Глава 6. Побег
Она неслась во весь опор сквозь чащу леса, прижавшись к спине единорога, и время от времени ощущала недовольные обрывки эмоций Эдвина, который явно предпочел бы преодолевать расстояние в воздухе с раскрытыми крыльями, а не мчаться по земле, едва ли не каждая пядь которой была усеяна толстыми сильно выпирающими корнями высоких старых деревьев. Сенеренталь, обычно прислушивавшаяся к голосу своего питомца, сейчас даже не удостаивала ответом его жалобы. Подниматься в воздух теперь равносильно безумию. Впрочем, как и все её остальные действия, которые она совершила со вчерашнего вечера.
Где она рассчитывала найти принца? Этим вопросом девушка задалась сразу, как только вышла из Фиела-тоны и остановилась в ближайшем перелеске, чтобы понять, куда дальше двигаться. Она осторожно пустила на разведку свою магию. Стихия Земли откликнулась, но ответа не принесла: ни травы, ни деревья вокруг не видели и не чувствовали принца. Проход в горе, через который Эарлан покинул территорию школы в первый раз, был с тех пор тщательно заделан. Тогда как же он прошел?
Нет, Сенеренталь не преуменьшала волшебные способности принца и вполне оставляла за ним возможность создать серьезное и сильное заклинание, которое смогло бы сделать его невидимым для отслеживающих чар, даже призванных через стихию Земля, от которой укрыться сложнее всего. Однако покинуть незаметно территорию школы было делом совершенно иного уровня. На ограде и воротах стояли особые чары, созданные очень давно. Их создало отчасти и само это необыкновенное место совместно с усилиями эльфов-магистров, и так как они не были до конца порождением рук живущих, справиться с ними было невозможно. Ворота точно знали, кого можно выпускать, а кого нельзя. И тем, кому не был разрешен выход, просто не удавалось пройти через выходную арку. А если кто-то пытался обмануть чары над воротами или противопоставить им свои собственные, магия ограды действовала другим способом: она не пыталась остановить нарушителя, она поднимала тревогу так, что на шум мгновенно сбегалась вся школа. Так как же смог выйти принц, если даже сам магистр Дорел, когда однажды шутки ради включил самого себя в список запрещённых к выпуску за ворота, попытался пройти сквозь них и поднял на уши всю Фиела-тону?
Магия не подсказывала, куда ушел принц. Тогда Сенеренталь решила прибегнуть к более простому пути.
— Эдвин, может быть, ты почуешь его высочество? — тихо спросила она единорога. Животное с сомнением покосилось на хозяйку. Эльфийка хмыкнула. — Да, я знаю, что двуногие и бескрылые тебе не по душе! С отсутствием пары ног у эльфов тебя ещё как-то примиряет наличие крыльев, а тут совсем голо... Но надо, Эдвин, пожалуйста! Ты же помнишь принца, он довольно долго стоял рядом с тобой, ты должен был запомнить его запах. Это не просто мимолетный прохожий!
Единорог вздохнул, опустил голову и закрыл глаза. Потом быстро переступил с ноги на ногу и едва слышно заржал.
— Он здесь проходил? — оживилась Сенеренталь. — Тебе удалось его почуять?
Эдвин медленно пошел вглубь леса.
— Ох, ваше высочество, ваше высочество... — покачала головой эльфийка. — О магических следах подумал, об обычных телесных — нет! Ну, что с тобой делать!
Она быстро сформировала волшебную энергию и тщательно затерла запахи: свой и принца, который, как показала реакция Эдвина, был всё ещё ощутим для животных. Совесть девушки уже не откликнулась на это очередное безрассудство, за что Сенеренталь была ей очень благодарна. Её саму начинало обволакивать странное спокойствие и уверенность в непременно благополучном исходе начинания. «Видел бы тебя сейчас отец!» — вдруг промелькнуло в голове, и эта мысль тенью легла на сердце Сенеренталь. Об этом она раньше не задумывалась. Почему-то ей вдруг почувствовалось, что отец был бы очень недоволен текущим развитием событий и всячески попытался ему воспрепятствовать. Но в этот самый момент Эдвин сильнее потянул поводья. Сенеренталь отбросила неприятные мысли, быстро вскочила на единорога, и тот, постепенно ускоряясь, понес её сквозь сгущающийся лес.
