Одинокая

Olivia Rodrigo – Jealousy, jealousy🎧

— Ну здравствуй, сестренка!

Послышался хриплый, но такой знакомый, с нотками презрения и яда, голос с той линии. Девушка судорожно выдохнула и почувствовала, как ее, казалось бы, бесчувственное и холодное сердце пустило сильный удар. Единственный человек в этом мире, что обладает единственным оружием и самым ценным, что у нее есть и она может дать взамен. Сердцем и чувствами. Он единственный к кому она испытывает самую настоящую любовь, братскую, но такую нужную.

В ушах были слышны удары сердца, что так затрепетало, услышав родной голос. Руки задрожали, а костяшки пальцев стали болеть снова, но уже сильнее. Она таяла когда слышала или видела его. А он в ответ ненавидел ее. Эх, если б он знал…

— Фред? Чего тебе надо? — спросила она, быстро собрав самообладание, что так быстро терялось при нем.

— Что, сестренка, куда-то торопишься? — выделив слово, сестренка, язвительно спросил он. Яд в его голосе болезненно резанул девушку прямо в сердце и она нахмурилась.

— Чего же ты, брат, решил вдруг через столько лет все же позвонить? Помнится мне, ты меня ненавидишь! — сделав интонацию также на слове «брат», как и он, она не осталась в долгу.

— Хм, ты права, я тебя ненавижу, — донеслось шипение, из телефона.

— Чего тебе надо? — нетерпеливо спросила она еще раз.

— Хотел сообщить, я приезжаю на днях на отдых и, надеюсь, твои люди пропустят меня на границе, — ах да, точно. Он же не может заехать на территорию Калифорнии.

— С чего бы? Что ты тут забыл? — спросила она.

— Сколько вопросов. Ну так как?

— Пропустят. Может встретимся? — уже теплее спросила девушка, надеясь, что его отношение к ней все же изменится, но надежда с каждым годом таяла сильней. Теперь в ее голосе можно было услышать печаль, надежду и тепло.

— Нет, спасибо, я еще не настолько соскучился! — фыркнул он, а Елена хмыкнула — послышались частые гудки. Он сбросил.

Откинув телефон, она закуталась в плед и посмотрела в окно. Слезы потекли из глаз, горячие, обжигающие, и девушка была не в силах их остановить. Он все еще не простил ее. Пусть он и не слушал ее и не знал правду, но она надеялась, что он все-таки простит ее и она все расскажет. Но он намеренно не искал встречи с ней. Да и она запретила брату въезд в город, пока он не придет в себя. На телефон снова позвонили, девушка собралась и ответила уже не дрожащим, спокойным голосом, стараясь говорить даже без тени печали:

— Да?

— Елена, это Витя. Можешь подъехать в офис? — спросил Витя серьезно.

— Да, что случилось? — спросила она, хмурясь и думая, что же могло случиться.

— Есть разговор, — коротко ответил он.

Елена, кинув «Скоро буду», отключилась и пошла одеваться. Одев, как всегда, черные брюки, черное худи с надписью «Funny» и босоножки на каблуке, вышла из дома и, сев на черный гелик, рванула в офис.

Приехав, она подошла к массивному зданию компании и охрана, кивнув, пропустила ее.

— Что ты хотел? — спросила Елена, заходя в свой кабинет и видя Витю, сидящего в кресле, возле ее стола.

— Надо поговорить, — сказал он. Его брови были нахмурены.

— Я слушаю, — провела рукой по воздуху девушка, давая согласие на начало разговора. Она прошла к своему столу и села в кресло, что стояло спиной к широким окнам ее кабинета.

— Зачем мы скрываем инфу о тебе от «Order"-a? — прямо начал он. — Звонили шестерки, Адам теребит все свои связи, а его банда бушует от того, что они не понимают, что происходит, и о ком в тени все талдычат. Он хочет знать правду, а ты перекрываешь все ходы к ней. Я понимаю твое стремление оповестить народ о тебе в самую последнюю очередь, но зачем оставлять в неведении еще и банду, которая как бы и «управляла» городом до этого. В чем причина? — спросил наконец он, закончив свой монолог. С окончанием речи, все лицо девушки не выражало ничего. Она посмотрела на него и сказала:

— Для этого есть причины. И я говорила тебе о них и, мне казалось, что ты меня понял? — вопросительно посмотрела она на него.

— О да, но мне кажется дело в другом, а не в тех аргументах, что ты мне предъявила. Ты просто не хочешь показывать себя настоящую ему. Ты боишься? — он встал и подошел к ее столу, опираясь о него руками.

— Что ты несешь? — она не понимала его намерений.

— Что я несу? Я говорю правду, Елена. Ты боишься, что после того, как он увидит какая ты на самом деле, он отвергнет тебя, как делали все до этого. Что он увидит, что ты жестокая, безжалостная и не контролируешь свои действия в гневе. Что ты та самая, кто держит всю Калифорнию в своих тисках и наводит страх, на весь теневой мир. На самых страшных и жестоких людей города. На мафиози и банды, что не смог усмирить даже Адам. Ты боишься показать ему себя, потому что ты живешь рядом с ним, ты чувствуешь это и не отрицай. Я вижу, как ты на него смотришь и что он заставляет тебя просто чувствовать. Чувствовать то, что ты давно растеряла. Нежность, страсть, любовь и доброту — положительные эмоции. Все комбо. И ты боишься, что он уйдет, оставив тебя одну. — он говорил на повышенных тонах, а Елена, уже стояла рядом со столом, смотря на Витю. Он бил по больному, используя все козыри против нее, в надежде достучаться.

