Тайна штата Оклахома [18+]

Внедорожник шерифа, мощный и неуклюжий, с грохотом подпрыгивал на ухабах грунтовой дороги, ведущей к дому Моррисона. Дэвид вел его одной рукой, другая лежала на рукояти пистолета, лежавшего на пассажирском сиденье. В салоне пахло кровью и страхом — его собственным и Картера. Запах преследовал его, как призрак.

Он не сомневался, что Рой уже поднял тревогу. Но что он мог сделать? Собрать пару заместителей и приехать сюда? Сомнительно. После исчезновения Эла и того, что произошло в участке, у них, должно быть, пропало всякое желание связываться с ним. Они предпочтут отсидеться и позволить «им» разобраться с проблемой.

Дом Моррисона возник в лобовом стекле, такой же мрачный и недружелюбный, как и в первый раз. Но на этот раз Дэвид не испытывал трепета. Его страх сменился холодной, целенаправленной яростью. Этот дом, этот старик, эти твари — они украли у него покой, посадили в клетку, объявили его своей собственностью. Теперь пришло время предъявить счет.

Он заглушил двигатель и вышел из машины, громко хлопнув дверью, чтобы объявить свое присутствие. Птицы в чахлом лесу смолкли. Воздух был неподвижен и тяжел. Он не стал стучать. Он подошел к двери и нажал на ручку. Дверь была заперта.

«Напрашивается грубое решение», — подумал он. Он отошел на шаг, выхватил «Кольт» и выстрелил в замок. Оглушительный грохот выстрела разорвал тишину, эхом раскатившись по лесу. Дерево вокруг замка разлетелось щепками. Дэвид пнул дверь ногой, и она с скрипом распахнулась, ударившись о стену.

Внутри царил тот же густой мрак и запах тления, но теперь они казались ему не таинственными, а просто отталкивающими. Он вошел внутрь, пистолет наготове.

— Моррисон! — его голос гулко отозвался в пустой прихожей. — Выходи! Мы поговорим. Добровольно или нет.

Из гостиной донесся тихий, испуганный всхлип. Дэвид двинулся на звук. Старик сидел в своем кресле, вцепившись в подлокотники костлявыми пальцами. Его лицо было пепельно-серым, а глаза, эти невероятно зеленые глаза, были полены ужасом.

— Вы... вы вернулись, — прошептал он. — Я же говорил... Зов слишком силен...

— Заткнись про Зов, — резко оборвал его Дэвид. Он подошел вплотную, ствол пистолета направлен в пол, но его поза была красноречивее любых слов. — Ты будешь говорить, старик. И будешь говорить правду. Кто я? Почему эти твари охотятся за мной? Что за долг должны вернуть мои предки?

Моррисон затряс головой, его взгляд блуждал где-то за спиной Дэвида, словно он видел что-то в темноте.

— Они уже близко... Ты привел их сюда своим гневом... своей кровью...

— Отлично, — хмыкнул Дэвид. — Пусть придут. У меня для них есть сюрприз. — Он потряс пистолетом. — Но сначала — ты. Говори.

Он схватил старика за воротник халата и с силой приподнял его. Моррисон был легким, как скелет. Он закашлялся, и в его глазах мелькнула не только боль, но и странная покорность, словно он ждал этого.

— Хорошо... — просипел он. — Хорошо... Я расскажу. Только отпусти.

Дэвид отступил на шаг, но не убирал оружие. Моррисон, потирая шею, тяжело дышал.

— Твоя фамилия... не Батт, верно? — начал он. — Ты из приюта. В Оклахоме-Сити.

Ледяная волна прокатилась по телу Дэвида. Как он мог знать?

— Твоя мать... ее звали Элинор Ван Дер Зи. Она была из семьи... из семьи смотрителей. Как и я. Но ее семья порвала с Долгом. Они уехали, пытались скрыться. Она думала, что сможет защитить тебя, отдав в приют, скрыв твое происхождение.

Дэвид молчал, его разум пытался осознать это. У него была мать. И фамилия. И наследие, от которого она пыталась его спасти.

— Почему? — наконец выдавил он. — Почему нужно было скрываться?

— Потому что Долг — это проклятие! — голос Моррисона сорвался на крик. — Мы — хранители. Мы поддерживаем Печать. Печать, что удерживает Спящего в Его тюрьме под болотами. Но цена... цена — это наша кровь. Наша вера. Наша жизнь. Элинор не хотела этого для тебя. Она хотела, чтобы ты был свободен.

— Спящий? — переспросил Дэвид, и образ чего-то колоссального, дремлющего в грязи, возник в его сознании.

— Тот, кто Зовет. Древний. Внемлющий из Бездны. Те, кого ты видел... Щупальца, Тени, Голодные... они — Его воля. Его сны, ставшие плотью. Им нужна энергия. Жизненная сила. Психическая энергия. Кровь и боль. Чтобы Он продолжал спать. Чтобы Печать держалась.

