Глава 8. Осколки нормальности
Утро выдалось странным. Ванкувер, обычно серый и ворчливый, вдруг затих. Туман уполз в сторону залива, обнажив чистые, почти стерильные улицы. Финн проснулся первым. Он долго смотрел на Эвелин, которая спала на краю кровати, вцепившись пальцами в подушку так, будто та была спасательным кругом. Без косметики, с растрепанными волосами, она казалась совсем девчонкой.
- Эй, - он осторожно коснулся её плеча. - Вставай, Эшфорд. Мы уходим.
Она открыла глаза, и в них не было привычного тумана. Только чистая, пугающая ясность.
- Куда? - прошептала она.
- Просто на улицу. Подальше от этого бетона.
Через час они уже шли по набережной Стэнли-парка. Ветер с океана был резким, соленым, он забирался под куртки и выдувал из головы лишние мысли. Финн шел чуть впереди, его черные кудри метались на ветру. На нем была старая кожанка и тяжелые ботинки, и в этом свете он выглядел не как парень из гаража, а как кто-то, кто сошел с кадров старого кино.
- Финн, постой! - Эвелин подбежала к нему, тяжело дыша. Её щеки впервые за долгое время порозовели от холода. - Смотри, там тюлени.
Она указала на камни у воды. Финн остановился и посмотрел туда, куда она указывала, а потом - на неё. Она улыбалась. Настоящей, детской улыбкой, от которой у него в груди что-то болезненно дернулось.
- Ты как ребенок, - проворчал он, но в его голосе не было злости.
- А ты как старик, - парировала она, подходя ближе. - Тебе всего двадцать три, Вулфхард. Перестань вести себя так, будто ты видел смерть Вселенной.
Финн хмыкнул и достал сигарету, но, взглянув на Эвелин, убрал её обратно в пачку.
- Пойдем, купим чего-нибудь горячего. Ты вся дрожишь.
Они зашли в маленькое кафе у парка. Там пахло выпечкой и корицей - запахи, которые казались Эвелин чем-то из параллельной реальности, где нет дилеров, грязных туалетов и игл. Финн заказал два огромных стакана горячего шоколада с маршмэллоу.
- Серьезно? - Эвелин подняла бровь, глядя на розовые зефирки в своем стакане. - Бэд бой Финн Вулфхард покупает маршмэллоу?
- Пей и молчи, - он сел напротив, обхватив свой стакан широкими ладонями. Его сбитые костяшки пальцев контрастировали с белой керамикой кружки. - Это для сахара в крови. Ты слишком худая, Эви. Тебя ветром сдует.
Они сидели у окна, наблюдая за прохожими. На мгновение показалось, что они - обычная пара. Просто парень и девушка, которые гуляют в субботу. Финн рассказывал ей про свою работу. Оказалось, он не просто чинит машины, он их чувствует.
- У каждой тачки свой характер, - говорил он, и его глаза загорались странным, диким блеском. - Есть те, что хотят тебя убить на первом же повороте. А есть те, что будут тянуть до последнего, даже если двигатель уже рассыпается. Как люди.
- А я какая машина? - спросила она, подперев подбородок рукой.
Финн замолчал. Он долго смотрел в её карие глаза, словно пытаясь найти там ответ.
- Ты - редкий концепт-кар, Эвелин. Красивая, дорогая и чертовски неисправная. Тебя страшно заводить, потому что не знаешь, взорвешься ты через милю или доедешь до океана.
Эвелин отвела взгляд. Слова Финна попали в самую точку.
- Я не хочу взрываться, Финн. Сегодня - точно не хочу.
Когда они вышли из кафе, начало смеркаться. Небо окрасилось в глубокий фиолетовый цвет - предвестник того неонового безумия, которое ждало их впереди. Но пока они просто шли к машине.
Финн внезапно остановился у парапета и потянул её к себе. Он не обнял её, просто прислонил к своей груди, укрывая от ветра. Эвелин замерла, вдыхая запах его кожи - смесь табака, бензина и чего-то очень надежного.
- Обещай мне одну вещь, - его голос вибрировал у её уха.
- Какую?
- Что завтрашнее утро мы встретим так же. Без всей этой дряни. Только ты и я.
Эвелин закрыла глаза. Ей так хотелось верить, что это возможно. В этот момент она действительно верила.
- Обещаю, - прошептала она.
Финн чуть сильнее сжал её плечи и коротко, почти невесомо коснулся губами её виска. Это не был поцелуй, это был договор, скрепленный тишиной Ванкувера.
Но стоило им сесть в машину, как телефон в кармане Эвелин завибрировал. Одно короткое уведомление от «друга» из той, другой жизни. И вся магия дня начала осыпаться, как сухая штукатурка.
Финн не заметил, как она изменилась в лице. Он завел мотор, насвистывая какой-то мотив, и вырулил на шоссе. А Эвелин уже чувствовала, как внутри неё просыпается голод. Голод, который не утолить горячим шоколадом.