***
Для Элиора это утро было очень насыщенным, и он едва сдерживал удовлетворенную улыбку. С самого первого момента, когда он попал в совет, эльф принял для себя решение, которого до сих пор успешно придерживался: радостно и воодушевлённо приветствовать все события и видения, видя в них, в первую очередь, интересное приключение. Эта легкость восприятия неизбежного, на первый взгляд могущая показаться легкомысленностью, помогала ему не сойти с ума. Любую новость, радостную или печальную, он принимал с интересом и рассматривал с одной точки зрения: сколько новых переживаний и эмоций принесут грядущие события. «Сколько седых волос прибавиться на твоей голове!» — недовольно говорила ему Тарья. Вот и сейчас известие о бегстве принца в первую очередь вызвало в нём неподдельное любопытство. Тарья, увидев подобную реакцию, в этот раз не смогла сдержать гнев.
— Да что с тобой, Элиор! Не знай я тебя, подумала бы, что это твоих рук дело и ты сделал это забавы ради, чтобы посмотреть, какой эффект это произведёт! — воскликнула она.
Оба стояли в коридоре возле комнаты Элиора, куда они вышли на зов Повелителя. Лаким узнал новость о пропаже принца несколько минут назад — сразу по обнаружении бегства волшебника Дорел вызвал Повелителя по магической связи, — и немедленно отправился будить Элиора очередными неприятными вестями. Новость предназначалась в первую очередь для ушей главного ясновидящего, но в его спальне оказалась и его кхэль, и Лаким не стал скрывать от неё то, что и так уже через час должно было быть известно всему совету.
В этот же самый момент происходил разговор между предназначенными, когда Олоримэ кричала о необходимости немедленно выспросить Сенеренталь, и Тарья, раздумав ещё мгновение, решила открыть Повелителю ещё одно неизвестное ему звено.
— Повелитель, может быть, всё не так плохо, — произнесла она. — Мы не говорили вам, потому что это не имело никакого значения. Но сейчас одно обстоятельство может прийти нам на помощь.
— О чём это ты? — прищурился заинтригованный Элиор, мгновенно настроив магию ясновидения на то, что собиралась поведать его возлюбленная. Лаким же, погруженный в себя, не сразу осознал, что говорила Тарья.
— У принца с той самой встречи с волтерой была компания в Фиела-тоне. Его спасительница — как он думал.
— Что значит спасительница? — Лаким недоуменно поднял брови. — Ведь это Олоримэ применила волшебство, а она не явила себя принцу, значит, он должен был думать, что сам победил опасность!
— Кроме него и Олоримэ на поляне была ещё Сенеренталь. Она оказалась неподалеку, собирая травы для зелья, услышала шум и, прибежав, стала помогать Эарлану. И в тот момент, когда Олоримэ применила своё заклинание, Сенеренталь тоже творила магию, таким образом, Олоримэ и удалось остаться необнаруженной, потому что оба в тот момент — и дочь Иреланта, и его высочество — подумали, что заклинание сотворила Сенеренталь. Это потом Эвелис объяснила подруге ситуацию на поляне. Вероятно, Сенеренталь рассказала об этом и принцу. Впрочем, я не знаю, о чем они говорили. Возможно, оба так ничего и не сказали друг другу. Но у нас есть возможность узнать это очень скоро, ведь Сенеренталь в Фиела-тоне и наверняка расскажет что-то, что поможет нам понять, куда пропал принц.
Лаким закрыл и открыл глаза, быстро укладывая в голове информацию, и лицо его посветлело. Элиор, стоявший рядом, напротив, стал озадачен и задумчив.
— Я немедленно сообщаю Дорелу. Он приведёт дочь Иреланта в покои императора и императрицы. Она расскажет всё, что знает, после чего их величеств, как и планировалось, перевезут в Фиалик. Экипаж, посланный за ними, уже прибыл в Фиела-тону?
— Нет, Повелитель, ещё два часа до города, — откликнулся Элиор, имевший связь с эскортом, отправленным за венценосными волшебниками.
«Тарья, кажется, Сенеренталь тоже пропала!» — раздался в голове ясновидящей эльфийки взволнованный голос Эвелис. «Что-о?!» — эхом пронёсся в сознании крик Олоримэ. «Да что с ней сегодня такое? Из-за чего она так переживает? Подумаешь, принц куда-то исчез...» — мимоходом подумала Тарья и обратилась к своим сёстрам по магии: «Эвелис, это совершенно точно?»
