Часть 25
Глава 24. Мариинка
Взяв с полки какую-то яркую фантастику, я окунулась в чтение на несколько часов, изредка прерываясь на входящие сообщения. Гронский вернулся в назначенное время, не проронив ни одной драгоценной минуты. Спустя еще сорок минут, я спустилась вниз, аккуратно придерживая подол платья и звонко цокая новыми каблуками. Демон склонился в галантном поклоне и поцеловал мою ладонь, хищно разглядывая меня исподлобья.
- Ксения, вы выглядите донельзя авантажно! - выпрямляясь, восхитился он.
Я ответно оглядела демона. Он был одет в темный костюм, состоящий из жилета, пиджака и легких брюк в тоненькую полоску. На его плечах висел черный плащ, а руки были обтянуты кожаными перчатками, что приятно поскрипывали даже от малейшего движения. Распущенные волосы были убраны за уши, выделяя бледное скуластое лицо и серебряное колечко на левой мочке.
- Вы выглядите ничуть не хуже! - я взяла кавалера под руку.
Мы рассмеялись и вышли из квартиры, медленно ступая по ступеням. Погода заметно испортилась. На улице бушевал прохладный ветер, а небо, с которого изредка падали теплые капли летнего дождя, окрасилось в угрюмые цвета обширной серой палитры.
Сев в автомобиль, я положила сумочку на колени и пристегнула ремень безопасности, подготавливая себя к сумасшедшей поездке. Гронский выехал из двора и помчался по проспекту, слегка притормаживая перед поворотами. Я наблюдала за его расслабленными движениями и рукой, что свободно крутила руль в разные стороны. В окно заколотил дождь, и я съежилась от пробирающего мое тело холодка.
- Извини, если лезу не в свое дело, - начала я, - но куда ты ездил сегодня?
- В ваш шабаш, - ответил демон, - поставил Александру и Дару в известность. Отныне, они знают, что ты в курсе происходящего.
- Дара вернулась?! - радостно воскликнула я.
- Ах, нет! Я известил ее по телефону, - усмехнулся он, - Даре еще рано возвращаться.
- Она ничего не нашла?
- К сожалению, - вздохнул Гронский, - никакой информации о связи земного ангела и ведьмы, один только бред! Дара сказала, что на нее смотрят как на умалишенную, пока она интересуется данной информацией. О таком никто не слыхал, даже старейшие ведьмы Праги и Ватикана. Есть вероятность, что ведьмы Германского шабаша что-то да знают. Дара собирается заглянуть к ним в ближайшие даты.
- А если и там ничего не окажется? - хмыкнула я.
- Панора в том числе находится в отъезде, - говорил демон. - Он ищет информацию в других обществах, но там, как ни странно, тоже ничего интересного... Коли, в ближайшее время не окажется нужной информации, то придется действовать прямо, напролом, чего мне жуть как не хочется!
- Почему? Можно же прийти в общество земных ангелов, рассказать им о том, что происходит.
Гронский расхохотался.
- Ладно, я поняла... - смущенно ответила я. - А если обратиться в другие общества земных ангелов? Может, они устроят какую-то проверку, помогут с информацией...
Гронский рассмеялся с новой силой.
- Что я такого сказала, Ян? - возмутилась я, наблюдая за истерикой спутника.
- Представь, что ты играешь за футбольную команду... - деловито начал тот, активно жестикулируя рукой. - В какой-то момент, к тебе подходит игрок из противоположной команды и говорит, что один из ваших футболистов принимает допинг. Что ты ему скажешь, принцесса? - Гронский украдкой зыркнул на меня. - Правильно, ты скажешь ему: «Какого черта я должна тебе верить, ублюдок?», а он ответит: «Я просто знаю, вот и все!». Что ты сделаешь в данной ситуации, meine Seele?
- Пошлю его к черту и потребую доказательства... - кивнула я.
- В аккурат, принцесса! - воскликнул демон. - Нам нужны доказательства! И для этого ты достанешь мне генетический материал Иоанна, воеже я нашел те самые, прошу прощения за тавтологию, доказательства. Лучшей поддержкой для данного доказательства станет исторический документ, в котором, скорее всего, все будет прописано. Только в таком случае нам есть, что доказывать и никак иначе!
