Chapter 9
Попадать в неприятные ситуации, кажется, было у Вероники в крови. Она могла разбить стакан, едва прикоснувшись к нему, могла нечаянно ударить человека, неуклюже взмахнув рукой, или вообще покалечить руку, катаясь в парке на велосипеде. А в Италии в первый же день её угораздило сломать каблук новых туфель. Девушка прокляла все на свете в тот миг и готова была завыть от досады и беспомощности. Стоя посреди пешеходной дорожки с испорченной туфлей, она не могла взять себя в руки и успокоить нахлынувшие слезы. Размазывая макияж по лицу, Ронни села на землю, не стесняясь прохожих, и сжала в руке туфельку, будто тем самым могла её спасти. Вмиг стало тяжело, словно кто-то наверху над ней насмехался и проверял на прочность. Ей казалось, что всё на свете тяжелым грузом легло на неё и не дает вздохнуть, она вспомнила, что должна была сделать для своей семьи и для чего вообще приехала в треклятую Италию. Вдруг девушка ощутила себя последней мразью при мысли о Косте и Егоре, в груди заныло, когда в голове промелькнул образ Саши. Огненные волосы закрывали лицо, по которому беспрестанно текли слезы. Кто-то из свидетелей столь необычной картины оборачивался на юную особу, кто-то не обращал внимания. Ей было все равно. Нужно было выплакаться. Она давно держала все внутри, не давала эмоциям взять вверх. Иногда самый незначительный инцидент может довести нас до истерики, и тогда все, что так тщательно мы скрывали под беззаботной улыбкой, даст о себе знать. Последней каплей железной выдержки Высоцкой стал сломанный каблук.
Ей удалось взять себя в руки. Вероника медленно поднялась на ноги, сняла туфли и босыми ногами встала на холодный асфальт. Макияж был испорчен, волосы запутались, а в горле до сих пор стоял ком. Легче не стало. Никак – подходящее слово для ее состояния. Рыжеволосая глубоко вздохнула и вытерла последние слезы с мокрых щек. Поплакала и хватит. Слабость показывать нельзя.
— Высоцкая! Наконец-то пришла со своего шоппинга? Нам ехать пора! — ей хотелось обернуться и крикнуть ненавистному начальнику, который соизволил выйти из королевского люкса, что ни на какой шопинг она не ходила, но сил не было. Ассистентка лишь развернулась и ослепила Дмитрия очаровательной улыбкой, которая смотрелась не очень хорошо на заплаканном лице. Соколов, оглядев девушку с головы до ног и приподняв брови при виде босых ног, нахмурился.
— Что с тобой?
— Ничего. Всё в порядке. А что должно быть? – шмыгнув носом, спокойно ответила Ронни. Ей стало противно самой от себя. Чувствовала себя жалкой.
— Плакала?
— С чего вы взяли?
— У тебя нос красный и тушь по всему лицу, — насмешливая улыбка украсила лицо парня, а Ника опустила голову, предательски краснея.
— Каблук сломала, — показала она туфли в руках, вновь посмотрев в глаза. Ступни порядком замерзли, поэтому девушка переминалась с ноги на ногу. Соколов прожигал её взглядом, ничего не говоря. Будто знал, что минуту назад она как самая последняя женщина сидела на дороге и ревела. Ронни презрительно сморщилась от своих мыслей. Позже начальник все-таки вымолвил:
— Дорогие?
— Вам есть дело? — подняла она бровь.
— Идем. Купим тебе новые, — он взял её за руку чуть ниже локтя, но Ника вырвалась.
— Я никуда с вами не пойду. Мне не нужна ваша благодетель! Наверное, я в состоянии купить себе новые туфли, — твердо вымолвила девушка, сверкнув взглядом янтарных глаз, которые от слез сделались еще ярче. Не могла она сейчас позволить себе принять его помощь. Внутренний голос и пресловутая гордость шептали, что нельзя так низко падать в его глазах. Все время после своего совершеннолетия Ника как-то сама решала свои проблемы: трудными они были или легкими. Сейчас тоже сможет. Не у кого ей поддержки просить и благородного мецената не нужно.
