Chapter 11
Офис быстро пустел. К восьми часам все разбредались по домам, лишь оставались те, кто не доделал какие-то документы, отчеты или просто помешан на своей работе. Ника быстрым шагом, как привыкла за всю свою жизнь, шла к выходу, непринужденным движением поправив волосы. Грива рыжих волос была взлохмачена и запутана настолько, что, казалось, Нике придется расчесывать её несколько часов. В мыслях не то что была неразбериха... просто девушка с ужасом представляла, что будет дальше. Совесть глубоко внутри кричала, что так делать нельзя было, что она поступила как последняя дрянь... и ведь у него есть невеста. Она давала себе обещание не влюбляться. Это ведь просто человек из прошлого, бывший одноклассник и ничего большего! Но Ронни думала о нем, она думала о нем из-за обычного поцелуя, а теперь... Теперь их связывало большее. И она не знала, как это забыть. Как смотреть в глаза и обсуждать ежемесячные налоговые выплаты, вспоминая касания его рук, поцелуи... и...
Хотелось закричать на всю улицу. Останавливало лишь то, что она не совсем далеко ушла от офиса и её могли услышать. Вместо этого она сама услышала, как кто-то зовет.
— Ронни! Ронни-и!!! Ты куда так бежишь! Я уже три минуты до тебя докричаться не могу! — это была Алёна. Её только не хватало. Ника развернулась с заведомо недовольным лицом, словно её оторвали от чего-то жутко интересного и важного.
— Докричалась. Поздравляю. Что нужно? — она справилась с желанием послать подругу и ответила вполне сносно. Лёля слегка поникла, увидев, что Ника не в лучшем расположении духа, но всё же сказала:
— Мы собрались с Артёмом покататься! Давай с нами. Веселее будет, — Швецова указывала куда-то назад. Переведя взгляд, Вероника увидела Тёму, опершегося на машину Соколова и приветливо махающего ей ладошкой. Как мило. Этого Высоцкой для полного счастья не хватало.
— Я не поеду, — устало заявила она. Лёля сдаваться не собиралась. Какая ей разница! Проведёт ещё один романтик с Артёмом. Этих влюблённых хрен поймёшь. Ника сама уже не знала, была ли она когда-нибудь влюблена. У неё никогда не было учащенного сердцебиения при виде Кости, не прерывалась речь, не дрожали руки... она просто была с ним. Просто так должно быть.
Но Нике это не нравилось. Не нравилось то, что она жила как должна!
— Ника, алло! Ты меня слышишь? — перед глазами что-то щёлкнуло. Она не слышала.
В этот момент из офиса вышел Дмитрий, на ходу поправляя пиджак и засовывая в рот сигарету.
Нике сразу поплохело. Она смотрела на него, разглядывала каждую чёрточку лица, следила за тем, как он поднимает солнечные очки. «Перестань пялиться, словно увидела Аполлона!».
— Хей, босс, поедем тусить? — задорный голос Артёма не заставил ждать. Они с Лёлей нашли друг друга. Зазывалы, мать их.
Ронни закатила глаза, Дима застыл на месте, не понимая, в чем прикол.
— Я устал.
— Вы что, сговорились? Она тоже устала! — нахмурился Серебров, указав пальцем на Веронику. Босс перевёл на неё взгляд, вскинув брови. Девушка почувствовала, как краснеет. Глаза забегали, а рот открывался и закрывался в немом порыве что-то вымолвить.
— Мы просто занимались одним и тем же, — вырвалось невольно, что было правдой... но не полностью. На губах Димы появилась едва заметная ухмылка. Ника в который раз себя возненавидела. И его тоже. «Сколько можно косячить!!! Сколько он может издеваться, не издеваясь?!», — желание взвыть усилилось тысячекратно.
Артем не преминул возможностью подшутить:
— Надеюсь, сексом.
Зрительный контакт между Никой и Димой не прерывался. Словно существовала невидимая связь. Высоцкая даже не дрогнула. Холод сквозил в голосе так, что даже подул прохладный ветер.
