Глава двенадцатая. Йети - цветы жизни!
—Про детей обычно либо ничего, либо «уси- пуси», — сдавленно заметил муж, все еще отходя от ужаса. — В этом случае я, пожалуй промолчу!
— Куда вы, Мистер Фу! А ну быстро вернитесь! — скомандовала домомучительница. — Вы — отец!
— Отец должен быть во всем примером! Я своим примером намекаю, что ему пора уйти! — заметил муж, дергая дверь и ругаясь ее «закрытости».
— Нужно поменять малышке пеленки, — заметила домомучительница. — Иначе она начнет плакать!
Мы переглядывались, пока пьяный гном морщился.
— Он добавляет или пытается заплакать? — задумчиво спросил муж, пока я тоскливо смотрела на кружевной чепчик и ползунки.
— Не знаю, — прослезилась я, приподнимая двумя пальцами маленькое одеяльце. Там была куча. Огромная, смердящая куча, от которой я покачнулась и едва не сомлела. У него — куча, а у меня вместо нервов — ямка.
Гном отрыгнул, глядя на нас мутными старческими глазами. Он лежал с задумчивым видом, словно пытался определиться, склероз или цирроз.
— Давай, ты же мать! — усмехнулся муж, стоя позади меня.
— Давай, ты же бать! — огрызнулась я, заклинанием убирая кучку.
Гном посмотрел на меня взглядом что-то вроде: «Во молодежь пошла!» и зевнул.
— Не могу понять. У него еще нет зубов или уже нет? — прищурился муж, а гном чихнула. Басом. Да так, что у нас чуть стекла не вылетели.
— О! — сквозь колыбель прошел призрак, гремя цепями. Цепкие руки попытались ухватить его за цепи, но прошли сквозь. — Прямо вылитый мой прадед! Один в один! Я в последний раз его видел таким перед смертью, когда он читал завещание!
— Ууууу! — склонился над колыбелькой призрак, звеня цепями. — Хороший мальчик! Сразу видно, в нашу породу!
— Это девочка, — хором обреченными голосами выдали мы.
— А борода зачем? — спросил призрак, слегка озадаченно. И снова почесался кнутом в том месте, от чесания которого часто бывают дети.
— Чтобы сохранила невинность до брака, — пошутила я, собирая совет из нервных клеток.
— И после брака тоже, — добавил муж, хмыкнув. — Дети…
Мы посмотрели на волосатого гнома…
— Тьфу ты! Йети — цветы жизни! — вздохнул муж.
— Что? — возмутилась домомучительница.
— Я говорю, что куплю ружье, поставлю ловушки вокруг дома, — громко произнес муж, усмехаясь. — И буду отстреливать толпы женихов, штурмующих девственное окно!
— А почему не магией? — спросила я, уныло качая колыбель.
— Тоже мне, магию еще на них тратить! Не заслужили! — заметил пафосно муж. — Магия пойдет в ход, когда патроны кончатся, а женихи останутся! Прямо толпами выжигать буду!
— Мистер Фу! Вы меня приятно поражаете! Вы прирожденный отец! — умилилась домомучительница. — А вот Миссис Фу не проявляет материнского инстинкта.
Волосатые ноги гнома торчали из-под одеяла. Только сейчас я заметила, что они обе … левые.
— О, я еще не то могу, — издевательски заметил муж, поправляя волосы рукой кокетливым жестом. — Я еще и косички плести умею!
Я посмотрела на него, как на предателя.
— Буду заплетать ей косички на бороде, — гадко усмехнулся муж, заглядывая в колыбель и закрывая глаза.
— Как думаешь, гном уснул? — спросила я, покачивая колыбель.
— Думаю, да, — заметил супруг, зевая и потягиваясь.
Стоило мне только отойти от колыбели, как вдруг послышался такой рев, что мне захотелось куда-то уползти и переждать. Звенели стекла, бокалы, а я на мгновенье потеряла ориентацию в пространстве.
— Тише! Тише!
Я запустила заклинание. Колыбель начала качаться. Рев стал затихать. В ушах до сих пор звенело так, что я чувствовала себя слегка пьяной.
— Уа-а-а-а!!! — снова послышался рев, от которого потемнело в глазах. — Уа-а-а!!!
— Она что? Есть хочет? Играть хочет? Опять сделала кучу? — перебирали мы, пытаясь вычислить причину третьего рева. Сытый гном орал так, что уши закладывало.
— Не слышу!!! — кричал муж. Он наложил заклинание тишины, но оно не сработало.
