2. Снежная сказка
События происходят в доме Лили. Не в квартире.
___________________
Джон осторожно нажимает на тормоз, ставит автомобиль на ручник и выключает зажигание. Тихо вздыхает, прикрывая глаза. Одна рука немного неуверенно сжимает руль, когда вторая зарывается в привычно растрепанные каштановые волосы.
За окном уже непроглядная темень, и лишь в метрах тридцати расположился знакомый частный дом. Двухэтажный, будто пряничный терем, стоит, укутанный в бархатную тьму, и только он один нарушает ее своим существованием. Сочно-огненные, изумрудные, сапфировые гирлянды обвили его, как сказочные лианы. Они мерцают, переливаются, отражаются в стёклах тысячью крошечных солнц, и кажется, будто дом дышит этим светом, излучает тёплое, живое сияние в объятия стылой ночи.
Когда глаза привыкают к полумраку, писатель обводит взглядом рядом стоящий автомобиль, явно принадлежащий Егору.
Открывает дверь и осторожно выходит, почти сразу же проваливаясь в снег. Не слишком глубоко - даже не до колен -, но немного неприятно. А хотя... Джон усмехается. Кажется, новогоднее настроение, появившееся у шатена впервые за последние лет десять, перебивало все иные эмоции. Забавно.
И только он захлопывает водительскую дверь, как распахивается другая - входная. Из дома выскакивает довольно пищащий мальчишка, что, кое-как натянув зимние ботинки и пытаясь в движении натянуть еще и теплую куртку, спешит к нему, прыгая из сугроба в сугроб, точно маленький лисенок.
-Дядя Джон! - Визжит радостно Лукас, размахивая руками, чтобы писатель ну точно его заметил. - Дядя Джон!
«Нет. Не лисенок. Птенчик.»
От подобной мысли невольно усмехается.
-Хе-ей, привет, Лукас, - усмехается писатель и зарывается ладонью в привычно растрепанные волосы ребенка, чуть трепля их, на что слышит то-ли смущенные, то-ли возмущенные пищания со стороны мальчика.
Парень отвлекается, открывая дверь заднего сидения и вытаскивая два довольно небольших пакета. И вместе они направляются к дому художницы.
Дверь закрывается, и Джон в прихожей чуть медлит, вдыхая полной грудью с толикой ностальгии. Тепло. Запах елки и приятный глазу свет множества самых разнообразных гирлянд и ламп, что мягко и тускло горели, создавая атмосферу... Уюта. Спокойствия.
Джон тихо выдохнул, растягивая уголки губ в слабой улыбке.
-Лукас, снова на улицу без шапки выбежал, - проговорила достаточно тихо Лили, выходя из кухни в непривычной глазу тонкой светло-серой кофте вместо обыденного свитера, когда как поверх одежды был повязан салатового цвета фартук, о который та осторожно вытирала руки. - Джон, и ты туда же. - Поджала губы шатенка. - Нараспашку, без головного. - Она тяжело вздохнула. - Заходите скорее, а то заболеете. - Лили развернулась, вновь скрываясь на кухне.
Уже там послышалось приглушенное "Линч, сделай, пожалуйста, им чая с какао, а то и правда заболеют". Все еще стоящие в прихожей переглянулись, тихо хихикая.
***
Это была особая магия, не таинственная, а уютная и ясная, как огонек в ночном окне. Ее сердцем была елка - не стильная композиция, а настоящая, лесная гостья, наполнявшая пространство густым, смолистым духом.
Само деревце было щедро, почти безудержно осыпано сверкающим убранством. Серебряный "дождик", похожий на струившийся водопад из жидкого металла, нитями свисал с темно-зеленых лап, запутываясь в ветвях. Пухлые гирлянды мишуры - алой, изумрудной, золотой - вились причудливыми серпантинами, отражая в каждой своей чешуйке огоньки. А их было великое множество: разноцветные гирлянды-«лампочки», еще добрые, не ослепительно-холодные, а теплые, словно маленькие фонарики-снежинки, мерцали, отбрасывая на стены и потолок прыгающие блики - синие, оранжевые, зеленые. Они были растянуты вдоль стен, красиво лавируя между объемными снежинками из бумаги, свисающими с потолка.