— Мать работает в бухгалтерской конторе, отец сидит дома, младший братишка тяжело болен, а денег на лекарства, как я понимаю, иногда не хватает, жених, который совсем не жених, закончил журфак и работает в какой-то паршивой газетенке, получая, наверное, тысяч тридцать в месяц, и которому своих-то родителей поддерживать как-то надо. И все это тянешь ты, Высоцкая, зарабатывая пятьдесят штук, которые придут к тебе лишь в конце месяца, — с каждым его словом Ронни краснела от злости и стыда, а он улыбался, но глаза оставались абсолютно серьезными.
— Не ко всем, Дмитрий Владимирович, удача лицом поворачивается. Низко указывать людям на их маленький достаток, — ком в горле дал о себе знать, поэтому она говорила тихо, ведь малейший надлом голоса мог вызвать слезы и очередную истерику. Правда режет не только глаза, но и душу. Именно правду, которую она пыталась забыть, сейчас швырнули в лицо, словно влепили оплеуху.
— Засунь гордость в задницу и пошли, иначе застудишь себе что-нибудь, — парень устало потер переносицу, смотря на босые ступни ассистентки.
— Я никуда не пойду, — интонацией она выделяла каждое слово.
Её отвлек звук сирены скорой помощи, что промчалась мимо с бешеной скоростью. В этот же момент чьи-то руки обвили талию, мир перевернулся, а её живот соприкоснулся с твердым плечом, отчего дышать стало трудней.
— Простите, есть ли здесь по близости магазин женской одежды и обуви? — спросил Дмитрий по-английски у прохожего. Получив ответ, он незамедлительно перешел дорогу, а все гневные крики и приказы девушки коротко обрубил:
— Будешь орать – уволю.
Ника послушно замолчала, но не перестала краснеть от злости. Кровь прилила к голове, с каждым шагом животом она ударялась об его плечо.
Бутик, к счастью, располагался недалеко.
Очнувшись от головокружения, когда Дмитрий аккуратно поставил её на ноги, Ника огляделась. Перед ней стояла девушка в синих брюках и зеленой рубашке, обтягивающей грудь размера так третьего, а лицемерная улыбочка говорила о том, что именно она будет консультировать Веронику. Соколов уже вовсю рассматривал пафосный интерьер магазина. Наверняка его посещали только богатые клиенты, изнеженные роскошью и несколькими миллионами на счету в банке. Взглянув на продававшуюся одежду, рыжеволосая мысленно оценила её в несколько тысяч долларов.
— Вам помочь? — с итальянским акцентом начала девушка. Ника окинула её пренебрежительным взглядом и повернулась к Дмитрию.
— Мне ничего не нужно.
— Вот эти туфли и балетки. А еще вот это платье. Посчитайте, — убийственно-спокойным тоном произнес начальник и протянул консультанту бежевые балетки, черные туфли с тонким высоким каблуком и ярко-синее гипюровое платье, доходящее длиной до пола.
— Ты охренел?! — зеленые глаза увеличились вдвое то ли от удивления, то ли от стыда... Она осеклась под прожигающим взглядом. Зачем нужно платье и туфли? Зачем он вообще делает это? В благородного рыцаря захотел поиграть?
Сумма вышла на три тысячи долларов. Ей придется долго пахать, чтобы выплатить «долг». Злость струилась по венам, а взгляд метал молнии в сторону парня.
В магазине повисла гнетущая тишина, разрывавшаяся нажатием кнопок на компьютере. Дмитрий оплатил все картой. Золотой, не имеющей лимита, наверное. Ника демонстративно не взяла пакеты, которые он ей протягивал, и вышла из магазина, только потом осознав, что все это время была босой.
— Надень, — балетки упали на землю перед ней. Неприятный червячок в груди мешал Веронике повиноваться, поэтому она заторможенно смотрела на обувь не в силах пошевелиться. В конце концов девушка обулась и ощутила мягкий материал балеток.
— Зачем платье и туфли? – задала вопрос, давно мучивший её.
— В конце недели банкет в честь подписания контракта. Синий очень идет к твоим волосам.
