Изумрудный Остров

Утро в «Изумрудном острове» начиналось не с рассвета — рассвета здесь почти не было из-за вечных туч, — а с протяжного гула, который разносился по коридорам, как древний кельтский горн. Эрик подскочил на кровати, не сразу сообразив, где находится. Каменные стены, сводчатый потолок, чужой запах — и только через пару секунд память вернула его в реальность.

Шотландия. Интернат. Новая жизнь.

— Это горн, — раздался голос Чейза с соседней кровати. Тот уже не спал, лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. — Играют каждое утро в семь тридцать. Говорят, традиция с восемнадцатого века. Тогда это был настоящий горн, в который дул настоящий горнист. Теперь просто динамик и запись. Но традиция есть традиция.

— А если проспать? — спросил Эрик, садясь и протирая глаза.

— Тогда миссис Крэйг, наша уборщица, придёт и выльет на тебя ведро воды. — Чейз зевнул. — Шучу. Но если проспишь больше двух раз — получаешь наряд на кухню. Чистить картошку. Там картошки много, а чистильщиков мало. Так что лучше не просыпай.

Эрик посмотрел на кровать Брауна. Та была пуста, аккуратно заправлена, будто на ней никто и не спал.

— А где Браун?

— Ушёл. — Чейз махнул рукой. — Он всегда встаёт в шесть. Бегает. Говорит, что ему нужен свежий воздух. Хотя какой тут свежий — ветер с моря с ног сшибает. Но Брауну всё равно. Он как скала. Скалам ветер не страшен.

Эрик встал, подошёл к окну. Вид открывался на внутренний двор — мощеный камнем, с чахлым газоном посередине и скамейками, на которых уже сидели несколько учеников, кутаясь в куртки. За двором виднелось море — серое, неспокойное, с белыми барашками пены.

— Красиво, — сказал он.

— Месяц здесь проживёшь — перестанешь замечать. — Чейз тоже поднялся и подошёл к окну. — А через два — начнёт бесить. Вечно сыро, вечно ветер, вечно эти волны шумят. Но потом уедешь на каникулы — и будешь скучать. Проверено.

— Ты отсюда уезжал?

— Ага. На Рождество к тётке в Эдинбург. Две недели промучился. Тишина, покой, никакого ветра. Спать не мог. — Чейз усмехнулся. — Привык, видимо. Как наркоман.

Они оделись и вышли в коридор. Горн уже отыграл своё, и школа постепенно наполнялась жизнью. Хлопали двери, звучали голоса, где-то играла музыка. Пахло кофе и тостами — явно из общей кухни на этаже.

— Завтрак через полчаса, — сказал Чейз, ведя Эрика по коридору. — Но сначала — экскурсия. Обещанная. Покажу тебе, где тут что.

— А Браун?

— Встретим его во дворе. Он всегда после пробежки сидит на скамейке у входа и пьёт чай. У него там ритуал.

Они спустились по лестнице, прошли через холл с рыцарскими доспехами (Чейз на ходу отвесил им шутливый поклон) и вышли во внутренний двор. Утро действительно было свежим — даже слишком. Эрик поёжился в своей толстовке, пожалев, что не надел что-то ещё. Воздух пах солью и водорослями, и чайки кричали где-то над крышами.

Браун сидел на скамейке у стены, зажав в руках большую кружку, из которой шёл пар. Увидев их, он кивнул — единственное приветствие, на которое был способен.

— Доброе утро, — сказал Эрик, садясь рядом.

Браун снова кивнул и протянул ему термос.

— Чай, — сказал он. — Согрейся.

Эрик взял термос, отпил. Чай оказался крепким, сладким и с каким-то травяным привкусом, которого он не знал.

— Что это?

— Мятный. С вереском, — ответил Браун. — Местный. Пьют, чтобы не заболеть.

— Работает? — усмехнулся Эрик.

— Не знаю. Я не болею.

