Пролог
— Жозефина? — Я в замешательстве стоял и смотрел, как моя бывшая девушка стоит на пороге моей квартиры с чем-то в руках.
— О, хорошо, что ты дома, — говорит она, делая шаг вперёд.
— Эй, что ты делаешь? —Я выставил руку, останавливая её.
— Можно мне войти? Нам нужно поговорить, — произнесла она серьёзным тоном.
— Я не знаю. Просто скажи то, что тебе нужно, прямо здесь, — я не доверял ей, что бы впустить ее в свой дом. Я не доверял ей вообще.
Внезапно то, что было у неё в руках, начинает плакать, и я широко раскрываю глаза. У неё на руках был чёртов младенец.
Она просто дала ребёнку поплакать, и я поморщился, по крайней мере, покачай эту чёртову штуковину.
— Кристиан. Это Шарлотта… Твоя дочь.
Мои брови поползли вверх. Что? Как? То есть я знал, как, но как?
Я был помешан на презервативах и пользовался ими 24/7. Кроме одного раза. С Жозефиной. Мы были вместе больше года, я думал, что люблю её, я доверял ей. Видимо, это было ошибкой. Если, конечно, ребёнок действительно мой.
— Какого чёрта?! — выпалил я, внезапно почувствовав, что мне нужно присесть. — Сколько ей лет?
— 12 недель.
Судя по срокам, всё было в порядке, но, опять же, было четыре часа утра.
— Почему ты мне не сказала? - спрашиваю я, чувствуя волнение.
— Я не хотела, чтобы ты знал, - усмехаюсь я, как обычно.
— Так почему ты рассказываешь мне об этом сейчас?
— Ну… она больна, Кристиан, - говорит она, пока я медленно глотаю.
— Что у нее за болезнь?
—Рак, — у меня перехватило дыхание.
— Погоди, ты не собиралась говорить мне, что у меня якобы есть дочь, пока не узнала, что у неё рак?! Почему, тебе просто нужны деньги?
— Вроде того.
— Что ты имеешь в виду под «вроде»? - спрашиваю я, проводя руками по волосам.
Она оглядывается, и тогда я понимаю, что на моей подъездной дорожке лежит целая куча детских вещей.
— Я отказалась от опеки над ней. Она вся твоя, — сказала она, сунув ребёнка мне в руки и развернувшись на каблуках.
Она роется в сумке, а я смотрю на малышку. Она была крошечной, но милой. Но я всё ещё не был уверен, что она моя.
— Как? У меня нет законных прав, если моего имени нет в свидетельстве о рождении.
— Но твоё имя указано в свидетельстве о рождении. Ты подписал его пару недель назад в баре, когда был пьян.
Ладно, серьезно, что, черт возьми, на самом деле происходило?! Она вытащила пару листков бумаги и протянула их мне.
—Я уже сделала тест на отцовство.
— Прости, как? — спросил я, нахмурив брови.
— У меня свои способы, — она огрызается. Жуткая сука.
Я прочитал содержимое листов, 99,99% вероятности, что она моя дочь.
— Я знаю твоего стоматолога, — она пожимает плечами, как будто это ничего не значит. Сумасшедшая сука.
— Что, чёрт возьми, происходит? Что с тобой не так?! — почти кричу я.
— Кристиан, мне нужно идти, — она снова разворачивается на каблуках, садится в свой «Форд Эскейп» и уезжает.
Я стою, как громом поражённый. У меня есть дочь. И её мама только что сообщила мне эту новость, о ребёнке, и ушла. Я смотрю на неё, пока она устраивается у меня на руках.
Я сел на ступеньку, держа ребёнка на руках. Пролистывая страницы, я остановился на
свидетельстве о рождении.
Шарлотта Пейсли Брукс.
Она дала ей мою фамилию?
Я смотрю под её именем, и там она, моя подпись, и я знаю, что это не подделка. У меня очень характерный почерк, его очень трудно подделать.
Я достаю телефон и звоню единственному человеку, которому могу позвонить прямо сейчас: своей маме.
Она не ответила, и я позвонил ещё раз, и ещё.
— Алло? — её хриплый голос эхом разносится по телефону.
— Мама.
— Кристиан, что происходит? Сейчас четыре часа утра.
— Мам, мне нужна твоя помощь. Ты можешь прийти?
— Что ты сделал?
Технически, я что-то сделал, но я ничего не сделал.
— Просто приезжай сюда как можно скорее, — я вешаю трубку, пока она не начала спорить.
Я не знал, что делать. Я был в замешательстве. Злился. Грустил. Мне, честно говоря, хотелось плакать.
Конечно, она говорит мне, что у меня будет ребёнок, в разгар плей-офф.
К черту мою жизнь.
Я осторожно покачивала Шарлотту взал-вперёл. Не знаю почему, но она не плакала. Может, я просто сходил с ума.
Спустя добрых полчаса на подъездную дорожку въехал красный «Хендай» моей мамы. Она заглушила машину и вышла. На ней была чёрная ночная рубашка, волосы были в беспорядке, очки сидели на переносице. Она выглядела так, будто собиралась меня убить.
Она подошла ближе, пока я молился очень, очень, очень усердно. Она нахмурилась, когда подошла ко мне, посмотрела на маленький свёрток у меня на руках и разинула рот:
— Какого чёрта?