«Её нет в комнате, её нет в библиотеке, её не было в обеденном зале, её нет в саду, и её единорога в стойле тоже нет!» — перечислила по порядку Эвелис, предоставив Тарье самой делать вывод из этой информации. Девушка уже неслась сознанием по коридорам Фиела-тоны, распространяя поисковое заклинание. Что ж, Сенеренталь действительно в замке не оказалось. «Может быть, она вышла в лес за чем-нибудь для своего колдовства?»
«А может быть, с ней тоже что-то случилось! — испугалась вдруг Эвелис. — Может быть, она опять бросилась спасать принца, который подвергся гипнозу, и с ними обоими...»
— У нас проблемы с дознавателем, — быстро сказала Тарья окружавшим её эльфам. — Сенеренталь нет в замке, её единорога тоже нет. Выглядит всё очень подозрительно. Я вызываю Дорела, ему проще организовать поиск по округе на месте. Элиор, надо кого-то направить на неё, чтобы выяснить мотивы ухода... Пусть посмотрят на эмоциональном уровне, кто сможет дотянуться так далеко? Ирелант...
— Не получится, Ирелант ещё не вернулся во дворец после последнего испытания Амаира, — покачал головой Элиор. Лаким рассеянно кивнул, вспоминая вчерашний отчёт о деле поиска Стража, присланный Ирелантом. — Но может помочь Тернин, он достаточно сильный, он легко справится с этим. Не волнуйтесь, Повелитель, сейчас всё прояснится!
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — усмехнулся Лаким, наблюдая за ясновидящими. — Как и в том, что что́ бы там ни произошло, всё это случилось только потому, что так угодно Создателю!
Элиор покачал головой и махнул рукой.
— Смейся, смейся, Лаким, а ты увидишь потом, что я был прав! — произнёс он, впрочем, без обычного своего уверенного тона. Это насторожило Тарью, но не обратило на себя внимание Лакима. Повелитель направился в свои покои для переговоров с Дорелом, а Элиор собрался отдать распоряжение Тернину, когда Тарья остановила его, взяв кхэлина за руку.
— Что случилось, Элиор? Почему ты так расстроился, узнав о причастности Сенеренталь к этой истории? — спросила она.
— Я не расстроился, — покачал он головой. — Просто эта новая вводная, возможно, перечёркивает все мои домыслы и представления, которые я до этого имел. Впрочем, это не страшно. Что бы там ни было — как сказал, хоть и с иронией, Повелитель — а это всё воля Создателя...
— Нет, твой оптимизм невыносим! — раздражённо произнесла Тарья и, резко отпустив руку Элиора, раскрыла крылья и вылетела в окно.
***
Единорог вынес Сенеренталь на небольшую поляну и остановился. Ткнулся носом в землю и недоуменно фыркнул, тряхнув головой.
— Что, Эдвин? След пропал? — тихо спросила эльфийка, наклонившись к уху животного. — Его высочество в середине пути одумался и наложил-таки скрывающие чары на физические следы своего присутствия?
Она соскочила со спины единорога и опустилась на землю, призывая магию. Но стихия по-прежнему не отвечала.
— Хоть здесь не сплоховал... — пробормотала девушка, не зная, впрочем, радоваться этому или нет. Она оглядела поляну и только тут заметила, что кроме запаха никаких следов принца не было: ни примятой травы, ни сломанных веток, не отпечатков на земле. Сенеренталь удивленно хмыкнула. — Напрасно, значит, я тебя ругаю. Почти ведь всё учёл, а ведь это скрыть гораздо сложнее, чем запах!
Эдвин по-прежнему с недоуменным фырканьем водил носом по земле и как будто что-то чувствовал, но почему-то не двигался дальше.
— Что с тобой? Что не так? — обратилась к нему эльфийка.
— Что, так и будешь считать меня никчёмным волшебником или признаешь, наконец, что я умею устраивать побег?
Сенеренталь резко выпрямилась, обернулась на голос, и, отскочив для безопасности на пару шагов назад, выставила перед собой моментально приготовленное боевое заклинание. В ответ на её манипуляции раздался радостный хохот, и буквально из ниоткуда в пространстве напротив эльфийки вынырнул Эарлан. Его левая рука заканчивалась на локте, а дальше... а дальше ничего не было видно, как будто бы что-то скрывало фигуру принца.
— Мантия-невидимка, — констатировала Сенеренталь, глубоко вздохнув. И тут же, набрав в легкие побольше воздуха, безнадёжно выдохнула: — Идиот!