Чейз плюхнулся на скамью с другой стороны и отобрал у Эрика термос.

— Дай и мне. Я тоже хочу не заболеть.

Они сидели втроём, пили чай и смотрели, как школа просыпается. Ученики выходили во двор, кто-то спешил куда-то, кто-то просто стоял и дышал воздухом. Эрик рассматривал их, пытаясь угадать, кто есть кто.

— Ну что, — сказал Чейз, отставив кружку. — Начнём ликбез. Смотри и запоминай.

Он вытянул руку и указал на группу парней, которые стояли у входа в другое крыло.

— Вон те, в одинаковых куртках — футболисты. Местная гордость. Команда школы два года подряд выигрывает какие-то соревнования, так что они тут в почёте. С ними лучше дружить — полезно. Но не связывайся с их капитаном, вон тот, высокий, рыжий. Крис Маккензи. Однофамилец твой, кстати. Он задира, но умный. Знает, до каких пределов можно доводить.

— А если доведёт?

— Тогда бей первым, — спокойно сказал Браун.

Чейз удивлённо посмотрел на него.

— Ты сейчас дал совет?

— Он спросил.

— Ладно, записываем: Браун заговорил. Это знак. — Чейз хмыкнул и продолжил: — Дальше. Вон те девушки, у фонтана (фонтан, кстати, не работает уже лет десять, но стоит как памятник) — местные модницы. Дружат с Вивиан, но не входят в её свиту. Так, на подхвате. Если нужно что-то узнать о новых трендах или кто с кем встречается — обращайся к ним. Они всё знают.

— А кто из них Вивиан? — спросил Эрик. — Я вчера видел её мельком, но не разглядел.

— Вивиан появится позже. — Чейз понизил голос. — Она рано не встаёт. Спит до последнего, потом является в столовую, когда все уже поели, и требует, чтобы ей несли завтрак отдельно. И несут. Потому что боятся.

— А что в ней такого страшного?

Чейз и Браун переглянулись.

— Ты вчера видел Шейна? — спросил Чейз.

— Видел. В столовой. Он на ту девушку орал.

— На Титаниду. Да. — Чейз вздохнул. — Так вот, Шейн — это правая рука Вивиан. Её главный боец, так сказать. Но он не страшный сам по себе. Он просто... сломанный. А Вивиан — страшная. Потому что у неё есть власть. Настоящая. Её папа — крупный политик, член парламента. Если она позвонит папе и скажет, что её здесь обижают, папа позвонит миссис Фрейзер, и обидчиков выгонят в двадцать четыре часа.

— Так просто?

— А ты думал. — Чейз покачал головой. — Здесь несправедливость — это не баг, это фича. Сильные всегда правы. Вивиан сильная. Очень сильная.

— А Титанида? — спросил Эрик. — Она же не сильная. Почему её не выгнали?

— А за что? — Чейз пожал плечами. — Она не нарушает правил. Не дерётся, не грубит учителям, не прогуливает. Она просто... странная. А странность — не повод для исключения. Пока она не сделает ничего противозаконного, она здесь в безопасности.

— От Вивиан?

— От Вивиан никто не в безопасности, — мрачно сказал Браун.

Повисла тишина. Чайки кричали, волны шумели, а Эрик смотрел на школу и пытался понять, как ему здесь выжить. И, главное, как защитить Лору, если вдруг эта Вивиан обратит на неё внимание.

— Ладно, — сказал Чейз, вставая. — Хватит грустного. Пошли дальше. Покажу тебе самые важные места.

***

Они обошли территорию. Чейз тараторил без умолку, указывая то на одно, то на другое:

— Это старый корпус. Там сейчас только склады и хозяйственные помещения. Но ходят слухи, что раньше там была тюрьма. Ну, не тюрьма, а карцер для особо провинившихся учеников. В девятнадцатом веке, представляешь? Запирали в подвалах на хлеб и воду.

— А сейчас?