Среди этой сверкающей роскоши прятались игрушки - простые и душевные. Гладкие, прохладные на ощупь шары, отражавшие в своих выпуклых боках всё помещение в искажённом, волшебном виде в малиновых, кобальтовых и лимонных тонах, с нанесенной кисточкой позолотой. Ветви украшали фигурки - шишка, покрытая блестками, стеклянный сосулька с напылением, будто инеем, и легкий, полый внутри космонавт на тонкой проволоке.
Внизу, среди большого количества "дождика" стояли большие Дед Мороз и Снегурочка, выполненные, кажется, лет тридцать, а то и сорок назад для какого-то школьного конкурса из ваты и папье-маше.
А на самой макушке, венчая все это великолепие, пылала пятилучевая звезда. Не современный светодиодный агрегат, а та самая, советская, еще от бабушкиного сундука, из красного пластика и с желтой лампочкой внутри, чей свет был таким же теплым и немного загадочным, как далекие звезды в зимнюю ночь.
За окном, в чёрной зимней пустоте, эта комната парила, как самоцветный корабль. Её свет, проходя сквозь заиндевевшее стекло, смешивался с разноцветными бликами от гирлянды - теми самыми, с крупными лампами-свечками, которые по очереди загорались и гасли, отмеряя неторопливое дыхание праздника.
Воздух был густ и сладок, это был настоящий алхимический эликсир Нового года: терпкий, смолистый запах хвои, смешанный с ванильным духом имбирного печенья и тонкими нотами мандариновой цедры. Пахло тайной и ожиданием чуда.
Все было немного наивным, очень щедрым на блестки и не претендующим на изысканность. Это был отдельный мир, сотканный из простого счастья, где главным волшебством казалось это теплое, цветное, безмятежное сияние в сердце зимней ночи.
-Один? - Лукас удивленно моргнул, переспрашивая. - Тогда сделаем этот Новый Год незабываемым для тебя! - Мальчишка широко улыбается и вскакивает на пол. - Мам, мы с дядей Джоном пойдем снеговика лепить! - Даже не спрашивая мнения взрослого, мальчик тут же поспешил к прихожей.
-Какого снеговика? Промокните сейчас еще! - Возмутилась изо столешницы Лили.
Однако мальчишка уже обулся и, не удосужившись даже завязать шнурки, выскочил на улицу, что-то крича уже поспевающему за ним Джону. Лили закатила глаза, слыша шуршание, однако ничего больше не сказала, почти и не скрывая едва заметную улыбку, в которой растянулись бледные, поблескивающие из-за бесцветной помады губы. Она глянула в окно, наблюдая, как Джон натягивает на ее сына куртку. По крайней мере пытается это сделать.
И уже через полчаса в свете фар подъехавшего Егора, который отъезжал по своему желанию за небольшим тортом, высветились три фигуры, лепящие снеговика. Пока Лукас разводил в небольшом пульверизаторе воду с краской, желая, видимо, что-то раскрасить в еще недоделанном существе, Джон осторожно обтесывал уже готовые два шара, делая их более походили, собственно, на что-нибудь шарообразное, Лили, чем искренне поразила младшего брата, накручивала по двору круги с "головой" снеговика. Или тем, что ею в скором времени станет.