- А есть ли вообще то, что можно доказать? - я взглянула в окно.
— Вот мы и узнаем!
- Вдруг все это напрасно, и мы сами все себе напридумывали? - расстроенно спросила я. - Я, конечно, понимаю, что есть вещи, которые никак оправдать нельзя, которые попросту не поддаются объяснениям, но все же... Что, если все гораздо проще? Нет, даже не так, что, если ничего нет?
- Коли, ничего не будет, то мы окажемся идиотами, что зря потратили время и ресурсы на фантомные подозрения! - усмехнулся Гронский. - В конкретно этом случае, я уверен, что тут замешана грязь, от чего возможность стать идиотами сходит на нет!
- Я понимаю, просто... Просто, мне сложно в это все поверить. Да, ты привел достаточно фактов, обосновывающих ваше подозрения, но какая-то часть меня продолжает верить. Верить в то, что со мной так не могли поступить, что Иоанн хороший и прочее...
— Это более чем обоснованно, моя принцесса... - повернулся демон. - Ты потеряла семью и друзей, а Иоанн стал единственным лучиком света в твоем промозглом существовании. После твоего вступления в шабаш, он остался тем исключительным человеком, с которым ты могла почувствовать себя такой, какой была до нашего мира. Он сыграл важную роль в твоей жизни и тебе трудно осознать его реалистичную натуру. Это абсолютно нормально и жутко тяжело, но стоит понять, что такое непростительно. Иоанн воспользовался тобой в своих целях, целенаправленно влюбился, чтобы полюбила ты!
— Это звучит так не естественно, - фыркнула я, - «целенаправленно влюбился»! Неужели это можно контролировать?
- Вполне... - холодно ответил он, заворачивая в сторону театра, - чувства эти бутафорские, не людские. Они как ловушка, притягивают жертву, заставляя ее быть спасателем ранимых переживаний хищника.
Автомобиль выехал на Театральную площадь и припарковался у высокой, мятного цвета, стены. Гронский открыл дверь, и я вышла наружу, с восхищением рассматривая жемчужину Петербургской архитектуры. Здание Мариинского театра, построенное в стиле неоклассицизма, впечатляло изыском и простой красотой. Трехэтажный корпус и главный монументальный фасад, над куполом которого сияла небольшая башенка. Театр украшали белые колонны и резные вставки, что смотрелись несравненно на фоне нежно-зеленых стен.
С неба сыпались холодные капли дождя, и мы поспешили пройти внутрь, укрываясь широким черным зонтом. В самом театре было множество людей, разных возрастов и мастей. Деловитого вида мужчины, элегантной натуры женщины, семьи с детьми и явно одинокие ценители балетного искусства. Предъявив билеты, мы вошли в зрительный зал, направляясь к самым дорогостоящим местам. Больше всего меня поразили необъятные масштабы. Гигантское помещение с роскошным внутренним убранством. Лепные украшения, мягкое сияние благородной позолоты и могучие скульптуры, поражающие воображение. Обивка и драпировка в цвете морской волны лишь добавляли лирический колорит данному залу, создавая атмосферу императорского величия. Я подняла голову и увидела над собой удивительный потолок, украшенный живописным плафоном с изображением танцующих нимф и амуров. Все это изящество освещала бронзовая трехъярусная люстра, состоящая из хрустальных подвесок и ярких лампочек, создающих необыкновенный свет.
- Как же тут роскошно! - мои глаза округлились. - Сногсшибательно!
- Альберт Катеринович Кавос был великим архитектором, - согласился Гронский, - таких больше никогда не будет.
Мы вышли на позолоченный балкончик и сели на деревянные стулья с красной обивкой. Между ними, на лепном столике, нас ждала бутылочка старейшего коньяка и парочка нарезанных лимонов.
- У тебя тут связи?
- Связи есть везде, - подтвердил Гронский, наливая коньяк, — вот только Мариинский театр я не посещал уже двадцать семь лет. Хочется насладиться постановкой так, как я делал это раньше, с долей броскости и восхищения.