— Почему это?? — от возмущения Эарлан снова набросил мантию на плечи, скрыв полностью своё тело таким образом, что в воздухе осталась видимой одна голова, путешествующая как будто отдельно от тела. Сенеренталь прыснула, но тут же сдержалась. Зрелище было странное, и если бы она не знала причины такого вида, то едва ли засмеялась, увидев подобное.
— Потому что как можно было, едва увидев меня, давать о себе знать? — уже спокойнее произнесла она, оправившись от череды неожиданных событий, произошедших в необычайно короткое время.
— А что, было бы лучше заставить тебя помучиться и поискать подольше? — спросил без улыбки Эарлан. — Впрочем, сейчас мне кажется, что это было бы правильным решением. Судя по тому, как ты себя ведешь.
Принц был серьёзен, и даже глаза его потемнели от гнева. Таким Сенеренталь его ещё никогда не видела. Он действительно вдруг рассердился на неё, хотя этот её упрек в сторону волшебника был не первым и даже не самым обидным. То ли ситуация в целом подействовала на принца таким образом, что он стал более чувствителен к происходящему, то ли эти слова послужили последней каплей, и он решил, наконец, проявить свое неудовольствие по поводу поучений, исходящих от эльфийки, но сейчас впервые Сенеренталь увидела в нём того, кем он являлся, — наследного принца большой страны, способного на справедливый гнев и, более того, на наказание того, кто его прогневал.
— Прости, — примирительно сказала Сенеренталь. — Я действительно высказалась грубо и не только сейчас. Это было опасно, так сразу открываться передо мной, потому что...
— Потому что это мог быть тот же недоброжелатель, желающий моей смерти, который выманил меня тогда из Фиела-тоны и натравил волтеру? Это мог быть он (или она), принявший твой облик, чтобы меня выследить? — озвучил Эарлан опасения Сенеренталь.
— Да, мог быть, — кивнула та.
— Ну, так я уже давно иду рядом с тобой и смотрю, ты это или не ты. Я ещё в состоянии прощупать ауру и понять, кто передо мной и какие у него помыслы относительно меня, — так же холодно и серьезно говорил Эарлан. — И свой физический след я тоже скрыл. Но увидев тебя, намеренно открыл его, чтобы Эдвин меня почувствовал и пошёл за мной.
— Увидев меня? Так ты ждал меня? — Сенеренталь удивлённо вскинула брови.
— Я очень надеялся, что ты придёшь, — всё ещё не улыбаясь, произнес принц.
Губы эльфийки дёрнулись, чтобы расплыться в улыбке, но девушка сдержалась, видя, что волшебник не меняет настроения. Но Эарлан сдался и сам первым широко улыбнулся, скидывая мантию-невидимку.
— Как же я рад, что не ошибся! — сказал он. — Спасибо тебе. На самом деле я понимаю, что твои слова вызваны волнением за меня... И это, знаешь ли, радует ещё больше!
— Ты ещё срази меня наповал и скажи, что прежде, чем явиться мне, наложил вокруг оглушающие и скрывающие чары! — засмеялась Сенеренталь.
— Нет, этого я не сделал, — Эарлан сокрушенно опустил голову.
— Тогда предлагаю не изъявлять восторги так громко и вообще — накинь снова мантию-невидимку.
— А ты?
Сенеренталь посмотрела на принца и опустила голову. За то время, пока она догоняла волшебника, Эвелис уже наверняка устала дожидаться её прихода и пошла искать подругу, а, не найдя нигде, рассказала предназначенным. А это значит, что во дворце Повелителя тоже уже всё знают — и то, что она с принцем всё это время виделась, и то, что пропала вместе с ним. Сложить факты ясновидящим не составит труда. Сколько им понадобится времени, чтобы выслать за ними погоню?
— У вас в стране как с порталами, кстати? — Эарлан отвлёк девушку от размышлений.
— Не очень. Мы используем только природные порталы, созданные миром самостоятельно. Потому что искусственные порталы вредят природе. А естественных порталов в столице нет. Они вообще мало где есть.
— Что ж, сейчас нам это как нельзя кстати, — вздохнул Эарлан. Потом, помедлив, произнес: — Как думаешь, то, что сейчас произошло, не заставит Повелителя изменить принципам сохранения природы и создать искусственный портал, чтобы нагнать нас?
— Не знаю, — покачала головой Сенеренталь. — Это будет зависеть от того, что скажут ему ясновидящие. Если они увидят что-то в нашем будущем, что покажется Повелителю опасным, тогда, возможно, он посчитает нужным найти нас.