— А у тебя так давно не было, что только об этом и думаешь?
Дима прикусил губу, чтоб не засмеяться. Алёна прыснула, а Артём напрягся. Серьёзное лицо было трудно сохранять, когда хочется смеяться во весь голос. Но она справилась. Когда кидаешь ядовитую фразу, главное — не спалиться, что самому смешно.
— Так что? Едем? — стало всё равно, как провести вечер. Почему бы и не в компании друзей? И босса... Её уже напрягало его присутствие и зрительная связь, которая установилась с самого его выхода. Она не знала, куда деться. Казалось, он следил за каждым движением, усмехался и вспоминал то, что было несколько минут назад. Ника была бессильна.
Чувство неловкости просыпается слишком поздно, когда всё уже сделано. У него, видимо, нарушен будильник.
— Поехали, — Соколов не отрывал от неё взгляда. Ему даже не нужны были Лёля с Артёмом.
— Вы поедете с нами?! — для Швецовой факт того, что начальник будет развлекаться с простыми смертными был недопустим. Артём с Димой в голос засмеялись. Девушка покраснела.
— Я тоже человек. Знала? На сегодняшний вечер можешь обращаться ко мне на «ты», — парень подмигнул и разблокировал автомобиль, приглашая сесть.
— Брат, я знал, что ты не бросишь нас в сегодняшнем тусиче, — садясь в машину, вставил Тёма. Лицо Димы в секунду приняло серьёзное выражение. Ника в этот момент садилась на переднее сидение.
— По имени отчеству для тебя, Серебров. И зарплаты в этом месяце не жди. Я заберу её себе и куплю много-много телепузиков, чтобы пугать тебя ими по ночам, — амбре холодного начальника потихоньку начало спадать. Ронни видела настоящего Диму. Возможно, даже немного из детства. Она только поняла, что они ровесники, что у него тоже есть слабости, чувство юмора и обыкновенные человеческие повадки. Он может шутить, лениться и, может быть, ныть в подушку. Она не знала, что он любит. Вдруг мягкие зефирки. Или какао с печеньками «Юбилейное». Девушка улыбнулась своим мыслям.
Перепалка между друзьями продолжалась, а она, оказалось, не отрывала от Димы взгляда.
— Все мои сто пятьдесят штук?! На что я жить буду? Хлебушек как куплю? А носочки? Ты же знаешь, что они рвутся у меня каждые два дня! — Артём надул щеки и прижался к окну, имитируя грусть.
— Не мороси мне тут. Сейчас соплями мне стекло заляпаешь. Уйди от стекла, говнюк! — в грустящего Тёму полетел брелок в виде якоря. В жизненно важные органы не попал.
Дмитрий завёл мотор. Девушки еле скрывали смех.
Серебров стал трогать начищенное окно пальцами и прижиматься носом.
— Ты уволен, — глядя в стекло заднего вида, сказал Дима.
— Ты не можешь меня уволить! Я твой компаньон.
— Медальон! Уйди от стекла, я тебе сказал!
— Я тебе не ребёнок!
— Ты мне мойщик. Завтра же отмоешь эти слюни. Иначе я отмою их тобой!
Алёна не выдержала. Её громкий смех заполнил весь салон.
Телефон Ники зазвонил. Она не понимала, кому нужна в такой час.
Костя больше не позвонит... может что-нибудь с Сашей?
Егор.
— Твою мать, — тихое выражение звучало слишком громко. Дима приподнял бровь, не отрывая взгляда от дороги. Ронни поспешно взяла трубку, но Соколов буквально вырвал мобильник из рук.
— Да? А. Егор... Это Дмитрий Владимирович. Что? Нику? Она не может сейчас говорить. Застегивает бюстгальтер. Ей что-нибудь передать? Нет? Вы расстаетесь? Да ладно? А что послужило причиной? — с каждым словом рот Ники всё больше имел возможность соприкоснуться с полом. Дима же был спокоен, голос даже не дрогнул. Он продолжал вести машину и нести чушь.
