Живой щит
Палец Стефано замер на спусковом крючке. Оптический прицел его «Сакко» был наведен точно в висок Риккардо, который едва дышал на окровавленном брезенте. В этот момент время на площади Чефалу замедлилось до вязкого киселя.
Элена не раздумывала. Она не кричала. Она просто рванулась вперед и закрыла голову Риккардо своим телом, прижимаясь лицом к его колючей щеке. Её тонкая спина в разорванном черном шелке стала единственной преградой между пулей и Доном Сицилии.
— Стреляй, папа! — её голос сорвался на хриплый крик, эхом отразившийся от стен собора. — Ты ведь так ценишь точность? Стреляй в свою «стальную закалку»! Убей архив вместе со мной!
Стефано Витале замер. Его лицо, обычно напоминающее маску из холодного гранита, дрогнуло. Ствол винтовки едва заметно качнулся. Для него Элена была ключом к мировому господству, высшим достижением его интриг. Выстрелить в неё означало уничтожить десятилетия планирования.
— Уйди, Элена, — прорычал он, и в его голосе впервые прорезалась человеческая слабость — ярость бессилия. — Этот щенок не стоит твоей жизни. Он — мусор истории. Сицилийская плесень!
— Эта «плесень» прыгнула с сорокаметровой высоты, чтобы спасти сестру, пока ты торговал моей головой! — Элена сильнее прижалась к Риккардо.
Она чувствовала, как пальцы Дона слабо сжались на её талии. Он пытался оттолкнуть её, прохрипеть «уходи», но у него не было сил. Его горячее, прерывистое дыхание обжигало её шею.
— Лука! — крикнул Стефано своим оперативникам, которые начали обходить завал из балок. — Уберите её! Живой! Остальных — в расход!
Но тут вмешался Нико. Из скрытых динамиков на площади, которые обычно транслировали церковные песнопения, внезапно ударил оглушительный, рваный бит. Это был тот самый сет, который Элена играла в «Бездне», но усиленный в десять раз. Низкие частоты были настолько мощными, что стекла в ближайших кафе начали лопаться.
Оперативники Стефано, привыкшие к тихим операциям, на секунду дезориентировались, хватаясь за наушники связи.
— Дон! Сюда! — проревел Лука, подхватывая Риккардо под мышки. — Элена, хватай девчонку! В катакомбы!
Под прикрытием звукового хаоса и пыли они ввалились в прохладную темноту собора. Лука снес мощным плечом дубовую дверь в ризницу, за которой начинался спуск в древние подземелья Чефалу.
Внутри пахло ладаном и вековой сыростью. Они бежали по узким коридорам, освещая путь фонариками на стволах автоматов. Риккардо висел на плече Луки, Лаура шла следом, спотыкаясь и беззвучно плача.
— Мы не можем просто бежать, — Элена остановилась у развилки, где стояли ряды древних саркофагов. — Мой отец знает эти карты. Он сам учил меня архитектуре тайных ходов Италии. Он найдет нас через десять минут.
— У нас есть фора, — выдохнул Нико через рацию. — Я заблокировал электронные замки верхнего уровня. Но Риккардо… ему плохо. У него внутреннее кровотечение после прыжка.
Элена обернулась. Риккардо прислонили к холодной каменной стене. Его глаза были полуприкрыты, кожа приобрела пугающий сероватый оттенок — тот самый, который она когда-то имитировала гримом. Но теперь это была настоящая смерть.
— Посмотри на меня, Риккардо, — она взяла его лицо в ладони. — Не смей уходить. Ты слышишь? Ты обещал, что я — твоя симфония. Ты не можешь бросить дирижера в середине концерта.
Он с трудом сфокусировал взгляд на её зеленых глазах.
— Архив… — прошептал он, выплевывая кровь. — Марко сказал правду? Ты… ты пришла уничтожить меня?
— Я пришла, чтобы выжить, — слезы обожгли её щеки. — Но осталась, чтобы спасти тебя. В моей голове нет кодов уничтожения Сицилии. Там только музыка и страх за тебя.
Внезапно в глубине коридора раздался методичный стук армейских ботинок.
— Элена-а-а… — голос отца доносился из темноты, усиленный сводами катакомб. — Ты ведь знаешь, что здесь нет выхода. Только тупик с мощами святых. Выбирай: или ты выходишь ко мне с ключами «Омеги», или я забросаю этот подвал газовыми гранатами. Твоему Дону хватит одного вдоха, чтобы его легкие сгорели.