Принц решительно подошёл к эльфийке.
— В таком случае ты идёшь вместе со мной под прикрытием, — с этими словами он накинул на Сенеренталь волшебное полотно.
Мир даже не изменил своих очертаний, но Эдвин отреагировал мгновенно, показав, что мантия действует и ещё как. Единорог отпрянул и испуганно заржал, потом стал одиноко озираться в поисках своей хозяйки.
— Он, что, совсем меня не чувствует? — удивленно ахнула Сенеренталь.
— Нет. В этом и суть мантии. Она скрывает от всех, при этом не нужно накладывать никаких дополнительных чар. Она скрывает запах, звуки, дыхание, тепло, магию — никто из живущих ни по каким признакам не может опознать, что здесь кто-то находится, пока не наткнётся на нас.
— Но ты говорил из-под мантии!
— Я пожелал, чтобы ты услышала. Если бы я не отдал приказ, мантия заглушила бы мой голос.
Сенеренталь быстро высвободилась из волшебного покрова и подошла к единорогу. Он облегченно ткнулся в её руку.
— Что мы будем делать с ним? — Сенеренталь обернулась к волшебнику. — Я не могу его оставить. А может ли мантия растянуться на него?
— Если он пойдет рядом, нет, — чуть помедлив, произнес Эарлан. На лице его читалось недовольство. Через мгновение Сенери догадалась, почему, и продолжила за него:
— Но если мы оба сядем верхом, тогда покрова хватит, чтобы скрыть нас троих.
— Да, — не посмел солгать принц.
— Эарлан, я знаю, как ты этого не любишь, но...
— Но в воздух нам подняться всё равно не удастся и сократить путь не получится, если ты об этом! — быстро воскликнул он.
— Но почему?
— Снизу-то прикрытия не будет. И потом сильным ветром её может снести, я могу её не удержать или... Или что-нибудь вроде того. А если мантия спадет с нас, мы её потом не найдем. Она ведь на то и невидимка.
Сенеренталь заинтересованно покосилась на странную материю, лишь едва намекающую о своём присутствии легким колыханием воздуха на её месте, таким, какой бывает в теплой комнате, когда раскрывают окно в холодный день.
— Откуда она вообще у тебя? — вдруг спросила она.
— Это семейная реликвия нашего императорского дома. Один из тех артефактов, который слушается только членов нашей семьи, того, в ком течёт кровь рода Дигери. Если её в руки возьмет кто-то другой, то она не проявит своих волшебных свойств. Благодаря ей мы и смогли сбежать тогда из плена и пересечь границу. Под ней нас никто не сможет найти, никакая магия!
— Да, я поняла... — Сенеренталь заворожённо смотрела на волшебную ткань.
— Так мы садимся на твоего скакуна — да, на ближайшее время он именно скакун, а не летун! — и продолжаем наше путешествие? — спросил Эарлан, подходя к девушке и стоявшему рядом единорогу. Эдвин недовольно покосился на волшебника, однако отходить не стал.
— А почему ты не спрашиваешь, куда мы отправимся? — вдруг резко подняла голову Сенеренталь, поняв, что не услышала ещё от принца главного вопроса.
— Раз ты здесь, значит, ты разгадала загадку, загаданную эльфу эльфом. Так куда лежит наш путь? — довольно улыбнулся волшебник.
Сенеренталь хмыкнула и дотронулась рукой до кармана. Заветные бумаги и карты были там. Принц нашелся. Даже Эдвин согласен везти его на своей спине. Самое сложное в этом путешествии должно было уже остаться позади!
***
— Итак, что мы имеем, — произнёс Лаким, готовясь озвучить совету, императорской семье, присутствующей на собрании с помощью волшебной связи, и в первую очередь самому себе, что произошло в его стране и самое главное — что теперь с этим делать. — Его высочество пропал. С ним пропала фамильная вещь, способная укрыть его от всех. Сенеренталь, с которой он тайно виделся всё это время, исчезла вместе с принцем, при этом последний раз они встречались вчера до обеда, так как всё остальное время девушка провела в библиотеке, что может подтвердить её подруга, которая была там же. Тернин не смог найти Сенеренталь, как и принца, что означает только одно: они оба скрыты мантией-невидимкой, которая не позволяет магии нащупать их. Однако Тернину удалось увидеть их в прошлом. И цель путешествия этих двоих — поиск её высочества принцессы Калипсо, так, Тернин?
