Последняя сигарета

Завернувшись в плед, я сидела на широком подоконнике в своей студии, пила какао, изучая глазами улицу, на которой живу уже 4 года.

Всё те же качающиеся деревья, шелестящие мне последние новости, серые, вечно мокрые, многоэтажки, линия электропередачи, с висящим на ней кроссовком соседского паренька.

Ничего не меняется. Даже смену времени суток сложно отличить в нашем городке, закаты здесь блёклые, окрашивающие тучи в бледно-розовый цвет на несколько минут.
Такой же акварельный рассвет был пару часов назад, но спать не хотелось.

Вчера вечером, мне на фэйсбук пришло сообщение от отца. Приглашение на поминальный обед, по случаю двухлетней годовщины смерти бабушки и дедушки. Прошло уже два года...

Ровно столько мы и не общались с отцом. Спустя несколько лет моих наводящих вопросов, попыток достучаться и получить ответ, тогда, на похоронах, он сообщил, что отныне, не хочет участвовать в моей жизни.

Я была абсолютно разбита, физически и морально, столько лет, я тянулась к нему и получила вот это...

Каждый раз после того, как он мягко отшивал, обещала себе, что больше не буду, что оставлю в покое, не буду, как прежде таскаться за ним повсюду.

Но при малейшей оттепели между нами, я радостно думала, что всё поменялось, он понял меня, и снова ожидания, разбивались о беспощадные грани реальности.

Наш последний разговор закончился полным разрывом родственных связей и моим нервным срывом. Я прорыдала весь вечер и ночь, лишь утром, когда слёзы высохли, я поблагодарила его за всё и отпустила.

Но моя любовь и привязанность никуда не делись. Я никогда всё это не забуду. Иногда размышляю о том, что лучше бы он не появлялся в моей жизни совсем, чем так изводить мою и без того печальную душу.

Первое время, я даже хотела отказаться от его фамилии, но это фамилия бабушки и дедушки, единственных людей принимавших меня такой, какая есть и безусловно любивших меня всю мою жизнь. И теперь, без них, я осталась совсем одна.

Мама живёт с другим мужчиной, я за неё искренне рада, у них прекрасная дочь, и не смотря на тёплые взаимоотношения, я всё равно чувствую себя лишней.

Никому ненужная. Абсолютно. Иногда кажется, что всем без меня будет лучше, и мир станет чище и светлее, когда меня не станет. Раньше, я мало думала о смерти, но последнее время эти мысли, всё чаще и чаще, одолевают меня.

Ехать на обед не хотелось, но любовь к моим старичкам говорила, что нужно сделать это.

Снова ловить надменные взгляды отцовской жены Шарлиз, которая будет закатывать глаза каждый раз, как увидит меня.

Младший брат Марк, которого настроили против меня, постарается задеть меня на словах.

Отец закроет на всё это глаза, ему не до этого, и в принципе, никогда не было дело до отношения его семьи ко мне. Будет делать вид, что меня нет.

Я отдам дань уважения и уеду. Надев чёрное, я вызвала такси.

Спускаясь по лестнице, я столкнулась с парнем.

- Смотри куда идёшь, - нахально бросил он и выбежал из подъезда.

- Извините, - саркастично прошипела я, и вышла на улицу, - Чёртов дождь и этот придурок.

День обещал быть насыщенным на события.

До места добрались быстро. Я расплатилась с водителем и в первый раз пожалела, что приехала.

Небольшое кафе, множество малознакомых мне родственников, которые наперебой бормотали, что-то типа «Мы тебя ещё совсем маленькую помним» и «А помнишь -цать лет назад я тебя на качелях качал(а)?»

Я тактично перевела тему, а потом и вовсе закрыла, направившись в центр зала. Там на столе, стояла рамка с фотографией бабушки и дедушки. На ней они в свой пятидесятый юбилей свадьбы. Счастливые и безмятежные, надеюсь, сейчас они в лучшем мире...

Я зажгла свечу и поставила её у фото. На глазах навернулись слёзы.

- Тебе хватило наглости явиться? - противно зашипела Шарлиз, встав справа от меня, - Кто тебя звал вообще, дрянная ты девчонка! Вечно ты путаешься под...

- Её позвал я, - пламенную тираду, прервал низкий голос, от которого сердце остановилось на несколько секунд, - Они такие же близкие люди для Мэддисон, как и для меня. Иди лучше, помоги гостям, я сам здесь разберусь.

Оскорбившись, женщина фыркнула, но ушла.

Я никак не решалась поднять и без того, заплаканные глаза.

- Дочь, посмотри на меня... - коснувшись моего плеча, он бережно добавил, - Пожалуйста, ли-си-чка...

Я подняла взгляд, заметив, как среди угольных волос, блестит в свете ламп седина на висках и затылке, зелень его глаз потускнела, небрежная щетина, вдруг, щекотнула мой лоб. Он поцеловал меня в макушку, прямо как в детстве.

- Я соскучилась, пап... - безмолвными ручьями слёзы побежали по щекам, упав в его объятия, выпустила наружу всё, что накопилось за два долгих года, - Я люблю тебя, и мне плевать, что тебе это не нужно.

- Прости меня, я не умею любить, и не знаю, что делать, но сейчас это всё, что я могу, - он крепче сжал меня, затем зажёг свечу и поставил рядом с моей.

Не знаю, сколько времени мы так стояли, но подали сигнал к началу обеда. Папа погладил меня по голове и посадил за стол.

Все по очереди говорили о бабушке и дедушке. К моменту, когда слово перешло ко мне, в горле скопился ком, сдерживаемых эмоций.

Я открыла рот, чтобы начать, но слова не шли, и я начала паниковать. Под столом мою руку накрыла мужская. Импульс спокойствия передался так явно, как если бы оно было осязаемым.

- Все мы любили их, каждому из нас они помогли стать лучше, дарили себя, свою любовь, помощь, заботу и тепло. И нам всем этого чертовски не хватает, но мы должны быть сильными, жить дальше, продолжая хранить в своём сердце светлую память о них, - закончив речь, я повернулась посмотреть, кто же коснулся меня, но никого не увидела.

Кажется у меня паранойя. Или галлюцинации...
Взглядом я нашла папу, мои слова вызвали у него лёгкую дрожь, его губы тронула слабая улыбка.

Шарлиз положила голову к нему на плечо, затем зашептала на ухо. Улыбка покинула его лицо, брови сомкнулись. От этих перемен, мне стало не по себе.

Коварная женщина отпрянула и окатила меня пристальным взглядом, ехидная улыбка, и я опять пустое место. Прекрасно. Пора ехать домой.