— Сейчас заперто. Ключи только у миссис Фрейзер и у Сайруса. Но некоторые говорят, что туда можно пробраться через подвал. Только я бы не советовал. Там темно, сыро и, говорят, крысы.

— Ты видел?

— Я слышал. Этого достаточно.

Они прошли мимо небольшого садика, огороженного низким каменным забором. Внутри росли какие-то кусты и пара чахлых деревьев.

— А это? — спросил Эрик.

Чейз замялся.

— Это оранжерея. Вернее, то, что от неё осталось. Раньше здесь была шикарная оранжерея с экзотическими растениями. Сайрус за ней ухаживал. А потом... ну, ты знаешь.

— Та история?

— Да. После того случая оранжерею закрыли. Растения завяли. Теперь это просто заброшенное место. Никто сюда не ходит. Кроме...

— Кроме?

— Кроме Титаниды и Сайруса, — тихо сказал Браун. — Иногда.

Эрик подошёл ближе к забору и заглянул внутрь. Сквозь мутные стёкла виднелись какие-то тени, силуэты горшков и поломанных стеллажей. Место действительно казалось заброшенным и печальным.

— И часто они сюда приходят? — спросил он.

— Никто не знает, — ответил Чейз. — Но если приходят, то ночью. Днём здесь слишком людно. Вернее, не людно, а заметно. А им нельзя замечать.

— Почему?

— Потому что слухи. Если увидят вместе — слухи подтвердятся. А если слухи подтвердятся, Шейн и Вивиан получат официальное подтверждение, что Титанида — «та самая». И тогда ей конец.

— Какой конец?

— Выживут, — коротко сказал Браун. — Затравят. Как волка.

Эрик посмотрел на него. Браун говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась горечь. Похоже, он знал, о чём говорит.

— Тебя травили? — спросил Эрик прямо.

Браун посмотрел на него долгим взглядом.

— Меня — нет. Я большой. Меня боятся. Но я видел, как это бывает.

— И ты ничего не делал?

— А что я мог? — Браун пожал плечами. — Заступиться — значит стать таким же. Толпа переключится на тебя. А я не хочу быть мишенью. Я хочу жить спокойно.

— Но это же...

— Это жизнь, американец, — перебил Чейз. — Не кино. Здесь героев нет. Здесь есть выживальщики. И мы — выживальщики. Ты тоже.

Эрик хотел возразить, но промолчал. Потому что в глубине души понимал: они правы. Он сам не герой. Он просто парень, который ввязался в драку, защищая сестру. И если бы не Лора, может, он тоже сидел бы сейчас на скамейке и пил чай, глядя, как травят других.

— Пошли дальше, — сказал Чейз, нарушая тишину. — Я ещё не показал тебе самое важное.

***

Самым важным оказалась смотровая площадка на скалах. Туда вела узкая тропинка, которая начиналась сразу за школьной стеной и петляла между камнями, поросшими мхом. Чейз шёл первым, ловко перепрыгивая с камня на камень. Браун замыкал шествие, ступая тяжело, но уверенно.

— Осторожнее, — крикнул Чейз, когда они подошли к краю. — Здесь скользко. Если упадёшь — волны сожрут.

Эрик выглянул за край. Внизу, метрах в двадцати, билось о скалы море. Вода была тёмно-серой, почти чёрной, и пена кипела белыми языками. Волны с ревом накатывали на камни, и каждый удар отдавался дрожью в скале.

— Красиво, да? — спросил Чейз.

— Страшно, — честно ответил Эрик.

— Это одно и то же. — Чейз улыбнулся. — Красота всегда немного страшная. Иначе бы её не ценили.

Они постояли немного, глядя на море. Эрик думал о Лоре, о том, как она там, в своей комнате с Мией. О Титаниде, которая вчера так спокойно выдержала оскорбления. О Шейне, в глазах которого была такая боль, что становилось не по себе.