— Не совсем. Целью является достижение города эльфиолов с тем, чтобы спросить у них о местонахождении принцессы, — поправил названный ясновидящий. — Его высочеству Эарлану нужен был кто-то из нашего народа, чтобы он мог дерзать просить помощи у эльфиолов, так как на призыв волшебника наши прародители вряд ли откликнутся.
Виорена, чей образ витал над магическим кулоном, позволявшим ей видеть и слышать всё, что происходит во дворце Повелителя, была похожа на каменное изваяние. Лицо её, совершенно обескровленное переживаниями и слезами, отталкивало и пугало. Лаким старался не смотреть на неё, почему-то ощущая свою вину за происходящее. И почему-то ему казалось, что это не безосновательно, а ещё — что Элиор знает причину этого чувства и может доказать, что в произошедшем отчасти виновны, если можно так сказать в данной ситуации, сами эльфы.
— Насколько это вообще возможно — добраться до прародителей, чтобы задать им вопрос? — вдруг спросила императрица.
— Крайне маловероятно, — честно ответил Элиор. — В нашей истории очень мало таких случаев, и никто открыто не говорил о точном местонахождении эльфиолов. Всегда каким-то загадками, сказками, как будто это что-то не совсем реальное. Никто не относился к этим рассказам всерьёз и не пытался вычислить по намёкам путь в заповедную сторону, потому что все понимают, что просто так к эльфиолам не попасть. И из обыденного любопытства или, что хуже, самолюбия пытаться найти их бессмысленно. Они всегда сами приходят на помощь, когда она нужна. А те случаи, когда эльфы смогли добраться первыми и попросить о ней, — исключение из правил.
— Итак, как нам найти его высочество, если на нём ваша охранная реликвия? Есть ли что-то, что может обойти её? — спросил Лаким, обращаясь к императору.
Стефан замешкался, не зная, стоит ли ему настолько открываться Повелителю. Мантия была тайной силой рода Дигери и раскрывать её слабые стороны даже союзнику волшебник не хотел. Но сын...
— А вы совершенно точно хотите искать его? — вдруг задал странный вопрос Элиор.
— Что вы хотите этим сказать? — спросила Виорена.
— Намерения принца совпадают с вашими, ваше величество, вот что я хочу сказать в первую очередь, — почтительно наклонившись, ответил ясновидящий. — И если его старания увенчаются успехом, то и вам это будет выгодно. Опасность принцу не угрожает: пока он под мантией-невидимкой, он закрыт для всех чар. И обход этих чар знаете только вы, а значит, принц в безопасности. Ничто не должно помешать ему добраться до гор, и если эльфиолы примут его, то вы получите назад не только сына, но и дочь.
— Кто может гарантировать его безопасность? — произнесла императрица. — Если только мантия, то этого мне мало. Если он её лишится...
— Как только он её лишится, мы об этом узнаем. Наше видящее заклинание направлено на него и только и ждёт его появления без мантии. Вы не хотите дать ему шанс исполнить свою задумку? Вы ничего не теряете. Пока он под защитой мантии-невидимки, мы не сможем его найти. Как только он лишится её защиты, мы увидим, почему это произошло, и тогда...
— И тогда может быть уже поздно! Что толку от ваших чар? Вы увидите, что он лишился защиты и в опасности, и ничего не сможете сделать, потому что не сможете оказаться в том месте, где он будет! Если только надеяться на то, что это случится вблизи какого-то из существующих порталов, или рядом будут ваши эльфы, Повелитель, или что-нибудь ещё окажется поблизости, но уж точно не мы, потому что от Фиалика до Фиела-тоны два дня пути, а он отправился совсем в другую сторону, судя по тому, что вы рассказываете об эльфиолах.
— Ваше величество, я вижу, что с ним ничего не случится, — с нажимом произнес Элиор. Лаким напрягся: ясновидящий определенно имел в рукаве ещё один козырь, но не хотел им ни с кем делиться. А может быть, наоборот — не козырь. По крайней мере, не для императорской семьи.
— Как я могу доверять вам в этом вопросе? — тихо сказала Виорена.
— Виорена, ясновидящие никогда не лгут о своих видениях, — поспешил заверить её Лаким. — Магия не позволяет им лгать.
Да, не лгут. Но они могут так переиначить и иносказать, что и не соврут, а слушатель будет убеждён совершенно в обратном смысле по сравнению с тем, о чём на самом деле было видение!