— И вы... вы кормите Его? — с отвращением спросил Дэвид.

— Мы поддерживаем баланс! — в голосе Моррисона снова послышались знакомые нотки отчаяния, которые он слышал от Картера. — Небольшие подношения... чтобы утолить самый сильный голод. Бродяги, те, кого не будут искать. Но с твоим приездом... О, с твоим приездом все изменилось. Ты не просто человек с сильной душой. Ты — кровь смотрителя. Незапятнанная, сильная кровь. Для Него ты... ты как пир. Пир, который может насытить Его на десятилетия. А может... и разбудить окончательно.

Теперь все кусочки головоломки вставали на свои места. Его кровь. Его происхождение. Он был не просто случайной жертвой. Он был избранной жертвой. Ценной добычей.

— И моя мать? — тихо спросил Дэвид. — Что с ней случилось?

Моррисон опустил голову.

— Они нашли ее. Когда тебе было около пяти лет. Она пыталась... она пыталась вернуться, чтобы усилить Печать, понимая, что бегство бессмысленно. Но было уже поздно. Голодные нашли ее по следу крови. От нее... ничего не осталось.

Пустота, которую Дэвид носил в себе всю жизнь, внезапно наполнилась новым, ужасающим смыслом. Это была не просто случайность. Это было ритуальное убийство. Его мать убили эти твари. Из-за этого проклятого наследия.

Ярость, которую он сдерживал, вырвалась наружу. Он повернулся и с силой пнул ногой ближайший стул. Тот с грохотом разлетелся на куски.

— И ты... ты все это время знал! — зарычал он, снова наступая на Моррисона. — Ты знал, кто я, и все равно позволил мне уйти в тот первый раз? Ты мог предупредить меня!

— А что бы ты сделал? — с вызовом посмотрел на него старик. — Поверил бы? Уехал? Нет. Ты детектив. Ты бы стал копать. И нашел бы свою судьбу. Как и нашел. Это предначертание. Кровь всегда зовет кровь.

Внезапно в доме что-то изменилось. Воздух стал еще гуще, тяжелее. Запах тления усилился, смешавшись с запахом озона, словно перед грозой. Лампы, тускло горевшие в комнате, померкли, а затем замигали.

— Они идут, — прошептал Моррисон, его глаза снова округлились от страха. — Они почуяли твой гнев. Твою боль. Это для них... как звонок к обеду.

Дэвид прислушался. Со второго этажа донесся тот самый, знакомый звук. Шлепок. Пауза. Шлепок. Но на этот раз он был громче. И не один. К нему присоединились другие — шелест, скрип, тихое бульканье. Их было много.

Он посмотрел на Моррисона. Старик сжался в кресле, словно пытаясь стать незаметным.

— Где оно? Где это... Сердце? Печать? — спросил Дэвид.

— Внизу, — прошептал Моррисон, указывая дрожащим пальцем на пол. — В подвале. Вход... за книжным шкафом в моем кабинете. Но ты не сможешь... это смерть...

— Моя смерть или моя жизнь — это мой выбор, — перебил его Дэвид. — А не ваше и не этого Спящего ублюдка.

Он развернулся и побежал в кабинет, тот самый, где видел карты и заспиртованные образцы. Книжный шкаф был массивным, дубовым. Он уперся в него плечом. Шкаф с скрипом поддался, отъехав по скрытым роликам. За ним оказалась узкая, темная лестница, уходящая вниз, в кромешную тьму. Оттуда тянуло смрадом болота и чем-то древним, каменным.

Звуки с верхнего этажа становились все громче. Они спускались.

Дэвид обернулся, чтобы бросить последний взгляд на Моррисона. Старик смотрел на него, и в его глазах, помимо страха, читалось что-то еще. Почти... уважение.

— Она была бы горда тобой, — тихо сказал Моррисон. — Ты пошел в нее. Сражаешься.

Дэвид не ответил. Он достал тактический фонарь — тот самый, механический. Щелчок — и яркий луч прорезал тьму лестницы. Он видел лишь первые несколько ступеней, а дальше — черноту.

Он взвел курок «Кольта» и сделал первый шаг вниз. Навстречу Сердцу тьмы. Навстречу своей судьбе.

Он больше не был детективом, ищущим ответы. Он был воином, идущим на войну. И пусть враг был древним и ужасным, у него было самое мощное оружие — знание. И ярость человека, который узнал, что его жизнь была ложью, а его мать была убита.

Лестница скрипела под его ногами. Холодный, влажный воздух обволакивал его. А сверху, все ближе и ближе, доносились звуки приближающихся шагов. Охотники вышли на тропу.

Но теперь и добыча была готова к охоте.