$Брак по расчету$

3 года назад

Так непривычно вновь видеть родные улицы Детройта. Возвращаться к старой жизни.

Четыре года назад родители приняли решение отправить меня за границу в штат Массачусетс, Кембридж. Гарвардский университет, именно там и прошли мои четыре года жизни.

До сих пор помню тот день как вчера. Как злился отец, как кричала мать. Они были не в восторге от моего категоричного отказа уезжать. Они даже не знали почему, я так рьяно спорил с ними по этому поводу.

Бека. Моя маленькая девочка оставалась тут совсем одна, и меня не было рядом. Мой маленький ангелок, который не удосужил меня не одним телефонным звонком за четыре года.

Она всегда была моей девочкой. С того дня когда мне её впервые показали, и дали поддержать на руках. С того дня когда я держал её за руку, а она делала свои первые шаги. С того дня как впервые произнесла мое имя.

Мы были неразлучны. Я всегда представлял себе, как она будет идти ко мне в прекрасном свадебном платье. Мама часто говорила, что я фактически растил эту девчонку для себя. Так оно и было. Она была моей, всегда.

Машина затормозила перед таким знакомым, и таким родным местом. Дом. Здесь ничего не изменилось. Тот же двор и зеленым газон, распростертый на несколько сотен метров. Тот же белый фасад здания, покрытый мхом.

Ступив на брусчатку, ведущую к дому, сразу всплыла ностальгия. Помню, как часами сидел на ступеньках, бросая маленькие камни в фонтан, и ждал их приезда. Ждал когда приедет моя девочка.

-Милый, мы так рады, что ты наконец-то приехал! – мама кидается мне на шею, сжимая в своих объятиях. Прижимаюсь носом к её шее, и вдыхаю родной запах дома.

-Сын, - отец подходит ко мне, пожимая мою руку. Он не меняется. Он никогда не показывал своих чувств. Как он говорил: «Чувства - лишь признак слабости мужчины».

-Бека... - мне не хватает сил задать вопрос целиком.

-Они уже едут, - мама тепло улыбается. Она всегда знала, как я к ней относился. Всегда пыталась помочь.

Переступив порог дома, я застываю на месте. Салли.

Мой пес не размышляя не секунды, бросается ко мне. Опустивший на одно колено, я не могу поверить в то, что мой дружок детства ещё здесь.

-Привет малыш! Скучал по мне? – так непривычно снова смеяться. Сейчас я понимаю, насколько тоскливыми были все эти годы.

Меня прерывает такой знакомый звук их машины. Его невозможно ни с чем спутать.

-Сара, Джон! Как мы рады вас видеть!

-Ну и где твой сын Виктория. Я так уже соскучилась по этому негоднику!

Наконец выйдя из ступора, я оборачиваюсь.

-Здравствуйте тетя Сара, - я тепло улыбаюсь.

-Адам, боже, как же ты вырос! – она крепко меня обнимает. – Совсем взрослый.

Она берет моё лицо в ладоши, и я замечаю влагу под её глазами. Эта женщина всегда была для меня как вторая мать. Я провел в их доме столько же, сколько и в своем.

-Так, Сара. Прекрати нагонять тоску.

-Дядя Джон, - я крепко пожимаю его руку. В отличие от моего отца Джон всегда проявлял свои эмоции. Сложно было застать его хмурым.

-Ну что вы стали, идем те за стол, - прокричала мама.

-Ох, Виктория. Прости, мы так торопились, ничего не успела взять с собой.

-Сара, успокойся.

Голоса родителей удаляются, а я так и не увидел её. Проходят минуты, а я все жду. Она не могла не приехать. Просто не могла.

И вот, наконец, я вижу её силуэт. Персиковое платье открывает великолепный вид, на её стройные ноги. Её темные волосы каскадом лежат на плечах. Глаза в некой панике мечутся из угла в угол. Она слегка прикусила губу, и я уже чувствую нарастающее во мне возбуждение.

На ней легкий, совсем незаметный макияж. Но это делает её только великолепней. Ни одна девушка не сможет сравниться с ней по красоте.

За четыре года девочка заметно выросла, и как же она великолепна. Так изменилась. Сложно поверить, что этой девчонке всего 16 лет.

Она делает шаг в моем направление, но застывает в нерешительности. О чем она думает? Я всегда точно знал о её мыслях. Но сейчас, сейчас я не могу ничего понять.

Она делает нерешительные шаги. Её каблуки создают цокот, когда она ступает на мраморный пол. Она не смотрит на меня, просто проходит мимо.

Боль в груди готова разорвать меня на части. Она не могла это сделать.

Разворачиваюсь и иду за ней. Злость охватывает меня. Почему она так поступает? Я не успеваю её перехватить, как она уже садиться за стол.