Линч тихо рассмеялся, глуша мотор и выходя из автомобиля с негромко шуршащим пакетом. Лукас, заприметив его, счастливо заулыбался с новой силой и активно замахал рукой. Незакрытый пульверизатор расплескался, оставляя вокруг мальчишки множество ярких пятен, осевших на снегу. Мальчик искренне растерялся, осматривая окрашенный снег. Снежок прилетел сбоку, и юный блогер падает в снег, расплескивая окрашенную воду окончательно. Джон, который, к слову, и бросил в ребенка снежком, громко захохотал. Очки с лица писателя, да и его самого уже через секунду с ног сбил другой снежок, поданный хозяйкой дома. Захохотал отомщенный Лукас.
Егор тихо засмеялся, прикрывая рот рукой, в которой некрепко были сжаты ключи от машины. И в самой гуще началось волшебство. Сначала одна-единственная, невесомая, как пух одуванчика. Потом другая. Затем ещё, и ещё. Воздух, до того неподвижный и прозрачный, вдруг ожил, наполнился тихим, мерцающим танцем. Крупные, пушистые снежинки, словно запоздалые гости, повалили густо и торжественно. Начал падать, неспешно кружась в воздухе, танцуя между собой, снег. Большие пушистые снежинки опускались на снег, на людей, превращая частный дом, увешанный мягко горящими гирляндами, в самую настоящую снежную сказку. В груди журналиста медленно расползалось тепло покоя и умиротворения.
Лукас захохотал во весь голос, катаясь по мягком снегу, утопая почти с головой. Не было ветра, чтобы кружить снежинки в бешеном хороводе. Они спускались с бархатной черноты неба плавно, величаво, словно бесчисленные крошечные парашютики. Каждая была сложным ледяным кристаллом, шестиугольным чудом, которое, едва коснувшись рукава или варежки, оставляло на мгновение влажный звездчатый отпечаток и таяло. Пушистые снежинки ложились на лицо, тая почти моментально, приятно покалывая кожу. Губы не прекращали растягиваться в улыбке - это был самый лучший Новый Год.
Лили налегла на писателя всей тушей, погружая того в снег с головой. Она сощурилась, улыбаясь, позволяя себе наконец расслабиться и просто насладиться моментом. Белоснежные "феи", посланники стужи, кружились в танце между собой, иногда, подхваченные редким легким потоком ветра, ускользая в сторону. Они облепили распущенные волосы художницы, что лишь красило ее, делая и саму самым настоящим произведением искусства.
Джон хохотал в голос, неимоверно слабо отбиваясь от пытающейся утопить его в снегу девушки. Щеки уже начинали болеть от улыбки, но поделать с этим он ничего не мог, да и не хотел.
Секунда передышки. Он лежит в снегу, на спине, а сверху женская фигурка: такая хрупкая, такая неземная, такая желанная. Возвышается над ним, склонившись, растрепанная, с алеющими от нежного мороза щеками, с тяжело и часто вздымающейся грудью.
Несколько секунд молчания они смотрят друг на друга, точно более тут больше и никого нет. Расстояние приличное, никто не подумает ничего неправильного, но им обоим кажется, словно расстояние совсем небольшое... И хочется его сократить окончательно.
Громкое "Мам, только не убей дядю Джона", и художница спешно отстраняется. Кажется, впервые Джон недоволен присутствию сына художницы. Ну мог же помолчать!
Лили поднимается на ноги и спешно отряхивается.
-Не знаю как вы, но я промокла, так что пойду в дом. - Лили спешно уходит, и лишь Лукас успевает заметить, как щеки его матери алеют от смущения.
Джон приподнимается на локти, с немного лукавой улыбкой наблюдая за уходящей девушкой. И лишь за ней закрывается дверь дома - с негромким выдохом опускается обратно в снег.
Лукас с громким "Банзай!" прыгает на дядю сверху, видимо взяв с мамы пример и решив самолично закопать писателя.
____________________
А вот и вторая главушка. Как настроение? Ожидаете новый год?Следующая, заключительная глава послезавтра, 30-ого декабря, в 7 утра.Буду рада отзывам. Расскажите, как проводите преддверие Нового Года, может, тоже играли с кем-то в снежки?