— Нет-нет-нет! — возмутилась домомучительница, пытаясь переорать гнома. — Так нельзя! Вы должны угадать, что она хочет!
— Смотри, какая игрушка! — трясла я цветочком.
— Уа-а-а-а! — орал гном, суча ногами.
— Ой, гляди, какая … эм… тоже игрушка! — схватила я с полки шкатулку. Драгоценности высыпались прямо в кроватку, пока я гремела ею, как погремушкой.
— Уа-а-а! — продолжал орать гном, размахивая волосатыми ручищами.
— Бабочка! Гляди! — быстренько наколдовала я волшебную бабочку. Рассыпаясь искрами бабочка стала летать над колыбелькой.
Гном скосил глаза и притих.
— Победа, — выдохнула я, падая в кресло. — Так, а где мой … эм… муж?
— Спокойной ночи, — послышался зевок под одеялом. — Сладких снов.
Одеяло завертелось и приняло очертание мужа. Он лежал посреди кровати, словно куда-то убегая.
— Погоди! Давай по очереди следить за ребенком! — потребовала я, уперев руки в боки. — Полночи я, полночи ты!
— Договор! — донеслось сдавленное и ленивое из-под одеяла.
Я уселась в кресло, опасливо косясь на колыбельку. Бабочка летала, а к ней тянулись волосатые крепкие руки.
Мощные хлопки пытались разрушить заклинание. Я вздохнула, глядя на початую бутылку с молоком.
— Ау-у-у! — послышался рев, а я бросилась к колыбельке.
— Вы должны спеть колыбельную! — подсказывала домомучительница. — И тогда ребенок уснет!
— Я не знаю ни одной колыбельной! Я — маг! — возмутилась я, качая колыбель заклинанием.
Маленькие маги — ученики вряд ли могут похвастаться тем, что им пели колыбельные. Мне на ночь, например, читали заунывный трактат «О тонких материях и стихиях». Шестое переиздание. Шестьсот сорок одна страница без просветной безнадеги.
Мне на колени упал увесистый том «Бессмысленные сказки для прочтения на ночь. Засыпание с третьего абзаца гарантировано!».
— Так, — открыла я предисловие. — «Сначала главное переорать, а дальше само пойдет. Читать заунывным монотонным голосом. Засыпание с третьего абзаца!» Отлично!
— Жила-была бедная девушка, — начала я, поглядывая на колыбель.
— Извращенка! — послышался скрипучий голос. Прямо из потолка высунулось бородатое лицо с довольной ухмылкой.
— И она мечтала выйти замуж за принца… — продолжала я, слыша, как ребенок затихает.
— Извращенца! — радостно выдал Просто Тит, подплывая поближе.
— Была у нее злая мачеха… — читала я, округлив глаза.
— Извращенка! — вставил призрак.
— …и злые сестры, — сглотнула я, шурша страницей.
— Извращенки! — закивало привидение.
— Был ли в этой сказке вообще кто-то нормальный? — возмутилась я, глядя на привидение, которое устроилось поудобнее.
— Конь, — пожал плечами призрак. — Он всех морально осуждал!
Сказка продолжалась, обрастая такими подробностями, от которых я поняла, почему мне не читали сказки.
— Добрая фея достала свою волшебную палочку, — прочитала я, с детским восторгом рассматривая красивые картинки. — Подойди ко мне, бедная девочка!
— А что после этого у меня будет красивое платье? — спросила бедная девочка, — скрипучим голосом продолжал призрак. — Добрый фей помахал перед ее лицом волшебной палочкой.
— Фу, как не стыдно! — ужаснулась я, с грустью понимая, что у меня не было детства. Котлы, реторы, книги, долгие и упорные тренировки — вот все детство юного волшебника.
Обидно было до слез.
Теперь я понимаю, что хочу ребенка, чтобы хоть раз в жизни поиграть в куклы, померить им платья, почитать волшебные сказки. Кто бы мог подумать, что взрослая чародейка, умеющая снимать мощные проклятия, распутывающая узлы семейных интриг мечтает хоть раз в жизни сыграть в куклы, пока кто-то читает ей волшебную сказку.
— Соглашайся, красавица, — гадко рассмеялся старый извращенец.
— Я ни за что не соглашусь, добрый фей! — испепелила я призрака уничижительным взглядом. — Я — девушка честная порядочная! Вы за кого меня считаете! Я лучше обращусь к доброй волшебнице. И она мне поможет. Пусть в кредит, но с договором!
Иногда даже волшебникам приходится работать в кредит.