— Расскажи про Шейна, — попросил он. — Подробно.

Чейз и Браун снова переглянулись.

— Ты уверен? — спросил Чейз. — Это не самая приятная история.

— Я должен знать. Если мне здесь жить, я должен понимать, кто есть кто.

Чейз вздохнул и сел на плоский камень, жестом приглашая Эрика последовать его примеру. Браун остался стоять, прислонившись к скале и глядя на горизонт.

— Шейн Маккиннон, — начал Чейз. — Семнадцать лет. Родился в Эдинбурге в богатой семье. Папа — адвокат, мама — домохозяйка. Всё было хорошо, пока ему не исполнилось пятнадцать. Тогда случилась эта история.

— С Титанидой?

— Не совсем. Сначала была Титанида. А история случилась потом. — Чейз помолчал, собираясь с мыслями. — Когда Титанида приехала два года назад, Шейн был... другим. Он только поступил, никого не знал, был тихим и застенчивым. А она появилась — странная, необычная, с этим своим волком. И он втрескался по уши.

— Он сам тебе рассказывал?

— Нет. Но все видели. Он таскался за ней, как щенок. Носил цветы, которые воровал из оранжереи. Пытался заговаривать. А она... — Чейз развёл руками. — Она его просто не замечала. Не потому что специально, а потому что она вообще никого не замечает. У неё свой мир.

— И что случилось той ночью?

— Никто не знает точно. — Чейз понизил голос, хотя вокруг никого не было, только ветер и волны. — Шейн пошёл в оранжерею ночью. Говорят, хотел сделать сюрприз или признаться. А она была там. С Сайрусом.

— И что они делали?

— Шейн сказал, что целовались. Что она сидела у него на коленях. Что... ну, ты понимаешь. — Чейз поморщился. — Но Шейн тогда был влюблён и ревновал. Может, ему показалось. Может, они просто разговаривали. Сайрус — он вообще молчун, кто его знает.

— А Титанида?

— Молчит. Как рыба. Ничего не отрицала, ничего не подтверждала. Просто с тех пор перестала замечать Шейна окончательно. Раньше хоть иногда смотрела в его сторону, а после той ночи — как будто его не существует.

— И Шейн озлобился?

— Не сразу. — Чейз покачал головой. — Сначала он просто страдал. Прятался по углам, не ел, не спал. А потом появилась Вивиан. Она как раз искала себе... ну, не знаю, как сказать. Придворных. И Шейн попался ей на глаза. Она увидела в нём потенциал.

— Какой?

— Красивый, из хорошей семьи, сломленный. Идеальный материал. — Чейз вздохнул. — Она взяла его под крыло. Отучила страдать, научила ненавидеть. Объяснила, что Титанида — это враг, что она опозорила его, что все над ним смеются. И Шейн поверил. Потому что ему нужна была опора. А Вивиан дала ему эту опору. Ценой его души.

Эрик молчал, переваривая услышанное. История Шейна не вызывала сочувствия, но и не оставляла равнодушным. В ней было что-то трагическое — история о том, как любовь превращается в ненависть, когда не находит ответа.

— А Сайрус? — спросил он. — Почему его не выгнали?

— А за что? — Чейз пожал плечами. — Никто ничего не доказал. Он просто сидел в оранжерее ночью. Может, работал. Может, отдыхал. Формально он ничего не нарушил. Но слухи сделали своё дело. Его перевели в сторожа, запретили приближаться к оранжерее. И всё.

— А рука у него?

— Это отдельная история. — Чейз посмотрел на Брауна. Тот кивнул — разрешая рассказывать. — У Сайруса была сестра. Она училась здесь лет пятнадцать назад. И однажды она исчезла.

— Исчезла? Как?

— Просто пропала. Ушла вечером в свою комнату и не вышла утром. Полиция искала, но не нашла. Ни тела, ничего. Как сквозь землю провалилась.

— И при чём тут рука?