«Элиор, у тебя есть ещё что-то, что ты не говоришь при императоре?» — мысленно спросил Лаким, пристально глядя на ясновидящего, прося его прочитать свой посыл. Тот посмотрел на него и медленно кивнул. Лаким сжал ручки кресла. «Я не вру, — раздался в его голове голос главного ясновидящего. — Я вижу, что он останется жив и здоров в этом путешествии. Но там что-то произойдет. Что-то, что явит нам Стража. Мы должны не препятствовать Эарлану и его спутнице совершать начатое, потому что если события сложатся таким образом, то это приведёт нас к Стражу! Точнее, приведет Стража к нам! Стража, уже убедившегося в том, кем он является, с полноценно проявившими себя силами, Лаким!» Повелитель выдержал пронзительный взгляд Элиора, не моргнув глазом.
Как странно всё складывалось: сначала Ирелант сообщал о том, что все их надежды на Амаира, столько лет подкреплявшиеся невероятными магическими успехами эльфа, рухнули, и теперь надо искать настоящего Стража. А теперь Элиору открываются видения, что Страж скоро сам явится в полном величии силы! «Почему же ты тогда не хочешь озвучивать это в присутствии Стефана и Виорены?» Элиор не сразу ответил: «Решай сам, говорить или нет. Их это не касается. Про принца я сказал правду. А вот после того, как они услышат о нашем интересе в этой истории, их вера в мои слова может поколебаться. Поэтому решай сам». Лаким помедлил ещё мгновение и обратился к императрице:
— Виорена, я велю создать в Фиалике искусственный портал с двойной стороной*. Ваши сопровождающие уже прибыли в Фиела-тону, как мы и договаривались. Я предлагаю вам отправиться сейчас же в столицу. Здесь вы будете уже завтра к вечеру. Портал будет создан немедленно. Мы неотлучно будем следить за принцем и при малейшем признаке опасности портал перенесёт наших воинов ему на помощь.
— Искусственный портал в вашей стране! — Виорена глубоко вдохнула, понимая величину уступки, сделанной в их сторону Повелителем. Она ещё раз всё обдумала и, наконец, посмотрев на супруга, едва заметно кивнула, выражая своё материнское согласие перетерпеть муки неведения о судьбе своего ребёнка.
— Благодарим, Повелитель, — обратился к Лакиму волшебник. — Мы принимаем твое предложение и будем в Фиалике так скоро, как позволят ездовые животные.
*Такой портал может вынести в любую точку, которую укажет перемещающийся, в отличие от обычного портала, который может переместить только туда, где есть другой такой же портал. Портал с двойной стороной оказывает гораздо больше негативного влияния на окружающую среду, если речь идёт об искусственном портале. Естественный портал с двойной стороной, наоборот, даёт бо́льшую подпитку миру вокруг себя.
***
Олоримэ быстрыми шагами шла по лесу, пытаясь успокоиться. Она места себе не находила от странного беспокойства, которому сама никак не могла дать объяснение. «И так, они решили не искать беглецов! Не искать!» — ещё раз повторила она в себе и остановилась. Здраво рассуждая, она была согласна с мнением совета и императорской семьи. Это было наиболее правильное решение в данный момент. Но что-то коробило душу, какое-то неотступное ощущение опасности. Всё вокруг давило, как в жару перед грозой — хотя Олоримэ видела подобное явление только раз в жизни, она запомнила это ощущение и теперь сравнивала происходящее именно с ним.
— Действительно, как можно найти его, если они скрыты мантией-невидимкой! — спросила она в пространство.
«Если только самой не попытаться найти путь к эльфиолам и пойти туда же, надеясь отыскать их?» — пришла в голову дикая мысль.
— И что тебе в этом! — раздраженно бросила она самой себе и снова стала быстро пробираться свозь густой кустарник. Судьба принца волновала её гораздо больше, чем всех остальных эльфов, знающих о случившемся.
«Эвелис! — тихо окликнула она. — Скажи, а ты знаешь, какие книги штудировала Сенеренталь вчера?» — «Я могу пойти в библиотеку и спросить у дзерн Меланты, — озадаченно ответила Эвелис. Тарья была занята и не обратила внимания на их разговор, — Неужели ты думаешь, что можно по этим книгам понять, куда они ушли? Но зачем, если даже совет решил их не трогать! Если даже сама императрица согласилась просто ждать и наблюдать?» — «Мне просто интересно, смогу ли я разгадать эту шараду», — усмехнулась Олоримэ. «Поупражняться в остроумии? — покачала головой Эвелис. — Не лучший способ. Но если тебе так угодно, я узнаю».