В тот момент она благодарила небеса за то, что он не смотрел на неё, а поджигал сигарету. Но Ронни не знала, что её смущение и дрожь в коленках ощущается за километр. А он читал людей, даже не смотря на них.
— Спасибо. Не стоило. Не люблю быть должной, — парень усмехнулся на этих словах, выдыхая из легких никотин.
— Не ищи в этом тайный и глубокий смысл моей любви к тебе, Высоцкая. Я просто не хочу, чтобы было стыдно за тебя. Ты моя тень. Поняла? — среди стоячей жары, благодаря которой было сложно даже вздохнуть, его холодный тон вызвал табун мурашек. Ника не любила, когда на неё оказывают влияние. Сразу хотелось сжаться в комочек и притвориться маленькой. Но она лишь взглянула на босса с улыбкой, тоненькими пальчиками плавно забрала у него сигарету и затянулась. Лицо парня выражало недоумение. Внешнее спокойствие скрывало ураган гнева, пока его ассистентка красиво выдыхала дым. Ника уже курила в старших классах из-за стресса в семье. Не помогало. Сигарета была для нее своеобразной жвачкой, которую она закуривала независимо от желания, а просто, чтобы чем-то себя занять. Он схватил её за кисть и отобрал «яд».
— Еще раз увижу — врежу.
— Против женского курения?
— Не люблю, когда берут моё, — смял сигарету в ладони и выбросил. Рыжеволосой этот жест не понравился. Слишком самоуверенно и эгоистично. Мы не выносим людей с теми же качествами, что и у нас.
***
Встреча с итальянскими партнерами была назначена на десять утра в офисе известного всей стране человека, имя которого Ника благополучно забыла, потому что опаздывала. Зато она не забыла заскочить в кофейню и взять стаканчик старого доброго капучино. С любовью к этому напитку девушка ничего поделать не могла.
Утренняя спешка не помешала ей сделать укладку и накраситься. «Опоздать, но красивой», — наверное, именно таким девизом руководствовалась Вероника.
В конференц-зале на тридцатом этаже, куда Ронни поднималась на лифте целую вечность, собралось десять мужчин и две женщины. Все молчали, когда девушка вошла в помещение, поэтому чувство неловкости овладело ей, но Высоцкая быстро взяла себя в руки, обольстительно улыбнулась и попросила прощения за опоздание на английском.
Взгляд Дмитрия Владимировича пронзал насквозь, но Ника сделала вид, словно не заметила, и прошла на место справа от него, на ходу вытаскивая документы для подписания.
— У тебя слишком обтягивающий костюм, не находишь? — прошептал Соколов, слегка наклонившись. Партнеры в это время о чем-то тихо перешептывались.
— А как вам мой парфюм? Нравится? —в игривой манере спросила ассистентка.
— Слишком сладкий, — поморщился Дима и продолжил: — Ты хочешь здесь олигарха какого-то подцепить?
— Открою вам секрет: если девушка сексуально выглядит и стильно одевается, это не значит, что она обязательно хочет попасть в чью-то постель. Это значит, что она хочет нравится самой себе и, проходя мимо зеркала, любоваться отражением. Мужчины слишком много на себя берут. Иногда нам наплевать на вас, — она подмигнула боссу и выпрямилась.
В этот же момент к ней обратился взрослый мужчина с пузом как у колобка, словно его откармливали целыми днями:
— Милая, принесите нам кофе, — Ника презрительно сморщилась, не скрывая истинных эмоций. Она всегда говорила себе: «Если человек тебе никто, в лицо ему высказывать свое отношение не грех».
— Я вроде как ассистент, а не официант, — главное – произносить все с любезной улыбкой и сохранять вежливый тон. Улыбка обезоруживает, а грубость заставляет показывать иголки.
Мужчина покраснел от такой дерзости, видимо не привыкший к отказам. Дима слегка улыбался.
— Вы мне грубите?
— Разве? Кажется, вы просто забыли смысл слов. Давайте приступим к делу, — обратилась она ко всем, а шепотом, еле слышно сказала по-русски: — Без кофе не помрешь, — и только Соколов, услышав реплику, усмехнулся.
— У него состояние в несколько миллионов, — между прочим заметил он.
