Декабрь. Глава 35
Я не находил себе места и абсолютно не знал, что сказать. Она выглядела такой разбитой и расстроенной, словно до первых слез оставались мгновения. Я очень хотел обнять её, но знал, что она не хочет этого. Теперь я не сомневался — раз она чувствует вину, значит есть, за что. Агата, наверняка, без сомнений догадывается, зачем я приехал. Ей жаль, хотя и сама выбрала другого. Мы стояли, смотря на друг друга, в полной тишине, и только гул машин был слышен по сторонам. Я не мог смотреть в её глаза, но и избегать тоже был не в силах. То, что я чувствовал, я бы не пожелал ни одному врагу. Теперь все эмоции были на самом их пике. Мне хотелось провалиться сквозь землю или, вообще, исчезнуть с лица земли. Агата даже не подошла ко мне ближе, но тихо промолвила:
— С твоей мамой всё хорошо?
Её нежный голос, звучавший так близко ко мне, больше не вызывал у меня радость и спокойствие. Я только с каждым словом, сказанным ею, злился всё больше. Мне было так обидно и больно, но я был настолько силён, что сдерживал всё это в себе. Моё лицо не показывало ни улыбки, ни слез, но я понимал, что до второго мне осталось немного.
— Инфаркт с последствием отёка лёгких, — нехотя отвечал я.
Агата сделала глубокий вдох. Как я мог предположить, она почувствовала сожаление ко мне и с этой ситуацией тоже. Она знает теперь, что я едва держу себя в руках перед тем, как не наделать ошибок. Возможно, даже необратимых.
— Прости, — говорила она. — Я не знала, что у неё был инфаркт.
Я не выдержал:
— Ты ничего не знала, — перебил её я тихо, но грубо. — И я тоже, как я понял.
Мне кажется, она поняла, что сейчас я имел ввиду не маму, а именно Агату, её жизнь, новые отношения, её мысли и желания. Это было трудно принять, поэтому я не имел возможности успокоиться. Я не верил, что ей жаль. Совершенно не верил.
— Я не была уверена, что люблю тебя, ясно? Не была! И врать не хотела. Думаешь, мне легко было? Да я постоянно думала о тебе, но, когда ты уехал, я старалась забыть тебя, потому что понимала, что буду страдать, считая, что так и не попыталась узнать, любила ли я тебя.
Теперь и я видел, как она говорила сквозь слезы. Я узнал этот крик души, льющийся из её тела. Мне было так больно, что самому хотелось разреветься. В тот момент, услышав её, я не мог молчать.
— А я был! Был абсолютно уверен, что безумно люблю тебя! Как бы далеко я не уехал, именно ты была той, о которой я думал постоянно! Мне так сильно тебя не хватало, а ты даже не отвечала на звонки! И вот тогда у меня не оставалось сомнений, что ты совершенно не скучаешь по мне! Один звонок — и мне бы стало лучше. Я переживал такие времена, а тебе было сложно даже нажать на кнопку вызова! Так о чём говорить теперь? Как я мог продолжать жить, получив твоё фото с каким-то парнем? Любишь другого? Тогда так и скажи! Не нужно делать из меня бедного мальчишку, то и дело бегающим за тобой по пятам! Мне было бы легче пережить твоё признание, чем мучаться каждый день в мыслях о том, что это лишь мои догадки или какая-то ошибка!.. Я просто очень сильно любил тебя. Очень сильно, Агата. Прощай.
Я ушёл, понимая, что больше не могу сдерживать слезы. Мне не хотелось, чтобы Агата шла за мной, что так и не произошло. Глядя мне в спину, она стояла, не зная, что сказать, а я шёл. Просто мчался к своему дому, желая уехать отсюда как можно скорее. Как оказалось, мои желания были вовсе не тем, чего я хотел. В Стерлинг Хайтс больше никто не ждёт меня. Я окончательно убедился в том, что не нужно желать что-то всем сердцем, не обдумав все последствия. Что, если ты ставишь из этого свои самую большую цель, а в конце пути замечаешь, что всё не так, как ты хотел этого? У меня так и произошло. В реальной жизни всё гораздо выглядит хреновее, чем в собственных мыслях, потому что картины, которые ты рисуешь, не поддаются краскам, портящим красоту, а в жизни эти блеклые краски — и есть основа твоего произведения. Если нечем рисовать, кроме этих, возьмёшь ли ты кисть в руки, обмакнувшуюся в эту акварель? Я да, иначе мне нечем будет рисовать. Твой холст — твоя жизнь, которую ты создаёшь. Не забывай, что смешав даже блеклые оттенки, можно получить шедевр. Это единственное, что продолжает заставлять меня верить в счастливое будущее. Пока мой холст загрязнён тем, что я бы видеть не хотел, но второго у меня нет, так что я должен побыстрее исправлять свой рисунок.
Прийдя домой, я, торопясь, начал собирать нужные вещи. Теперь меня не должно было ничего остановить. К счастью, я не успел многого разложить из своей сумки. Заказав онлайн билеты на ближайший маршрут в Вашингтон, я понял, что нет ничего важнее своей семьи. Никакая любовь не сравнится с счастьем моих близких. Я думал только об этом. Теперь мне есть, куда вернуться, где меня всегда будут ждать.
Вашингтон. Автобус не лучшего класса был уже на месте к четырём часам дня. Прогуляться по родному городу я так и не успел, но я не переживаю. Больше здесь не осталось ничего, что будет заставлять вернуться. Думаю, скоро будет неплохо продать дом и перебраться насовсем куда-то дальше. Я, например, был бы не против уехать в Нью Йорк. Но сейчас не об этом. Я затягиваю тяжёлые сумки прямо в салон старого автобуса. Достав десять долларов, я плачу за проезд и занимаю свободное место. На глазах наворачиваются слезы, которые невозможно остановить. Такое чувство, словно я всю жизнь жил в одном обмане. В плеере играет Эд Ширан, в чьих песнях я могу найти спокойствие. Но даже это не помогает. Не смотря на людей, сидящих рядом, я даю слезам волю и чувствую, как быстро «заводиться» мой пульс, далеко превышая норму. Мне сложно представить, куда закинет меня моя судьба дальше.