- Интересно, сильно ли изменился балет с того момента? - поинтересовалась я, беря в руки предложенный бокал. - Мне не с чем сравнивать, я никогда не ходила в Мариинский.
- Все в мире меняется, в том числе и искусство, - спокойно рассказывал он. - Одно лишь печалит, что многие дисциплины с годами становятся хуже. Уповаю, что волна деградации обошла стороной чудные балетные постановки.
- Ты не думал, что деградацией тебе кажутся новшества, которые ты не хочешь принимать, так как живешь прошлым? - серьезно спросила я, пробуя коньяк. - Тебе нравилось то время, и ты не хочешь принимать изменения, даже хорошие.
- Я принимаю те изменения, которые не затрагивают издавна поставленную классику. Новшества обязательны, без них, бесспорно, никак, но есть вещи, к которым не должна прикасаться рука молодого новатора. Новшество — это новое явление, изобретение, которого никогда до этого не существовало, а изменение классики - банальное неуважение к культуре прошедших времен.
- Мне даже нечего сказать, - кивнула я, поднося к носу лимонную дольку, - ты говоришь на языке фактов, друг мой.
- Wie immer, - промурлыкал демон, оглядывая зал, - сейчас начнется выступление.
Яркий свет погас и зал оказался в томном приглушенном освещении. Оркестр заиграл удивительную музыку, под которую артисты, одетые в красочные костюмы, синхронно стали выходить на сцену. Тоненькие балерины изящно кружили вокруг роскошной примы, что порхала по сцене как легкая бабочка, филигранно исполняющая трудные элементы. Я украдкой взглянула на Гронского и заметила, как его губы постепенно опускаются вниз, снося с лица восторженную улыбку. Огонек в его глазах исчез, а на его место встал железный холод с долей невозмутимого разочарования.
- Неужели тебе совсем не нравится? - удивленно прошептала я. — Это же восхитительно!
- Ты права, тебе не с чем сравнивать... - холодно прошипел демон. - Меня не восхищают вымученные лица деревянных балерин. Они не чувствуют сцену, не играют! Они как роботы, выполняют выученные элементы, не попадая в оживленный ритм оркестра, который, между прочим, шикарен!
Я глянула на сцену и прищурилась. Спектакль был все так же прелестен, и я не замечала того, что замечал он. Единственное, лица артистов на самом деле выражали тяжесть, которая, как по мне, была оправдана.
— Это ведь тяжелый труд, - шептала я, - они работают на износ, сквозь пот, кровь и слезы, оттачивая всю эту красоту. Как можно выполнять такие элементы с легким лицом?
- Зрители приходят посмотреть на красивую постановку, на легкость чудных балерин, - отвечал он. - Их не интересует пройденный труд и тяжесть этой благородной профессии, им нужно красивое и цепляющее исполнение, радующее глаз и душу. Артист должен играть, а зритель, в свою очередь, может восхищаться и оценивать купленную им игру.
- Ты хочешь сказать, что раньше было лучше? Балет все-таки поддался деградации?
- Поддался, - демон огорченно кивнул, - еще двадцать семь лет назад они чувствовали музыку, замечательно играли свои роли и летали по сцене словно лебеди, изящные и легкие, способные довести зрителя до исступления одним своим видом!
- Если меня поражает сегодняшнее выступление, то мне страшно представить, что же было раньше...
Артисты бегали и прыгали на сцене, выписывая высоченные прыжки и скоростные фуэте. Я продолжала глядеть на выступление, как завороженная, не отводя глаза. Гронский медленно поднялся с места и приблизился к уху.
- Я покину тебя на несколько минут, - шептал демон, - Александр прибыл.
- Хорошо, - покраснев от его дыхания, ответила я.