— Соглашайся, сказал добрый фей. А потом у тебя будет самое красивое платье, — скрипел призрак. — Самая роскошная карета, ты поедешь на бал, будешь танцевать и веселиться. Все будут тобой любоваться… Ты будешь самой красивой на этом балу!
— Девушка слушала все это очень внимательно, а потом подняла счастливые глаза… — упорно пыталась перебить я призрака. Я потеряла строчку, пытаясь отыскать ее глазами.
— И «плынфа», — послышался ее голос, — гадко заметил призрак. — «Плынфа не жабубь доблый фей!».
— Прекратите немедленно! — потребовала я, пытаясь отогнать чарами вредное привидение.
— Да, детка, да! — простонал призрак, когда сквозь него пролетали мои заклинания.
Нет, я все-таки дочитаю эту сказку!
— Принц весь бал не сводил с нее взгляда, — злобно зыркнула я привидение, перелистывая страницу.
— Гадая, мальчик это или девочка, — злобненько продолжил чужой родственник.
— Золушка находилась в бальной зале, когда в нее вошел принц, — читала я, рассматривая яркие картинки и красивые платья с детским восторгом.
— Принц смущенно застегнул штаны и извинился перед гостями! — гаденько заметил старый извращенец. — Неловко получилось! Просто девушка красивая попалась! Не сдержался.
Я подавилась, глядя на призрака во все глаза.
— Девушка посмотрела принцу в бездонные глаза, — романтично прочитала я, чувствуя, что сна ни в одном глазу. — И утонула в их голубизне.
— Через неделю ее раздутое обезображенное тело выловили рыбаки! — скрипучим голосом с мерзким подхихикиванием произнес старикан.
— И тут часы пробили полночь! Красавица бросилась… — перелистывала я страницу.
— На принца, на ходу срывая с него одежду, — потер руки старый извращенец.
— Бежать, — скрипнула зубами я.
— Подумал принц, — продолжал призрак. — И стал пятиться к выходу. Такого напора он не ожидал.
— И девушка побежала! — читала я, злобно зыркая на призрака.
— Принц бежал впереди нее с ошалелыми глазами! — хихикнуло привидение.
— На лестнице хрустальная туфелька слетела с ее ноги… — продолжала я, рассматривая картинки.
— Десять трупов! — прокашлялся призрак.
— Так, все! Пора будить мужа! — захлопнула я книгу, видя гнома с квадратными глазами.
Муж не подавал признаков жизни. Я прислушалась к его дыханию. Моя рука застыла в воздухе, не решаясь прикоснуться к его плечу.
— Что? — послышался сонный голос.
Одеяла заворошились, а мутные глаза открылись.
— Проверяю, дышишь ты или нет? — усмехнулась я. — Дышишь, жа-а-а-аль! Вставай, молодой отец! Твоя смена!
— Уууу! — протянул муж, отворачиваясь и сплевывая волосы.
— Вставай! — тряхнула я его, видя, как он медленно поднимается и растирает лицо. Я тут же юркнула под одеяло, радуясь нагретому местечку.
Проснулась я уже за полдень. Сонно разлепив глаза, я пыталась понять, почему так тихо… Вокруг меня был… купол! Полупрозрачный, похожий на мыльный пузырь с магическими разводами, он создавал идеальную тишину.
Стоило протянуть руку к нему, он тут же лопнул, наполняя мир звуками.
— А теперь мы покрасим косички в розовый… В розовый или голубой? А потом мы почитаем сказку… Да, моя красавица?
На коленях у мужа сидел гном в юбочке. Насупленный, хмурый с огромным носом, из которого торчали пуки шерсти. Две волосатые ноги сорок пятого размера торчали из-под юбочки.
— …А теперь пришло время какать! Да, моя красавица? Значит, сказка будет… — голос мужа стал зловещим и загадочным. — Какательной. Если не можешь побороть, то возглавь!
Под ними появился тазик. Гном сидел с равнодушным видом, изредка шевеля носом, словно принюхивается.
— Отлично! Итак, жил был некромантик! — началась сказка. Где-то в середине я почувствовала, что мне тоже нужен тазик.
— А потом он взял лопату, отправляясь на кладбище…, - зловещим голосом произнес муж. — Он нашел могилу и стал копать… Он рыл ее, разрывал, разбрасывал окровавленными руками сырую могильную грязь. Дождь лупил по нему, заливая за капюшон.
Призрак молчал. Видимо, он был в ужасе, как и я.
