Только сважи правду
Он ждал её у дома.
Просто стоял, прислонившись к перилам.
Скрестив руки.
Сдерживая всё то, что хотел сказать раньше, но боялся спугнуть.
Когда она подошла, удивилась.
— Эктор? Что ты...
— Мы можем поговорить?
Он не улыбался.
Не сердился.
Но взгляд... будто ждал удара.
Она кивнула. Молча открыла дверь.
— Хочешь чаю? — спросила она, снимая пальто.
— Нет, — ответил он.
Она поняла: сейчас будет разговор, от которого не скрыться.
Они сели напротив. Как два незнакомца. Только взгляд — слишком личный.
— Я сегодня видел тебя, — начал он.
— В кафе. С мужчиной.
Она напряглась.
— Это просто мой друг. Коллега.
— Он трогал твою руку.
Молчание.
— И ты... смеялась. Не так, как со мной.
Она посмотрела в сторону. Не могла объяснить. Потому что внутри всё горело.
— Эктор, я не обязана...
— Нет, — перебил он мягко. — Ты не обязана ничего.
Но если между нами — только воспоминания, скажи.
Если я — прошлое, скажи.
Она сжала пальцы.
— Он не значит для меня того, что ты думаешь.
Это ты... ты всё усложняешь.
Он откинулся на спинку стула.
— Может. Но я был уверен, что у нас есть шанс.
Теперь — не уверен.
Он замолчал. Потом добавил:
— Есть что-то, что ты от меня скрываешь?
Она замерла.
Живот будто напрягся.
Мир — стал тише.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что ты стала другой. Смотришь по-другому. Бледная.
Ты не сказала бы мне, даже если бы я стал на колени, да?
Она не выдержала.
Поднялась. Прошлась по комнате. Остановилась у окна.
— Есть. Но я не готова.
Он встал.
— Кира, если ты боишься, что я уйду — не надо.
Я уже здесь.
Скажи мне всё.
Она закрыла глаза.
— Не сегодня.
Он подошёл ближе. Тихо. Почти не касаясь.
— Только не отталкивай меня снова.
Она стояла, ощущая тепло его руки на своём плече.
Хотела повернуться. Хотела сказать.
Но страх был громче любви.
— Уходи, Эктор. Пожалуйста.
Он замер. Потом кивнул.
Не сказал больше ни слова.
И только когда дверь закрылась — она разрыдалась.
Утро началось тревожно.
Она проснулась с тяжестью в теле и странным чувством потери.
Рядом — никого.
И пустота в кровати казалась шире обычного.
Она подошла к зеркалу.
Медленно. Как к приговору.
Сняла майку.
Посмотрела.
Живот стал округлым.
Не от еды. Не от усталости.
А от того, что больше не спрячешь.
Сердце застучало громче.
Она провела ладонью по коже. Медленно. Замирая на пульсации под пальцами.
— Привет, — прошептала.
И впервые не испугалась.
Не заплакала.
Просто стояла. И смотрела.
На себя.
На правду.
На кухне мята уже не помогала.
Тошнота становилась предсказуемой.
Усталость — привычной.
Но страх всё ещё был с ней.
Особенно, когда она вспоминала его слова:
— Только не отталкивай меня снова.
А она оттолкнула.
Снова.
В обед пришла посылка.
Без имени.
Внутри — коробочка с тем самым макетом храма, который он хотел ей отдать.
И записка:
"Я хотел подарить это тебе лично. Но, видимо, не сейчас.
Надеюсь, когда-нибудь ты вернёшься. Даже если не ко мне, то хотя бы к себе."
Рука задрожала.
Слёзы наворачивались, но она держалась.
Потому что теперь... она отвечала не только за себя.
Вечером она записала видео.
Не отправила. Просто включила камеру. Села напротив.
— Эктор. Я не знаю, услышишь ли ты когда-нибудь это.
Но я...
Я ношу твоего ребёнка.
Голос сорвался.
Она закрыла лицо руками.
А потом — стерла запись.
Пока нет.
Пока рано.
Но время уже вышло.
И скоро — мир всё узнает.