Демон вышел, и я осталась в одиночестве. Балет гипнотизировал и притягивал меня, заставляя душу щебетать. Внутри постепенно разгоралось пламя, но разжигал его не балет и даже не коньяк, а обходительный и страшно привлекательный демон. Я никогда не ощущала столь сильной мужской энергии, которая умещала в себе утонченную харизму и поразительный интеллект. Хотя, это и не удивительно, ему стукнуло несколько столетий, и я сомневаюсь, что он тратил время впустую. Несмотря на это, мне было не страшно открыться перед ним без всяких стеснений. Я чувствовала комфорт и защиту. Я понимала, что ему можно доверять. У нас один Бог и практически одна задача, поэтому мы в любом случае близки. Во мне возрастал азарт, желание узнать его всего, с самого начала и конца. Он может стать моим, и я не упущу такого шанса, несмотря ни на что. Какими бы не были эти чувства, они сжигали мое сердце и душу, страстно желая очутиться в тех холодных руках. В тот день, зимним вечером, я и представить не могла, что буду так относиться к этой личности. Он напугал меня, остался в памяти на всю оставшуюся жизнь, но кто бы мог подумать, что мы будем пить вино в его роскошной квартире? Кто бы мог подумать, что он окажется таким сильным и интересным собеседником? Кто бы мог подумать, что нас вообще что-то связывает? Никто. Я всегда мечтала оказаться девочкой, немного глупенькой и в каком-то смысле слабой девочкой, за которой стоит сильный и уверенный мужчина. Кажется, что мечты начинают сбываться. Быть может, судьба решила вознаградить меня за былые потери, что причинили уйму боли...
Спустя десять минут Гронский вернулся, деликатно присаживаясь на стул.
- Тебе все нравится, принцесса? - тепло поинтересовался он.
- Очень! - громко воскликнула я. - Я в полнейшем восторге!
- Тш-ш-ш.. - шепнул Гронский, прислоняя к губам указательный палец. - Твой восторг услада для меня, но все же, оркестр стоит уважать.
- Да-да... - шепотом хихикнула я, возвращая взор на сцену.
Все радости рано или поздно кончаются. Артисты, поклонившись, убежали за кулисы и спектакль окончился, оставив после себя приятный осадок. Яркий свет ослепил меня, и я поспешила подняться со стула, кладя руку в предложенную кожаную перчатку. Мы спускались вниз, делясь впечатлениями о сегодняшнем выступлении. Забирая верхнюю одежду в холле, я услышала за спиной знакомый бас с ярко-выраженным акцентом. Обернувшись, увидела Билли, который с яростью что-то доказывал стоящему рядом мужчине. Тот был одет в серый костюм, явно не подходящий ему размеру, а его пепельные волосы, уложенные набок, походили на взмокшую в геле копну. Глаза мужчины были глубоко посажены внутрь, а угловатые черты лица совсем не прибавляли дружелюбия.
Гронский вскинул правую бровь и направился к ним вальяжной походкой, умело обходя человеческое стадо. Я последовала вслед за ним, демонстративно расправив плечи.
- Guten Abend, какого черта здесь происходит? - он встал перед мужчинами.
Здравствуй, Мотолу! - Вагрич склонился в поклоне, - мне тут выдвигать необоснованный обвинение!
- Кто посмел? - саркастично изумился демон, глядя на незнакомого мне мужчину. - Неужто Мирослав?
- Рядовой бес по имени Вагрич нарушил кодекс земных ангелов и демонов, работая с человеком в неразрешенном для этого месте, - сипло ответил Мирослав, склоняя голову в поклоне. - Ему стоит проследовать со мной для выяснения деталей и мотивов данного поступка, Мотолу.
Вагрич фыркнул и сложил руки на груди.
- Протестую! Как известно, данный закон ввел Высший ангел Святослав Радонецкий в 1734 году, - начал Гронский. - В мае 1998 его обнулили, посчитав излишне несправедливым и бесполезным. Вместо него, с печатями и соответствующими установками, ввели закон о работе в отведенные для нее часы, - он взглянул на наручные часы и улыбнулся, переводя взгляд на Мирослава. - 20:45, мой друг! Работа земных бесов разрешена и легальна, а твое обвинение абсолютно напрасно. Или же ты живешь прошлым, следуя старым законам? Ах, или же вовсе не уважаешь решение Высшего?!
— Это приказ от руководства, Мотолу! - недовольно прохрипел Мирослав. - Мы обязаны задерживать тех, кто работает в неположенном месте.
- На каких основаниях? - улыбнулся демон. - Есть бумага, подтверждающая твои слова? Если нет, то мне, к великому сожалению, доведется послать тебя к черту...
