《Начало испытаний》
Первые три месяца в лагере показались мне веком и отнюдь не золотыми. В силу своего несносного характера, я с трудом привыкла к новым правилам и обязанностям. Страх, что я не справлюсь и меня вышвырнут на поля, мучил меня больше, чем суровое начало физических лишений, которые выпадали на долю ничего не имевших, голодных, испуганных людей.
Началась жёсткая эпидемия туберкулёза; болезнь распространялась по лагерю. И не успел ещё наступить сентябрь, как лагерь превратился в больницу.
За четыре месяца существования болезни из пятидесяти детей всех возрастов двадцать слегли одновременно и спустя время умерли. Их похоронили быстро и незаметно, так как опасность распространения болезни не допускала промедления.
Однако, те дети, которые оставались здоровыми, полностью наслаждались красотой наступающей осени. Никто не обращал на нас внимание, а мы, известная тройка, с утра до ночи бродили по долина и рощам.
Почему же мы известная тройка?Объясню, но думаю тут легко всё понять. Нас поймали за нашим тайным развлечением. Поймал нас пастух, про которого мы совершенно забыли. Звали его Роберт Стивенс. Уже достаточно пожилой мужчина с бородой и всегда с папиросой в зубах. Немного грубоватый, но выслушивать его нотации было терпимо. Мы смогли с ним договориться, чтобы нас не отводили к нашим наблюдателям. Отделались тем, что мы помогали ему присматривать за скотом. Но всё таки, кто-то, видимо из взрослых, доложил про нас и тем самым, нас вызвали к главе всего этого лагеря. Тут уже с нами никто не считался.
Высказывались размашисто, грубо, неуважительно. Грозились вышвырнуть из лагеря, но когда наступила эпидемия, про это все забыли.
Время бежало со скоростью света, и я не заметила, как болезнь постепенно угасала. Но это лишь после того, как было произведено расследование и обнаружение факторов. Нездоровая местность, плохая пища, которой кормили людей, гнилая вода и тяжёлые условия жизни. Кто-то из верхушки обратил внимание на нашу проблему и пожертвовал крупную сумму. Были установлены новые правила, улучшения в питании и одежде.
В течение последних двух месяцев жизнь нашей тройки в этом лагере протекала однообразно. Однако, она точно не была несчастливой, так как у меня были люди, которые находились рядом. Я любила Дориана и Мари. Любила так, как скорее даже не любила отца с матерью. Да и как могло быть иначе, если они всегда и при всех обстоятельствах дарили мне спокойную, верную дружбу, которую не могло смутить или ослабить ни раздражение, ни недопонимание. Жизнь сцепила нас крепкой дружбой за годы вместе, и я была счастлива.
Наступил долгожданный день. Я радовалась освобождению из лагеря и ощущала приятное волнение, но вместе с тем и страх. Добирались мы на повозке с остальными будущими кадетами в наш новый дом.
Ехали мы долго. Дорога была неровной, повозку постоянно трясло. Многих укачивало или клонило в сон. Меня в том числе. Я положила свою голову на плечо Дориана, который сидел рядом со мной и решила оглядеть своих будущих соседей.
Здесь было не так много людей, человек десять, но повозка была полностью заполнена и мест на полу не было. Многие сидели кучками-парочками. В том числе и мы втроём. Но была ещё одна одна тройка, которая сидела на полу, плотно прижавшись друг к дружке.
Темноволосая девочка и два мальчика. Один блондин со смешной причёской, и шатен. Они изредка переговаривались, но как и все старались не издавать ни звука. Всем было неловко, но каждый понимал, что нам ещё предстоит заговорить. Дориан крепко сжал мою руку и прошептал мне на ухо:
– Поспи. Ты уже вся измаялась, – голос его был совершенно спокойным, но я чувствовала, что он тоже немного на нервах в отличие от Мари. Та в свою очередь, как и почти год назад, была решительна. Смирно сидела рядом со мной, не смыкая глаза. Я согласно кивнула и только прикрыла глаза, как раздался тоненький и неуверенный голосок.
– Может познакомимся? - предложила всем светловолосая девочка. – Меня зовут Криста. Все огляделись, а я, подняв свою голову с плеча, решила представиться. Собственно, чем раньше, тем лучше.
— Я Каролина, – спокойно, смотря прямо на блондинку, произнесла я. В следующую секунду каждый выкрикивал своё имя. Хоть и некоторые через "не хочу", но делали это. В повозке стало теперь не так уж и неловко и кто-то даже оживлённо стал болтать. Но меня снова стало клонить в сон и в этот раз я уснула.
Не знаю, сколько прошло примерно времени, может час, а может и два, но повозка остановилась.
Мы вывалились из повозки. Именно вывалились, у многих замлели ноги в такой тесноте, и передвигаться было дискомфортно. Я размялась и оглянулась вокруг. Мы находились на полупустыре с несколькими домами в зелёной части.
– Новобранцы, живо выстроиться!– раздался голос позади нас и всем ему повиновались.
– Моё имя - Кис Шадис. Запомните сейчас, щенки. Дважды повторять не буду! Ты, кто таков? – обратился этот амбал к пареньку. Почему же именно амбал? Потому что, кажется, что он был выше меня на головы три-четыре. От его голоса паренёк испуганно сжался и еле смог выговорить своё имя. Жаль, конечно, беднягу.