— Рада за него, — внутри зарождалась раздражение из-за насмешливого тона и противной улыбки, которая появилась на лице Дмитрия.
— Ах да, у тебя же Полевской есть. Которого ты очень «любишь», — казалось, ему плевать на контракт и на людей, которые собрались, чтобы обсудить важное дело. Соколов просто издевался над Никой и испытывал её терпение в то время, как ему надо было приводить веские аргументы, чтобы богатенькие персоны черкнули закорючку на поле для росписи.
— Такое чувство, будто вы ревнуете, —привычные огоньки заиграли в янтарных глазах рыжеволосой, когда она повернулась лицом к Диме.
— А ты только об этом и мечтаешь.
Больше они ни слова друг другу не сказали. Ника рисовала вензеля и сердечки в блокноте, изредка поднимая глаза на собрание, а Дмитрий что-то яро доказывал коллегам, пока те не подписали злополучный, но такой желанный контракт. Три миллиона долларов в кармане. Новое здание офиса тоже. А Ронни просто сидела и рисовала сердечки.
***
С детства Вероника любила красиво одеваться и краситься маминой косметикой, не понимая ровесниц, которые одевались как мальчишки. Женские журналы о моде, на которые Ронни тратила карманные деньги, обучали ее стилю. На каждый праздник и торжество она продумывала образ до деталей, не упуская ничего. От наряда до аксессуаров — всё сочеталось и смотрелось на ней прекрасно. Уже тогда Ника знала, что мальчики не смотрят на душу, а клюют на внешность. Встречают по одежке — и так всегда.
Вот и сейчас она собиралась на первый в своей жизни банкет в высшем обществе и желала, чтобы все было идеально.
— Я опоздаю, — Ронни сбросила вызов, чтобы у босса не осталось и секунды накричать на неё. Она ведь не виновата, что визажист застрял в пробке и пришел слишком поздно, а у парикмахера не вовремя закончились шпилька для ее прически.
В итоге девушка появилась в ресторане, опоздав всего на полчаса. Новое синее платье, обделанное гипюром и мелкими камнями, открывающее плечи и ключицы, с вырезом на спине, высокая прическа, которая выпустила лишь две тонкие завитые пряди и макияж, подчеркивающий глаза, сделали свое дело. Она появилась словно золушка на балу. А банкетный зал так и говорил об атмосфере сказочности своим старинным интерьером. Мраморные колонны, статуэтки ангелочков, большая люстра наверху и классическая музыка вызывали восхищение. Ей сразу вспомнились книги Толстого и Пушкина, где на балах танцевали польку, играли в вист и обсуждали политику.
Группы мужчин разбрелись по всему залу. Кто-то сидел за столом, кто-то возле закусок о чем-то беседовал, стоя под руку с обворожительной дамой.
Нику атаковала растерянность. В этой куче людей она должна была найти Дмитрия. Он стоял в такой же группе каких-то коллег и девушек, что-то обсуждая. Ронни подошла к ним, приковав взгляды присутствующих. Одна из девушек даже поперхнулась шампанским.
— Добрый вечер, — улыбнулась Высоцкая, оглядев всех по очереди и задержав взгляд на Дмитрии, который сделал вид, что даже не поражен её внешним видом. Искусство скрывать настоящие эмоции было его отличительной чертой, что иногда играло на руку.
— Вы прелестны. Дмитрий, представьте нам вашу даму, — мужчина лет сорока не спускал глаз с Вероники, и его пассия заметно занервничала. Ника же наслаждалась вниманием к её персоне. Именно этого она так жаждала. Чтобы лица мужского пола были восхищены её утонченностью и хотели прикоснуться к коже, ощутить аромат. Женское самолюбие – страшная штука. Женская зависть, которую Вероника добилась от девушек того мероприятия — еще страшней.
— Вероника. Моя ассистентка, — он даже не взглянул на неё, не повел бровью. Никогда она не узнает, что у него в душе, никогда не сможет прочитать как раскрытую книгу. Они слишком похожи для этого, слишком близки по духу. А мы ненавидим людей с теми же качествами, что и у нас.