Вагрич хихикнул, накрывая рот рукой. Мирослав скривился и зыркнул на меня. В его горящих белым пламенем глазах читался гнев, гнев и омерзение. Ангел улыбнулся кончиками губ и отступил, поднимая вверх худощавые ладони.
- Вагричу повезло, что ты оказался тут, Мотолу, - сказал Мирослав, поморщив нос, - но тебе стоит помнить, что грядут перемены, способные вернуть даже старые законы. Передай своим бесам, что отныне не стоит чернить людей в исторических, памятных и священных местах, иначе же, они понесут наказание.
- В момент, когда появится официальная бумага, подтверждающая твои слова, я обязательно передам, - со сталью ответил Гронский. - Сейчас же, советую не рассказывать мне выдуманные сказки, больше похожие на ересь.
- Дело твое, дело твое... - протянул он, кивая головой.
- Auf Wiedersehen, друг мой! - попрощался демон, перебирая пальцами на поднятой руке.
Мирослав склонился в прощальном поклоне и удалился, оставляя за собой мускусный шлейф.
- Ох, Мотолу, спасибо тебе! - облегченно вздыхал Вагрич. - Я уж думать, что не отвяжусь от него!
- Никаких проблем! - бархатно ответил Гронский, - Одно лишь непонятно, какой такой указ и почему вдруг стали всплывать старые установки?
- И не говори, вводят какие-то свои законы и ловят наших, непонятно за что и почему! - согласился бес. - Бесятся, видимо, что их влияние падает!
- Не нравится мне эта самодеятельность... - загадочно протянул демон. - Смута какая-то...
Вагрич взглянул на меня и расплылся в теплой улыбке, протягивая ладонь.
- Добрый вечер, ягодка мой! - сиял он. - Не ожидать, но рад тебя видеть!
- Взаимно! - поздоровалась я, пожимая кисть. - Симпатичные перстни!
- Благодарю! - ответил Вагрич, радостно осматривая руку.
- Коли, у тебя более никаких вопросов, то мы, пожалуй, поедем... - сказал Гронский, прихватив меня за талию.
- У матросов нет вопросов! - расхохотался Вагрич. - Был рад повидаться, друзья! Удачи вам в ваших делах.
- До скорой встречи, mein Freund!
- Пока! - помахала я бесу, направляясь к выходу.
После духоты театра свежий воздух показался настоящим спасением. Мы сели в автомобиль и поехали обратно, слушая тихий вокал какого-то английского исполнителя. Я откинулась на спинку кресла и повернула голову к демону, который с наслаждением затягивал в себя табачный дым. Заметив на себе мой взгляд, он протянул мне пачку, предлагая сигарету.
- Я не хотела бы снова подсаживаться на никотин... - неуверенно сказала я.
- Твоему здоровью ничего не угрожает, а хорошие сигареты принесут пусть и скоротечное, но все же удовольствие, - парировал Гронский, глядя на дорогу.
Я пожала плечами и взяла предложенную им «раковую палку». Демон поднес к лицу бензиновую зажигалку, и я прикурила сигарету, предварительно открыв окно. Дыхание перехватило, но я сдержала кашель, с тяжестью выдыхая крепкий дым.
- Вкусненько, - выдавила я, - очень даже...
- Мне тоже пришлось по вкусу, - согласился тот, рассматривая позолоченный фильтр.
Я сделала несколько уверенных затяжек и окончательно привыкла к сигарете, начиная чувствовать в теле легкую слабость.
- Ты узнал то, что тебе было нужно? - поинтересовалась я, глядя на Неву.
- Вне всякого сомнения, - кивнул демон, - я узнал даже больше, чем предполагал. Отныне, все зависит от тебя, принцесса, - Гронский глянул на меня горящими глазами, - когда ты собираешься встретиться с Иоанном?
- Мне нужно позвонить ему, назначить встречу... - сказала я, теребя свое кольцо. - Надеюсь, что он согласиться...
В машине повисло давящее молчание, и я продолжила мысль.
- Сделаю это завтра, если ты, конечно не против...
- Не против, у нас есть время.