— Отдай телефон! — реакция была запоздалой. От шока она вначале не могла ничего вымолвить.
Соколов нажал на отбой.
— У тебя больше нет малолетки. Ты не педофилка. Скажи спасибо. Я спас тебя от тюрьмы, — он отдал телефон, а Ронни боролась с желанием ударить босса по голове и бить его, пока он не испустит дух.
На заднем сидении воцарилась тишина. Артём с Алёной ждали бури.
— Какого черта ты суёшь свой нос, куда не надо?! — злость кипела в жилах. Она понимала, что ничего уже не изменишь. Он выставил её полной дурой и, того хуже, шлюхой. Дмитрия это не коробило. Он будто свечку в церкви поставил.
— Не забывайся, Высоцкая, — холодный тон вернулся. От былой беззаботности не осталось и следа.
— Это вы забываетесь, Дмитрий Владимирович! Вы только что оклеветали меня! Вы залезли в мою личную жизнь. Вам было бы приятно, если бы я пришла к вам в дом и сказала вашей Арине, что мы с вами встречаемся?! Нормально? Нравится? — танк остановить невозможно.
Обратный отсчёт терпения Соколова запущен.
— Какие ты умные знаешь слова. А теперь закрой ротик. Мы едем весело провести время. Ты портишь всё настроение. И вообще-то, мы не встречаемся. Не мечтай.
Ника шумно вздохнула. Хорошо, что из ушей не пошёл пар. С её лавиной ярости внутри это было возможно.
Вечер, казалось, был безвозвратно испорчен.
***
...Или нет. К трём часам ночи компания из четырёх человек была наполовину пьяна. Алёна плохо себя чувствовала из-за выпитых коктейлей. Артём сидел с ней на диванчике и допивал десятый стакан виски. Ронни болтала с барменом, пробуя его фирменные произведения искусства, а Дмитрий сидел рядом и тихо посмеивался над пьяным флиртом. Он из четверки был самым трезвым, хоть и пил не меньше. Может быть большой опыт алкоголика позволил ему иметь преимущество.
Вероника уже была готова дать свой номер милашке Антону, когда к ним, шатаясь, подошла Лёля.
— Н-ни-и-ка! Вот ты где! А мне что-то плохо... всё так кружится... кружится... вжух! — глупая улыбка красовалась на губах, девушка сделала поворот вокруг себя и схватилась за живот. Видимо, совсем плохо.
— Может тебя до дома довезти? — Швецова повернулась на голос, в следующую секунду переваренные коктейли оказались на костюме Дмитрия. Секунды, длящиеся целую вечность, царила тишина, несмотря на грохочущую музыку.
— П-про-с-сти... я случайно... правда. Ну, правда же, — ещё немного, и Алёна бы заплакала.
— Не плачь. Я поеду домой и переоденусь. Не велика беда. Таких костюмов море, — Дима ободрительно улыбнулся. И вроде как легче стало. Нику тянуло смеяться. Громко, безудержно. Просто смеяться. Причины никакой нет, но желание было.
— Я поеду с тобой. Можно? — алкоголь стирает неловкость, совесть и всякие душераздирающие чувства. Высоцкой уже было всё равно, как это будет выглядеть, что о ней он подумает и вообще зачем она всё это творит! Просто хотелось.
— Поехали.
***
Ника не ожидала, что увидит его квартиру. Она думала, что останется в машине одна ждать его.
Ожидания не оправдались. Она вошла в двухъярусные апартаменты, которые были выполнены в современном стиле с элементами старины.
Соколов велел ей оставаться в гостиной, которая по размерам превышала всю её квартиру.
Белое фортепиано красовалось в углу, огромный телевизор бросался в глаза чернотой среди всего бежевого и белого. На журнальном столике была ваза с фруктами.
Девушка уселась на диван телесного цвета с едва заметными витиеватыми узорами. Взглянув наверх, она ахнула от красоты люстры, которая была сделана из бронзы (или просто металл похож на бронзу) и поражала величественностью.