Следующие минуты этот Шадис как мог унижал каждого кадета. Хотя, некоторых он проходил стороной. Например Дориана. Держался он уверенно, приложив кулак к сердцу и всматриваясь вдаль. Смотря на него, я пропустила из виду Шадиса, который подошёл ко мне и молчал от силы секунд пять.
– Имя! – рявкнул он. Я нисколечко не испугалась его. Было в моей голове мысль, зачем он это делает и кажется, я права. Выпрямившись и со всей своей выдержкой проговорила свое имя.
–Каролина значит... – будто пробуя моё имя на вкус. Кажется, сработало, Шадис несколько секунд постоял возле меня, хмыкнул себе под нос и ушёл дальше пытать новичков. Я ухмыльнулась. Не плохой план запугать новичков, Шадис.
Когда наше посвящение закончилось, нас отправили расселяться. Всех, кроме одной девчонки. Я не заметила, что она уже смогла натворить, но её имя запомнила хорошо - Саша Браус.
Вели нас из комнаты в комнату, из коридора в коридор по всему огромному, лишённому всякой симметрии зданию. Наконец, мы вошли в огромную комнату, где царила глубокая гнетущая тишина. Комната была похожа на казарму и меня вполне это устроило. С Мари мы заранее договорились о том, что расселимся рядышком, так нам обеим было спокойнее.
А после расселения мы отправились в большую и длинную комнату. В двух концах стояло по два больших стола, на них горело несколько свечей, а вокруг, на скамье, сидело множество ребят, начиная от десяти до двадцати лет. На ужин нам дали какую-то похлёбку с хлебом. Кормили здесь однозначно лучше, чем в самом начале лагеря.
Сели мы рядом с Дорианом, который уже во всю общался с другими парнями. Их не было в повозке, а значит, скорее всего, это будущие выпускники. Заметив нас, Дориан тут же переключился на диалог с нами, и, за оставшееся время ужина, мы неплохо разговорились на весь день.
Когда ужин был съеден, а столовая опустела, мы втроём тоже поспешили удалиться.
– Как думаете, что завтра будет?-спросила я у ребят. Первым подал голос Дориан.
– Не знаю. Думаю, сразу тренировки. Услышал тут от парня, что нас будут отсеивать не жалея.
– Ещё бы нас жалели. Это армия, тут слёзы не помогут. Таков закон, – ответила Мари поправляя свой высокий рыжий хвост.
– Это понятно. Но, ребят...– я повернулась и посмотрела на них. Страх за них, снова засел где то в груди. – Пожалуйста, давайте все вместе выкладываться на полную. Я не хочу, чтобы вы и я... –не успела я договорить, как меня перебил Дориан и взял меня крепко за руку.
– Каролина, мы не оставим тебя, если вдруг не справимся, но и ты тоже не оставляй нас,– тёплая улыбка поползла по моему лицу, и, потянувшись за Мари, я двоих крепко обняла.
– Конечно, я вас не брошу.
Ещё минуты две-три мы стояли неразмыкая объятия. Каждый думал о своём. Объятия казались мне дороже, чем когда-либо.
Всему, конечно, приходит конец. Разомкнув объятия, мы разошлись по комнатам. Сейчас, стояла глубокая ночь. Когда же мы вдвоём вошли в комнату, стояла поглощающая тишина, а рядом с подоконником горела единственная свеча.
Девочки уже лежали в своих кроватях и многие, кажется, даже спали.
Стараясь как можно быстрее раздеться и лечь в кровать, я ещё долго не могла уснуть. А единственная свеча была погашена в полной тишине.
Ночь промелькнула незаметно; спала я настолько сладостно, что проснулась лишь тогда, когда донёсся громкий звон колокола. Девочки уже встали и одевались. Было совсем раннее утро и в комнате горело две - три свечи.
Я поднялась с неохотой. В комнате было душно и нечем было дышать. Я оделась быстро, но с трудом, а затем и умылась холодной водой.Снова прозвенел колокол; все построились парами, спустились по лестнице в самый главный холл и следом, уже с парнями, направились на вчерашний полупустырь.
Сейчас, при свете дня, можно было хорошо разглядеть новобранцев. Все, как и я, были заспанные, опухшие от сна и некоторые чуть ли не валились с ног. Никто почти не разговаривал и ожидал, что же будет сегодня.
– Равняйсь! – Услышав знакомый голос, все послушно выполнили приказ. Шадис медленным шагом прошёл на сценку, возвышаясь над новобранцами ещё сильнее.Руки его были за спиной сцеплены в замок. В этот раз я стояла почти в самом конце ряда и из за этого толком не могла разглядеть инструктора.
– Доброго утрa, щенки. Надеюсь вы достаточно отдохнули, чтобы сегодня уже начать работать и не ныть. - Сказал он, совершенно не напрягая голосовые связки и продолжил.
– Сорок кругов по пустырю для разминки бегом марш! – Кажется именно в этот момент многие осознали, что их ожидает. Послышался шепот:
– Какого черта! Почему так много?!
– Молчать, щенки! – Рявкнул Шадис.
Что-ж, делать то все равно было нечего, а пришлось бежать. Многие бежали быстро, стараясь уже побыстрее расправиться с этим заданием. Плотно сжав челюсть я тоже бежала быстро, пока на седьмом круге не сдулась и бежала в самом конце.
Но я была не одна, девчонки по имени Саша бежала в самом конце, видимо не смогла еще восстановится от вчерашнего. Мы с ней не плохо так и разговорились, пока до нас не донёсся крик Шадиса. Теперь мы вместе с Сашей бежали впереди, обогнав всех.