Пытаюсь спрятать все эмоции со своего лица, и направляюсь к противоположной стороне стола. Не раздумывая, сажусь напротив неё. Она так и не смотрит на меня. Её взгляд уткнулся в тарелку. Что за черт! Она должна посмотреть на меня.

Где-то вдалеке слышу, как разговаривают родители, но меня волнует только она.

-Адам, как тебе в Гарварде? – не сразу понимаю, что вопрос был адресован мне.

Нехотя перевожу взгляд на мать Беки.

-Все отлично тетя Сара. Скучать явно не приходилось.

И это правда. Почти каждый день у нас были «вечеринки». Многие считают этот университет элитным, где учатся только правильные детишки, но только эта самая «элита» знает, что происходит по вечерам.

-Адам, а ты слышал, что у нашей Беки появился парень? – ложка застывает у самого рта. Парень? Кто этот бессмертный, который посмел прикоснуться к ней?

Перевожу взгляд на девушку. Она ещё больше съежилась, утыкаясь в тарелку. Ну уж нет, я заставлю её взглянуть на меня.

-Да, и как же зовут нашего счастливчика? – мой голос сочится ядом. Я задаю это вопрос не кому иному, как Беке, и она это понимает.

-Его зовут Дженсен, правильно Сара? – я вовремя себя останавливаю, чтобы не накричать на свою мать. Она же знает, как я отношусь к Беке. Так зачем она это делает?

-Интересно успел ли он отхватить запретный плод? – я говорю это так тихо, чтобы слышала только она. И это работает.

Она резко подымает голову, и смотрит на меня широко открытыми глазами. В них читается неверие, боль, гнев. Её ладошки сжимаются в кулачки. Моя девочка злиться, кажется, я перегнул палку. Уже было хотел извиниться, как Бека начинает говорить.

-А ты все также спишь, с кем попало, или все же нашел себе шлюху удовлетворяющую тебя каждую ночь?

Значит, вот какие слова наша малышка выучила. Не хорошо. В моей голове сразу возникло множество идей, что я мог бы сделать с её грязным ротиком.

Мои губы окрасил звериный оскал.

-Думаю, связи на одну ночь, все же остаются моими самыми любимыми.

Я не должен этого говорить. Я вижу, как в её глазах мелькает боль. Мне нужно заткнуться.

-Но не знал, что и ты у нас предпочитаешь разгульный образ. А, ангелок?

За секунду до того, как она подскакивает со своего места, и уходит, я вижу слезы. Она плачет, и это я её довел.

Встаю из-за стола, прошу родителей меня извинить, и иду за ней.

Выхожу в гостиную, и вижу её. Она стоит возле лестницы, глядя на нашу общую фотографию с моей игры по футболу, в средних классах.

-Нехорошо поступаешь ангелок, - она резко оборачивается, и её глаза сразу находят, мои, не отпуская.

На миг, я теряюсь в синеве её глаз.

-О чем ты говоришь? Это не я устроила там цирк!

-Нет, но ты в нем поучаствовала, - я делаю шаг к ней навстречу, и меня сразу же пронзает боль, когда она отступает назад.

Ещё несколько шагов, и она уже плотно прижата к стене.

-Ни разу мне не позвонила за четыре года, - я рычу ей на ухо, и могу слышать, каким тяжелым становится её дыхание.

-Мог бы и сам позвонить в таком случае, - её голос сочиться неуверенностью. О, она точно знает это.

-Я звонил. Постоянно, - мои губы мимолетно касаются её шеи, и она вздрагивает. Эта реакция не может не радовать. – Знаешь, немного обидно слышать каждый день одно и то же. «Адам, прости, Беки нет дома». «Адам, вы только что с ней разминулись, мне очень жаль». «Ох, Адам, прости, она сейчас занята, не может подойти».

Я резко отрываюсь от её и шеи, и смотрю ей в глаза.

Её взгляд немного затуманен.

-Такое ощущение, что ты по мне совсем не скучала, - я выдыхаю ей на губы. Она немного приоткрывает рот. Черт, да!

Ей требуется секунда, на ответ.

-Я не скучала, - эти слова звучат, скорее на автомате. Словно она днями напролет, вбивала это себе в голову.

-Кого ты пытаешься обмануть малышка. Неужели забыла, что я вижу тебя насквозь.

Я прохожусь губами по её щеке. Я чувствую, как сильно меня накрывает возбуждение, от того, что просто стою здесь с ней рядом.

С её губ срывается, тихий, почти неслышный стон.

-Вот так то, а то моя девочка совсем отбилась от рук.

Её руки опускаются мне на плечи, но не успеваю я насладиться этим ощущением, как она отталкивает меня.

-Запомни Адам Росс, я больше не твоя девочка, - резко произносит Бека, подходя ближе. – И не смей, больше, ко мне прикасаться.

Она резко разворачиваться и уходить.

Ну что Ребекка Милз, да начнется игра.