Окончив свою речь, он тяжело дышал. Ему было трудно говорить ей о чем-либо подобном. Он был добрым, но упрямым, как и его начальница. Витя сам не хотел признаваться себе в том, что Елена ведет себя с Адамом иначе. Она неосознанно открывается ему, хоть и боится. А Витя опасался того, что она не поймет себя, вновь отвергнет парня, также сильно, как и то, что она раскроется ему, сумеет поддаться чувствам, не сумеет сдержаться. Ее подопечному не хотелось видеть ее страданий, пусть даже он будет страдать сам. Свои надежды он уже давно утратил…

Он сдерживался и прямо смотрел на девушку. Елена, сглотнув опустила голову и признала, что он прав. Он попал точно в цель. Когда она подняла свой взгляд на Витю, он увидел ее глаза. В них было поражение. Он будто окунул ее в ее же правду. Ее глаза стали слезиться и слезы одна за другой стали катиться по щекам девушки. Все то, что она держала в себе столько лет, вдруг вырвалось наружу криком души.

— Да, может быть ты прав и это страх, — хрипло прошептала она, но потом, повысила голос и истерика накрыла ее вместе с отчаянием, — Может, я и правда боюсь, что он увидит меня настоящую, потому что люди не воспринимают меня. Все уходят. Посмотри вокруг — я одна. Где семья, где все? Их нет рядом со мной. Все ушли. Отец и мать предали меня, а родной брат ненавидит настолько, что я уже не вижу смысла пытаться наладить с ним контакт. Есть власть, и пока я ее получала, чтобы обезопасить дорогих мне людей, я потеряла всех. Я потеряла брата. Пока я делала все для их блага, они развернулись и ушли. Ушли, нагло сказав, что я им не нужна и что они ненавидят меня. Что я никто для них. И сейчас эти люди сидят где-то и живут себе спокойно, но только из-за того, что я не повернулась к ним спиной. Сколько людей, умерло бы, если бы я не давила на тень, не убивала, всех, кто был не того мнения?! Люди, которых я хотела обезопасить, отвернулись, едва узнав меня настоящую. Я потеряла все! Все, что только возможно и нет. Не понимая и не зная меня, люди считают что я монстр, который родился уже таким. Но знаешь… Демоны тоже когда-то были ангелами! Мой единственный родной человек, мой брат, ненавидит меня, за то, что я сделала. За то, что спасла, пусть и ценой его любви ко мне. Спасла, а он ненавидит! — голос перешел на крик, а девушка не смогла подавить судорожного вздоха и схватилась за голову, глядя в пол. Слезы катились по ее щекам, попадали в рот, нос, скатывались на чистый пол. — Он позвонил мне сегодня, — Елена резко взглянула на друга и прерывистым голосом сказала: — такое презрение в его голосе я не ощущала даже у своих врагов. А на предложение встретиться он скинул трубку. И как после этого оберегать их? Как открыть человеку, что заставляет меня ожить, пусть и на некоторое время, то, какая я на самом деле? Как?! Боль в груди, исчезает, когда я нахожусь рядом с ним, а дыра в душе затягивается, но это временные швы! Нам не быть вместе, — На этих словах Елена лишь покачала головой и постаралась вытереть слезы, которые все продолжали стекать. — Я не знаю, что это значит! Я забыла… И я боюсь, что он уйдет! Боюсь! — она шепотом сказала последнее слово и осела на пол. Уткнулась в руки на коленях и зарыдала громче.

Витя, потеряв дар речи от ее истерики, почувствовал вину и подошел к ней. Сев на корточки, обнял ее и взял за руку. Помолчав некоторое время он сказал:

— Я знаю, что тебе больно. Елена посмотри на меня, — она молчала, — Посмотри, — попросил снова и она подняла свое заплаканное лицо на него. Он провел рукой по ее лицу и вытер слезы, — Не все уходят. Уходят лишь те, кто не достоин твоей заботы. Оглянись, ты не одна. Я с тобой, Адам с тобой, и все люди, подчиняющиеся тебе, с тобой.

— В страхе, что я убью их, — горько сказала Елена.

— Они уважают тебя и ценят, — упрямо твердил Витя. — Пусть они и боятся тебя, но они осознают, на что пошли сами. Ты никогда их не предашь, всегда поможешь, если надо. И всего два условия, которые ты просишь соблюдать — повиновение и преданность. Они знают это и это маленькое условие по сравнению с тем, что ты им даешь, а иначе бы их тут не было. Меня бы не было. Ты боишься, но поверь, Адам не из тех кто сдается. Он главарь банды, опасной банды, и навряд ли он испугается и убежит. Ему нужна именно ты и никто другой, — он поглаживал ее разбитые костяшки и продолжил, усмехнувшись: — Я вижу не только твои чувства. — Она успокоилась и его речь немного вселила в нее надежду на его слова и уткнулась ему в плечо, а он ее робко обнял, пробормотав «спасибо». Она улыбнулась, осознав, какой у нее все же есть друг.

— Уже поздно, пора домой, — он просто взял ее на руки и вышел через черный ход к своей машине. Сев в нее, он посадил Елену и повез домой.

Уже дома, уложив ее уже спящую на кровать, он стянул с нее худи и ужаснулся. Все ее тело было в синяках. Она и так ходила уставшая и с мешками под глазами, теперь он понял ее. Она была просто истощена, как морально, так и физически. Он одел ее в домашнюю майку и вышел из дома. Он закрыл входную дверь и, сев в машину, поехал домой. Попутно думая, что же делать и как быть…