— А рука — это уже потом. — Чейз понизил голос. — Через год после исчезновения сестры Сайрус вернулся в школу. С покалеченной рукой. Говорят, он искал её сам. Лазил по катакомбам, по скалам, везде. И в какой-то момент случилось что-то, что оставило ему эти шрамы.

— Что именно?

— Никто не знает. Он молчит. А спрашивать бесполезно.

Эрик посмотрел в сторону школы. Отсюда, со скал, она казалась игрушечной — серый каменный замок на фоне серого неба. Но внутри этой игрушки кипели такие страсти, что впору снимать сериал.

— А Титанида знает про его сестру? — спросил он.

— Думаю, да, — ответил Чейз. — Они же... ну, ты понимаешь. Если между ними что-то есть, она должна знать.

— И она помогает ему искать?

— Может быть. — Чейз пожал плечами. — Но это только догадки. Никто ничего не знает точно.

Ветер усиливался, и сидеть на скалах становилось холодно. Эрик встал, отряхнул джинсы.

— Пошли обратно, — сказал он. — Завтрак, наверное, уже начался.

— Точно, — спохватился Чейз. — А я есть хочу — сил нет.

Они пошли обратно по тропинке. Браун, как всегда, молчал, но Эрик чувствовал, что этот молчун видит и понимает гораздо больше, чем говорит.

— Чейз, — спросил он на обратном пути. — А ты почему здесь?

Чейз замер на секунду, потом усмехнулся.

— А я здесь потому, что слишком много болтаю. — Он развёл руками. — Серьёзно. Меня выгнали из трёх школ за то, что я не мог держать рот на замке. Говорил правду там, где надо было молчать. Говорил то, что думал, там, где надо было поддакивать. В общем, социально непригоден.

— А если серьёзно?

— А если серьёзно — мать умерла, когда мне было двенадцать. Отец запил. Меня отправили к тётке, тётка сдала в интернат. — Чейз говорил легко, без надрыва, но Эрик видел, как напряглись его плечи. — Сказала, что не справляется. А на самом деле просто не хотела. Я ей мешал строить новую жизнь с новым мужем.

— Извини.

— За что? — Чейз улыбнулся. — Это жизнь. Здесь многие такие. Браун, например, вообще из детдома. Его усыновили, а потом вернули, когда приёмные родители поняли, что он не будет удобным. Слишком молчаливый, слишком сильный, слишком... свой.

Эрик посмотрел на Брауна. Тот шёл, глядя под ноги, и ничего не сказал. Но его молчание говорило больше любых слов.

— А ты? — спросил Чейз. — Расскажешь?

— Я уже рассказывал. Драка. Защищал сестру.

— А сестра — она того стоит?

— Она — всё, что у меня есть.

Чейз кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Хорошо, когда есть за кого драться. У меня вот не было. Может, поэтому я такой и вырос — никчёмный болтун.

— Ты не никчёмный, — вдруг сказал Браун.

Все остановились.

Браун поднял голову и посмотрел на Чейза. В его глазах была странная смесь усталости и нежности.

— Ты друг, — сказал он. — Лучший. Не болтай ерунды.

Чейз открыл рот, закрыл, снова открыл. Похоже, он не привык к таким проявлениям чувств от Брауна.

— Спасибо, — выдавил он наконец. — Ты тоже... ну, скала.

Браун кивнул и пошёл дальше.

Эрик улыбнулся про себя. Похоже, он попал в хорошую компанию. Странную, но хорошую.

***

В столовой было шумно и людно. Завтрак оказался скромнее ужина — каша, тосты, яйца и чай, — но Эрик набросился на еду так, будто не ел неделю.

— Не торопись, — посоветовал Чейз. — А то подавишься.

— Я голодный.

— Вижу.

Они сидели за тем же столом, что и вчера. Эрик краем глаза следил за входом. Лора с Мией должны были прийти с минуты на минуту.