— Благодарю тебя, сестра! — вслух прошептала Олоримэ и решительно зашагала к дому. У неё в голове вспыхнула ещё одна мысль.
...Олоримэ неслась во весь опор, подстёгивая Торниса. Единорог упорно не понимал, зачем хозяйка ведёт его по земле, но она не давала ему опомниться, всё подгоняя и подгоняя.
Мысль, посетившая её, была поистине великолепна и проста, как все гениальные мысли. По какой-то счастливой случайности Эдвин, единорог Сенеренталь, был близнецом единорога Олоримэ. А близнецы у этих животных чувствуют друг друга особенно сильно. Вряд ли они летят по воздуху, учитывая, что принц не является эльфом. Это — во-первых, а во-вторых, мантия не сможет закутать их в кокон и прикрыть снизу. Поэтому они должны путешествовать по земле, закрытые полностью. Но копыта Эдвина касаются почвы и не могут не оставлять следов! Да, конечно, Сенеренталь их тут же скрывает, призывая свою стихию Земли. Но вряд ли это помешает Торнису почувствовать брата. Были бы копыта так же закрыты мантией-невидимкой, тогда бы другое дело... Но если это так? Если мантия настолько широка, что может окутать двух ездоков и единорога полностью, словно бы спрятав их в мешок? Об этом Олоримэ старалась не думать. Она не могла не попытаться.
Девушка позаимствовала из городской библиотеки и уменьшила магией «Путешествие за три девять земель» и «Энциклопедию», с большим изумлением названные её сестрой по магии — Эвелис казалось, что она видела другие названия на фолиантах в руках подруги, и тот факт, что Сенеренталь уже тогда задумывалась о заметании следов, поразил её. Олоримэ рассчитывала, что изучит эти книги позже, на первом привале, а пока, а пока... Гиджиль лежал чуть правее прямого пути между Фиела-тоной и горами, куда примерно направлялись путешественники. И пока надо было достигнуть прямого пути, а там уже сесть и подумать, успели ли миновать эту точку принц и Сенеренталь или же совсем скоро будут здесь? Только бы успеть...
***
К ночи путешественники решили остановиться и сделать привал в лесу. Принц выглядел совершенно не утомлённым, чему Сенеренталь сначала не переставала удивляться, но потом ей вспомнилось, что несколько декадонов императорская семья плутала по лесам, а значит Эарлану такие походные условия были не в новинку.
— Послушай, ты делаешь из меня неженку, а не принца! — не на шутку возмутился волшебник, когда Сенеренталь со смехом озвучила ему свое изумление. — Ты думаешь, живя в Феррии, я спал только на пуховых подушках?
— Честно говоря, я ничего не думаю по этому поводу, потому что понятия не имею, как живут принцы, — покачала головой эльфийка.
— Как живут, как живут... — пробормотал Эарлан. — Обычно живут: лет с восьми начинается обучение боевым искусствам, ежедневные тренировки, чем старше – тем больше. Дальше — изучение всех языков мира, в тринадцать уже начинаешь овладевать искусством политики и дворцовых интриг. Как только проявляется магия, тебя отправляют в самую элитную школу страны, где никаких привилегий не оказывают несмотря на то, что ты принц, скорее, наоборот — дерут в три раза сильнее обычных школяров... В общем, всё как обычно. А походные условия не были для меня редкостью и дома. Я ездил на боевые учения с нашими лучшими отрядами на несколько месяцев в горы. Там было опасно: в ущельях живут мерзкие твари, порождения горных ведьм. Граница с империей Докем там совсем близко. Иногда эти твари выползают охотиться на наши территории, и тогда тем, кто несёт службу на рубеже, приходится не сладко.
Сенеренталь слушала и засыпала, убаюкиваемая не столько речами принца, сколько родной стихией Земли, которая заботливо согревала свою подопечную, давая ей почувствовать себя в лесу как дома.
— А вот тебе явно не хватало таких долгих тренировок на выносливость, — усмехнулся Эарлан, увидев, что под конец его рассказа эльфийка склонила голову и, кажется, совсем уснула.
Принц подсел к ней поближе, укрыл обоихмантией-невидимкой, которую крепко прикрепил к себе заклинанием, и тоже сталпогружаться в сон.