Вероника прожигала парня взглядом. Почему-то ей было важно и его внимание. Все-таки, когда девушки наряжаются, наводят красоту и производят впечатление на всех, в глубине души они это делают ради одного. Ради одного мудака, которому плевать.
— Прелесть, а что вы забыли в офисе этого хмурого человека? — задал вопрос какой-то парень, вытащив девушку из транса.
— Зарплату, — шутка, казалось, не удалась, но все рассмеялись. Кроме них двоих.
— Можно пригласить вас на танец? —как раз заиграла медленная музыка, и тот самый парень уже прикоснулся к холодной ладони Ники. Она вздрогнула от удивления, но еще больший шок у нее вызвал тихий протест Дмитрия:
— Нет, она уже отдала первый танец мне, — дама в красном от его слов нахмурилась. Видимо кто-то только что потерял партнера на этот вечер. А Ника не смогла скрыть самодовольную улыбку, хотя причина такого поведения босса была непонятна. Он молча приобнял её за талию и вывел на середину зала.
— Зачем вы так сделали? — положив руки на его плечи и ощутив теплые ладони на голой спине, она покрылась мурашками и часто задышала.
— Он мне не понравился, — они смотрели друг другу в глаза, словно попали в плен. Дмитрий не мог оторваться от её красоты, но говорить комплименты не собирался. Гордость всегда при нем и никогда не отлучается даже в туалет. Он сам не смог обьяснить поступок, но что-то похожее на злость и приступ собственника взыграло в тот момент в районе груди, когда незнакомый парень прикоснулся к Нике. Нужно было держать в себя в руках, сохранять холодность и оставаться равнодушным, но он не смог. Она разжигала огонь одним взглядом, а он повелся. Идиот.
— Что ты делаешь? — риторический вопрос сорвался с уст. Совершенно не понятный, но они оба знали, о чем речь.
— Абсолютно ничего, — прошептала чертовка.
— Второй раз не прокатит, Высоцкая.
— Не понимаю, что вы несете.
— Я тоже не понимаю.
Она приблизилась к его лицу и облизнула губы. Непринужденно, но маняще. Старая уловка, но всегда работает.
— Спасибо за танец, Дмитрий Владимирович, — между ними почти не осталось расстояния. Он знал, что это подвох, но не мог противостоять. Ухмылка расплылась на лице, когда Вероника отстранилась и оставила его одного.
«Маленькая ученица дьявола. Игра не закончена», — подумал Дима, забирая с подноса официанта бокал с шампанским.
***
Домой они ехали в одной машине, но не обронили ни слова. Он думал о том, что ей пора сменить слишком сладкий парфюм, а она прокручивала в голове события вечера.
После десерта ей хотелось пить, и, когда она искала ключ от номера в сумочке, вспоминала, есть ли в комнате бутылка с водой.
— Что ищешь? — шепот позади заставил вздрогнуть и обернуться. Ника ожидала, что босс уже вошел в свой люкс и завалился спать, но нет. Он стоял напротив, сделал шаг вперед, отчего ей пришлось попятиться и упереться в дверь, и оглядывал её с ног до головы, словно жертву.
— Ты чего так испугалась? Я такой страшный? — он подошел вплотную и смотрел в упор. Стало нечем дышать, сердце заколотилось как бешеное.
— Что вы делаете?
— Абсолютно ничего, — подражая её манере, ответил Дмитрий. В следующую секунду его ладонь легла на ее талию, заставив затаить дыхание. Она облизнула пересохшие губы. Парень невольно перевел на них взгляд.
— Вы пьяны.
— Я трезв. Пара бокалов шампанского ничего не сделали.
Мгновения тянулись мучительно. Ника не могла оттолкнуть его. Черные глаза гипнотизировали, а он просто играл или убеждал себя в том, что играет.
В один миг его губы накрыли её, руки обвили талию, а кислород будто закончился. Они оба не отдавали себе отчета в действиях, потому что разум отключился. В самые важные моменты властвует сердце. А именно оно заставило его прижать к себе хрупкую фигуру девушки, а ее – запустить пальцы в его волосы. Когда воздух закончился, они прервали поцелуй, тяжело дыша.
— Один-один, Высоцкая. Спокойной ночи.