— Смотри, — шепнул Чейз. — Вивиан.

Эрик поднял голову. В столовую входила девушка. Высокая, светловолосая, одетая так, будто собиралась не на завтрак в интернат, а на светский раут. За ней, как привязанные, шли двое — парень и девушка, оба с одинаковыми выражениями подобострастия на лицах.

— Красивая, — признал Эрик.

— Ядовитая, — поправил Чейз. — Смотри, как идёт. Будто сканирует зал. Оценивает, кто достоин её внимания, а кто нет.

Вивиан прошла к центральному столу — тому самому, у колонны. Свита мгновенно пододвинула ей стул, поставила тарелку, налила чай. Она села, даже не поблагодарив.

— А где Шейн? — спросил Эрик.

— Не пришёл ещё. — Чейз оглядел зал. — Может, вообще не придёт. После вчерашнего он, наверное, залёг на дно.

— Или готовит месть, — тихо сказал Браун.

— Ты всегда такой оптимист?

— Реалист.

В этот момент в столовую вошли Лора и Мия. Лора выглядела лучше, чем вчера — глаза не такие затравленные, движения увереннее. Мия что-то тараторила, размахивая руками, и Лора улыбалась.

— Эрик! — крикнула Лора, увидев брата, и помахала рукой.

Он помахал в ответ.

— Твоя сестра? — спросил Чейз.

— Да.

— Милая. Совсем на тебя не похожа.

— Это комплимент?

— Не знаю. Тебе виднее.

Лора и Мия взяли еду и сели за соседний стол. Мия тут же завела разговор с Чейзом — они, видимо, были знакомы. А Лора подсела к Эрику.

— Как ты? — спросила она.

— Нормально. А ты?

— Тоже. — Она понизила голос. — Мия рассказала мне про Титаниду. И про Шейна. И про ту историю.

— Мне тоже рассказали.

— Это ужасно, да? Что с ней делают.

— Да. — Эрик помолчал. — Но она держится.

— Ты видел, как она вчера? Ни слова в ответ. Просто сидела и разговаривала с волком.

— С Фенриром.

— Ты уже знаешь?

— Чейз просветил.

Лора посмотрела на брата долгим взглядом.

— Ты как-то быстро освоился.

— А что делать? — Он пожал плечами. — Мы здесь надолго. Надо учиться жить.

— Я тоже так думаю. — Лора улыбнулась. — Мия говорит, что здесь можно найти друзей. Настоящих.

— Она права.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую. — Эрик кивнул на Чейза и Брауна. — Эти двое — нормальные. Странные, но нормальные.

Лора посмотрела на них. Чейз как раз рассказывал Мии какую-то историю, размахивая руками. Браун сидел молча, но в его молчании не было угрозы — только спокойствие.

— А Титанида? — спросила Лора. — Ты думаешь, она нормальная?

— Я думаю, она другая. — Эрик задумался. — Не знаю, нормальная или нет. Но другая — точно.

— Мне кажется, ей нужна помощь.

— Кому? Титаниде?

— Да. Она одна против всех. Даже если у неё есть Фенрир и Сайрус, этого мало.

Эрик посмотрел на сестру. В её глазах горел тот огонёк, который появлялся всегда, когда она видела несправедливость. Лора не могла проходить мимо. Это было и её силой, и её слабостью.

— Лора, — сказал он тихо. — Будь осторожна. Эта школа — опасное место.

— Я знаю. — Она кивнула. — Но я не могу просто сидеть и смотреть.

— Я знаю. — Он вздохнул. — Ты всегда такой была. Ладно. Если что — я рядом.

— Спасибо, братик.

— Не за что.

Они доели завтрак под аккомпанемент болтовни Чейза и Мии. За окнами шумело море, чайки кричали, и где-то в этой школе ходила девушка с деревянным волком, не зная, что у неё появились новые союзники.

Двое из Калифорнии.

Которые пока сами не понимали, во что ввязались.