— …разрытая могила выглядела зловеще. Оттуда торчали обглоданные временем кости! — послышался жуткий голос мужа. — Огромные вороны отрывали от них куски гнилой плоти…
— Хлюп! — послышался звук, от которого тазик тут же наполнился.
— Мало, — заметил муж. — Вороны смотрели страшными глазами…. И словно переговаривались друг с другом, пока некромантик рылся…
Послышался еще один хлюп.
— О, теперь достаточно, — заметил муж. — А продолжение сказки будет позже…
Тазик исчез.
— А теперь, пока мама спит, я расскажу тебе сказку… Про одного мальчика… — усмехнулся муж. — Жил был мальчик… С мамой и папой. Мама и папа часто ругались. И однажды в доме появилось много-много людей. Они все ходили вокруг мальчика и жалели его. «Туда не ходи! Не пускайте ребенка! Он не должен это видеть!», — дернули мальчика и снова стали совать ему под нос игрушку. «Но там же мама и папа!», — удивился мальчик. — «Они что? Снова ругаются?». «Уже нет!», — ответили ему. И тут же замолчали.
В углу сидел призрак, обиженно гремя цепями.
— Хочу про принцессу-извращенку! — ворчало привидение, утешая себя ударами плетью.
— Молчать! — сверкнул глазами муж.
Даже я вздрогнула. Призрак забился в угол. Муж тут же продолжил.
— … а потом на пороге появилась очень красивая женщина. Она пахла бисквитами и цветами. Она была похожа на клумбу. Так подумал мальчик, — продолжал муж, пока гном болтал ногами. — Она сказала, что она его тетя. И забирает его. «А как же мама и папа?», — спросил мальчик. «Ты будешь волшебником!», — улыбнулась тетя. Она показала мальчику магию. И сказала, что научит его так же…
Погодите, это тот самый темный чародей, который… Нет, это точно он? Не верю!
— Мальчик спросил, а что с его мамой и папой, — задумчиво продолжил муж. — И тетя сказала, что они умерли… Но если мальчик будет хорошо учиться магии, то сможет их вернуть…
Повисла тишина. Мертвых не воскресить!
Я легла и прикинулась спящей, слушая сказку.
— Это сейчас мальчик знает, что воскресить мертвых магия не способна. Но тогда он поверил, — заметил муж. — А потом началось обучение. Каждый день он спрашивал, а когда мы будем учиться воскрешать мертвых? И каждый день ему отвечала тетя, что для начала нужно научиться правильно рисовать печати, отработать движение рук, выучить заклинания…
Я стиснула зубы. Я не знала об этом! Может быть, если бы знала, то вела бы себя по-другому тогда…
Мне почему-то было так тепло, уютно. Откуда-то выплыли воспоминания.
— А мы уже проходили начальное обращение! — гадким голосом заявил несносный мальчишка.
— А мы уже рисовали первые печати! — парировала я. Вокруг нас цвел волшебством сад, хотя на улице была осень. За оградой стояли голые деревья, стыдливо прикрываясь последними листочками.
— А мы вчера варили приворотное зелье! — хвастались мне. — Скоро — скоро я научусь воскрешать людей!
— А мастер сказал, что это невозможно! — заметила я. — Мы это недавно проходили!
— А вот и возможно! — крикнули мне в лицо.
— А вот и нет! — крикнула я.
— Ах ты, жаба! — послышался крик.
— Сам ты жаба! — закричала я, хватая палку. А дальше я помню грязь, ветки и «ыыыыы! Сам такой!».
Довольный гном лежал и икал. На меня повернулись мешки под глазами. Взгляд у него был такой, словно он три магический войны видел. И во всех участвовал.
— На сегодня сказка окончена! — заметил счастливый «отец», ссаживая гнома в люльку. Гном отрыгнул так, словно три пьяных орка.
— А который час? — спросила я, демонстративно подтягиваясь.
— И на дежурство заступает мама! — выдохнул муж, доползая до кровати и падая бревнышком.
— Пост сдал, пост принял, — пробурчал он в подушку.
— А что это вы друг другу внимание не уделяете? — послышался голос домомучительницы. — Сегодня даже не обнимались! И не целовались! Вы знаете, мистер Фу! Если вы не прекратите так себя вести - от вас уйдет жена!
— Отрасти ноги и сходи по адресочку, куда я сейчас тебя пошлю, — послышался сдавленный подушкой голос.
— О, не может быть! — ужаснулась домомучительница. — У нас опять отношения не клеятся! Значит, нам нужен… ребенок! Как говорится, лучший клей для отношений — детские сопли!
— Нет! — хором закричали мы, вскакивая.