Быт лесного волка
Прошло две недели.
Синяки на теле Авроры окончательно исчезли, оставив после себя чистую розовую кожу. Она начала прибавлять в весе, и её щечки стали заметно круглее. Утро Марко теперь начиналось не с кофе, а с проверки температуры в комнате.
— Шесть градусов тепла у пола... Непорядок, — бормотал он, подкидывая тяжелые поленья в камин.
Пока Аврора сопела в своей колыбели, Марко выполнял свой новый «боевой устав»: Он кипятил воду из колодца в огромной кастрюле, вываривая бутылочки. Запах пара смешивался с ароматом сосновой смолы. В ванной стоял таз. Стиральной машины не было, и Марко вручную, своими огромными руками, тер детские вещи. Он делал это с такой силой, что один раз случайно порвал крошечный ползунок.
— Черт, — вздохнул он, глядя на дыру. — Надо быть нежнее. Ты не шеи ломаешь, Марко, ты стираешь чепчик.
Когда Аврора просыпалась и требовала еды, Марко действовал как отлаженный механизм. Он научился проверять температуру смеси, капая её себе на запястье — туда, где когда-то был шрам от пули.
Он садился у окна, прижимая её к себе. За стеклом кружились снежинки размером с монету, а внутри было тепло. Аврора уже не просто ела — она начала изучать его. Её маленькая ручка часто тянулась вверх и хватала его за бороду.
— Эй, полегче, боец, — усмехался он, не пытаясь отстраниться. — Это государственная собственность.
Самым странным в их буднях было то, что Марко начал... разговаривать. Он, который мог молчать месяцами, теперь комментировал каждое свое действие, чтобы Аврора слышала человеческий голос.
— Так, сейчас мы закроем ставни. Это чтобы волки не видели, какая ты вкусная. А теперь мы проверим твой подгузник... Опять? Аврора, ты разоришь меня на расходниках.
Он садился у камина, клал её себе на колени и читал ей вслух. У него не было детских сказок, поэтому он читал то, что было под рукой: руководство по выживанию в дикой природе и старый детективный роман.
— «...и тогда он выстрелил в замок, понимая, что погоня близко», — читал он низким, бархатным басом.
Аврора слушала, завороженно глядя на пляшущие языки пламени, и пускала пузыри. Для неё это была лучшая колыбельная в мире.
Но каждую ночь, когда Аврора засыпала, Марко менялся. Он брал тепловизор и обходил периметр дома. Он проверял ловушки, которые расставил в радиусе ста метров.
Он знал, что тишина обманчива. Тот факт, что за две недели никто не пришел, не означал, что о них забыли. Синяки на её теле говорили о том, что её окружали монстры. А Марко знал монстров лучше, чем кто-либо другой.
Однажды вечером, когда он вешал постиранные пеленки у печи, он заметил на снегу за окном странный отблеск. Далеко, на опушке леса. Это мог быть глаз лисицы... или линза прицела.
Марко не подал виду. Он спокойно закончил дело, подошел к Авроре, поправил ей соску и тихонько похлопал по попе под комбинезоном.
— Спи, маленькая. Папа на посту.