Новая игра
Он вошёл в комнату, будто всегда был хозяином.
Шаги уверенные, взгляд скользит по пространству — ищет её.
Но когда видит, замирает.
Эмили стоит у окна.
Обтягивающее чёрное платье подчёркивает изгибы, тень от луны играет на её коже.
Волосы собраны в тугой хвост, на губах — густая вишня с блеском.
В её глазах не осталось растерянности.
Там — холодная, расчётливая тьма.
Та, что наблюдает, выжидает… и уничтожает.
— Ты вызвала меня? — в голосе Феликса лёгкая насмешка.
Он чувствует напряжение. Слишком. Он в замешательстве.
Она другая.
— Неужели ты думал, что я вечно буду бояться тебя? — говорит она, не поворачиваясь.
Он делает шаг вперёд, к её спине.
— Мне казалось, ты уже смирилась.
Она разворачивается.
И её взгляд — ледяной, прожигающий.
— Я смирилась…
С тем, что больше не хочу быть твоей игрушкой.
Он хочет усмехнуться, но не может.
Она изменилась.
Это больше не та Эмили, что умоляла, дрожала, смотрела снизу вверх.
Сейчас перед ним — тень. Его тень.
Но с когтями.
Она приближается.
— Я научилась у тебя. Научилась быть…
— Жестокой? — перебивает он.
— Нет, — шепчет она. — Свободной.
Он хватает её за запястье.
Проверка. Контроль.
Но она лишь приближается ближе, вплотную, и шепчет:
— Попробуй задушить меня снова — и я укушу.
И ты пожалеешь, что вообще захотел дотронуться до меня.
Он замирает.
Она — горячая и ледяная одновременно.
Словно огонь, спрятанный в кристалле.
— Ты хочешь играть в мои игры, Эмили?
— Нет, — усмехается она. —
Я играю в твою, но с моими правилами.
И угадай, кто теперь задаёт темп?
Она резко притягивает его за воротник, их лица почти касаются.
Феликс удивлён. Это не каприз, не попытка соблазнить — это нападение.
— Думаешь, я твоя слабость? — она говорит на ухо. —
Нет. Я — твоя расплата.
И целует.
С жадностью. С напором.
С такой силой, будто хочет стереть всё, что было до этого.
Он отвечает, не в силах оторваться,
но в глубине груди загорается тревога.
Она ведёт.
Она правит.
Он отстраняется, но она не даёт — держит его за шею, ногтями, больно, властно.
— Я не кукла. Я — хозяйка сцены.
И если кто-то хочет сделать из меня покорную — пусть знает:
я умею делать больно с улыбкой на губах.
Он сжимает её запястья — сильнее.
— Я не позволю тебе…
— Что? — её голос капает ядом. —
Потерять власть? Боишься, что я отзеркалила твою игру слишком хорошо?
Она обходит его, как хищница — кругами.
— Помнишь, как ты ломал меня словами?
Как командовал?
Теперь моя очередь.
Она подходит к нему сзади, шепчет:
— Ложись.
Или я сломаю твоё эго так же, как ты пытался сломать меня.
Он не слушается — гордость, инстинкт.
И она, резко подойдя, хватает его за подбородок и поворачивает к себе лицом.
— Хочешь силы? Вот она.
Я — твой собственный яд.
Ты родил меня в боли, и теперь питайся ею.
Он дышит часто, как после боя.
Сердце бешено колотится.
Всё вышло из-под контроля.
И именно это — волнует его.
Эмили медленно садится на край стола, закидывает ногу на ногу, взгляд стальной.
— И да, Феликс. Я не прощаю.
Я просто… забираю власть обратно.
С каждым прикосновением, каждым взглядом, каждым твоим глотком воздуха — ты дышишь уже моим миром.
Она улыбается. Опасно. Ярко.
Как будто сейчас всё начинается по-новому.
Но не для него.
А против него.