пожалуйста... Не надо.
– Подожди. Мы должны обсудить это при встрече. Я скоро приеду, – сказал он.
– Ты собираешься меня бросить? Просто скажи. Пожалуйста ... – Я ждала его весь день, но прождать еще двадцать минут казалось просто невыносимо.
– Я скоро приеду, – повторил он. Голос у него был ровный и спокойный.
Он приехал через час.
– Ты собираешься меня бросить, ведь так? – спросила я, прежде чем он
успел хотя бы сесть.
Маркус открыл бутылку спрайта, сделал глоток и дважды кивнул.
– О Господи! Просто поверить не могу, что это случилось. Как ты можешь? Я же беременна от тебя! Как ты
можешь меня бросить?
– Прости, Дарси... но я просто не хочу жить с тобой. Это было самое потрясающее из всего, что я когда-либо
слышала. Ужаснее, чем Декс в чужом шкафу. Возможно, потому, что наш разрыв был односторонним. Я-то ведь хотела остаться с Маркусом. А он – нет. Точка.
– Почему? – спросила я. – Из-за одной ссоры? Он покачал головой:
– Ты сама знаешь, что не из-за этого.
– Тогда почему?
– Потому что я не собираюсь на тебе жениться.
– Ну и ладно. Нам вовсе не так уж необходимо это делать. Мы будем как Голди Хоун и... как зовут ее парня?
Он снова тряхнул головой:
– Нет.
– Но я от тебя беременна!
– Знаю. Это действительно проблема. – Маркус приподнял брови и посмотрел на меня. – Но у этой проблемы есть несколько решений.
– Я сто раз тебе говорила, что не стану делать аборт.
– Это твой выбор, Дарси. Точно так же, как и в том случае, когда ты забеременела. Ты все решила сама. Помнишь? – сердито сказал он. – А теперь мы... в общем, только представь себе наше будущее...
Я прервала его:
– Что ты имеешь в виду?
– То, что я не хочу с тобой жить, не хочу ребенка. Я буду оплачивать все расходы на его содержание, если ты пожелаешь, но я не желаю в это... впутываться, – сказал он с видимым облегчением. – Совсем.
– Поверить не могу.
– Мне жаль.
Судя по лицу, Маркус испытывал все, что угодно, только не сожаление.
Я умоляла. Плакала. Просила. Обещала, что исправлюсь.
И тогда, перед тем как уйти, он оскорбил меня еще раз:
– Я больше тебя не люблю.
История с Дексом повторилась. Только на этот раз – никакого дублера. Никакой мужчина меня не ждал. Впервые в жизни я была полностью предоставлена самой себе.