Вероника недооценивала положение Дмитрия.
— Почему ты сегодня так поздно? Где был? — она услышала шаги и женский голос.
— Отдыхал.
— Почему не позвонил?
— Не захотел.
— Ты издеваешься надо мной?!
— Если сегодня ответы на вопросы называются издевательством, то да, — голоса приближались.
Вскоре в дверном проеме показалась фигура Соколова.
— Идём, Ронни.
Голова его невесты выглядывала из-за спины.
— Кто это?! Дай посмотрю! Кого ты привёл в дом! — она вошла в комнату и уставилась на ассистентку, с которой совсем недавно сцепилась. Ника даже не встала с дивана. Она закинула ногу на ногу и развалилась, слегка улыбаясь, будто издевалась.
— Зачем ты её сюда привёз? Я не хочу видеть эту дрянь в моем доме! Убери её! — она говорила так, будто Ника болела чумой. Ещё бы противогаз надела.
Соколов не повёл и бровью.
— Во-первых, это не твой дом. Во-вторых, она не дрянь. В-третьих, прекрати ревновать меня к каждой ассистентке.
Ника тихо посмеивалась.
— Правильно ревнуешь. Такого красавца потерять — грех. Он же в постели огонь. Так ведь, солнышко? — Ронни улыбалась. Последнюю фразу она адресовала Диме. Тот застыл в шоке, с сигаретой в зубах и зажигалкой в руке.
— Вы... спали? — выдавила невеста, переводя взгляд с парня на рыжую.
— Конечно, мы спали! Как без этого! — воскликнула Ника, ничуть не колеблясь.
Дима был мертвенно бледен, но ничего не говорил.
— Ах ты шлюха! Я так и знала! А ты! Ты говорил, что любишь меня! А сам спишь с какой-то подстилкой! — бомба взорвалась. Дима смотрел на Веронику, сглатывая ком ругательств. Рыженькая улыбалась, походя на самого дьявола в женской плоти.
— Хей, уважаемая. Ты чего разоралась? Люди вообще-то каждую ночь спят. Почему орешь только на нас? Хочешь сказать, что ты не спишь по ночам? Иногда даже днём... по утрам. Или тебя родители с неиссякаемой энергией произвели? А? Чего заткнулась?
На губах Соколова появилась усмешка. Ронни почувствовала, как огромный камень свалился с его сердца. Она смотрела на него, мысленно говоря: «Не переживай. Я не настолько дура».
Арина стояла в немом шоке.
— То есть, вы не занимались сексом?
— Фу. Какая ты пошлая. Я устала. Хочу домой. Дмитрий Владимирович, подвезёте? Мне страшно идти по тёмным улицам одной. Вдруг с такой красивой девушкой что-то случится, — она наконец встала и прошла к выходу.
— Иди к машине, — кратко ответил босс.
***
Ронни, не стесняясь, включила радио. Играла какая-то знаменитая песня. Из разряда тех, названия которых не знают, но которые звучат из каждого утюга.
Дима сделал тише. Его лицо не выражало никаких эмоций.
— То, что произошло, нужно забыть, — она поняла, о чем он. Она знала, что так будет. Но всё же, в глубине, что-то мешало свободно дышать.
Отчуждённая улыбка появилась на губах.
— Конечно. Я не маленькая девочка. Вполне понимаю.
Ронни вдруг подумала, что её использовали. Сколько раз она использовала людей ради своих же целей, ради выгоды, ради удовольствия. Всё возвращается бумерангом. Сегодня он прилетел ей прямо в лицо. Она не влюбилась. Нет. Этого не могло быть. Вероника держала чувства на замке.
День не мог стать хуже. Слёзы скапливались в горле. Она ждала момента, когда сможет заплакать.
Костя: «Саше стало хуже. Намного. Он в больнице. Ответь срочно!».
Когда кажется, что хуже быть не может, жизнь громко смеётся и показывает обратное, чтобы человек загнулся в конец.