Остановка "Любовь"

Ехать на экскурсию нам так никто и не запретил, и следующим утром мы с Денисом как ни в чем не бывало вместе со всеми вышли из гостиницы и стали ждать автобус. Галина Андреевна задерживалась, и я обоснованно опасалась: увидев наши незамутненные раскаянием лица, она вспомнит свое грозное обещание и отправит нас обратно по номерам, опозорив при всем честном народе. Но, как мы помним, что не запрещено, то разрешено!

Ко входу подъехал туристический автобус и любезно распахнул двери. Все, не дожидаясь отмашки, полезли внутрь, и мы, конечно, тоже. Почему-то мне казалось, что из автобуса нас будет выгнать сложнее! Мелькнула даже безумная мысль спрятаться где-нибудь под задним сиденьем...

Естественно, я не стала озвучивать ее Денису, мы с ним просто зашли и, не сговариваясь, пробрались на последние места. Все хотели сидеть поближе, битва развернулась за первые сиденья, и конкурентов у нас не наблюдалось.

- Так, все здесь? - раздался зычный голос куратора, отлично слышный сзади без всякого микрофона.

Я внутренне сжалась - сейчас нас разоблачат и выкинут отсюда, как нашкодивших котят, которыми мы, образно говоря, и являлись. Галина Андреевна пошла по проходу, считая экскурсантов по головам, и я со страхом ждала, когда она доберется до нас.

- Тридцать два, тридцать три, - закончила она, скользнув по нам равнодушным взглядом, развернулась и пошла обратно.

Я облегченно выдохнула - кажется, пронесло! По дороге она точно никого выкидывать не станет, она же за нас отвечает... Я усмехнулась про себя: да у меня двойные стандарты! Уезжая без разрешения, я об этом не думала.

- Козленок нас считает, - стандартно пошутил Денис.

Судя по его беззаботному виду, он не подозревал о моих опасениях и не собирался переживать по такому ничтожному поводу. Он, наверное, не особенно бы расстроился, даже пропустив эту экскурсию. Говорил же, что Лувр тот же Эрмитаж...

- Что ты там бормочешь? - спросил Денис.

Я спохватилась - с ума сойти, я уже вслух сама с собой разговариваю.

- Да ничего, - небрежно бросила я. - Думаю, что круче, Лувр или Эрмитаж.

- Ты была в Эрмитаже?

- Нет, - смешалась я. - Когда в Питер ездили, то только в Русский музей успели сходить...

- А я был, - гордо заметил Денис.

Он замолчал, словно мне полагалось проникнуться величием момента. Ну был, и что? Мало ли кто где побывал, главное - что ты оттуда вынес... Так, стоп, снова я разговариваю сама с собой? Надо срочно завязывать, а то и до раздвоения личности недалеко.

- А что тебе там больше всего понравилось? - небрежно спросила я.

Я надеялась посадить Дениса в лужу - наверняка ничего не помнит! - но он неожиданно ответил:

- Египетские саркофаги с мумиями. Вот это реально круто!

Я посрамленно молчала. Интересно, здесь мы пойдем в зал саркофагов и мумий? Наверняка они в Лувре представлены, раз у них даже на главной площади египетский обелиск стоит.

В проходе вновь показалась Галина Андреевна.

- Тридцать один, тридцать два, - сосредоточенно бормотала она. - Опять сбилась!

- А можно нам поехать? - устав от неопределенности, брякнула я.

Она удивленно взглянула на нас:

- Конечно, почему нет? А, ты о том разговоре, - догадалась куратор, взглянув в мое опрокинутое лицо, и великодушно махнула рукой: - Ладно, считайте, что я все забыла! Я бы тоже на вашем месте так поступила, - вдруг тихо добавила она, приложив палец к губам.

Я ошарашенно смотрела на нее, не зная, что ответить, а Галина Андреевна вдруг с досадой воскликнула:

- Опять вы меня сбили, придется заново начинать! Один, два, три...

- Ура, - шепотом сказала я.

- Что «ура»? - не понял Денис.

- Она не будет нас наказывать! И вообще, оказывается, мировая тетка!

- А, вот ты о чем, - наконец догадался он. - Ну ты совсем как маленькая: «Она не будет нас наказывать»!

- А ты что, этого не боялся?

- Конечно, нет. Это ты у нас трусишка.

- А ты... А ты...

Я хватала ртом воздух, как рыба на суше, не в состоянии дать достойный ответ. В конце концов, так ничего и не придумав, я обиженно отвернулась. Больше до въезда в город мы не разговаривали. Никакого экскурсовода в автобусе не оказалось, видимо, нам должны были выдать его непосредственно в музее, и ничто не мешало добрать ночную норму сна - выехали мы довольно рано.

Однако сколько я ни вертелась, пытаясь поудобнее устроиться в кресле и закрыть глаза, задремать все равно не удалось, и я, смирившись, стала смотреть в окно. Вот уже замелькали малосимпатичные окраинные районы Парижа: с грязными рынками, бездомными, разнообразными сомнительными личностями и, что меня особенно поразило, огромными кучами мусора, которые никто не торопился убирать.

Впрочем, бездомных мы видели и в самом центре Парижа еще во время обзорной экскурсии: мы приехали рано утром, и они, спасаясь от дождя, как раз собирали свои пожитки из-под витрин роскошных бутиков прямо в центре города, на тротуарах возле огромного универмага Галери Лафайет.

Мусора там тоже было достаточно, который убирали весьма оригинальным образом - пуская вдоль дорог потоки воды. Кто-то из нашей группы заинтересовался загадочным явлением, и экскурсовод пояснила:

- Мусор в Париже убирают тем же способом, что и в Средневековье.

Мы, наблюдая, как бездомные моют в этом мутном потоке ноги, удивлялись молча. Париж, город мечты, что тут скажешь!

Сегодня мы приехали позже, и город уже предстал перед нами во всей красе. Очень скоро то в одних, то в других окнах автобуса стали показываться купола базилики Сакре-Кёр на Монмартре и наша любимая Эйфелева башня. Я вдруг осознала, что напрасно искала в Париже какой-то особенный дух и пыталась разгадать, в чем его очарование. Оно складывается из мелочей: мелькнувший над крышами купол, далекий силуэт башни, круассаны на завтрак, вода, бегущая вдоль тротуаров, - все это и есть Париж...

- О чем задумалась? - вдруг спросил Денис, словно прочитав мои мысли.

- Я поняла, в чем шарм Парижа, - радостно доложила я.

- Поделишься тайным знанием? - хмыкнул он.

- Нет! - надулась я. - Ты опять все опошлишь!

- Ну и не надо!

- Ты все равно не поймешь! - заявила я, и в самом деле не зная, как выразить словами свои мысли так, чтобы до него дошло.

Денис ничего не ответил, и я вдруг почувствовала себя неловко, хотя вроде бы должна была торжествовать - в кои-то веки последнее слово осталось за мной.

Наконец мы въехали на уже знакомую площадь Согласия и остановились у ворот сада Тюильри.

- Нам надо пройти во внутренний двор Лувра, - объявила Галина Андреевна. - Там будет ждать экскурсовод у конной статуи пирамиды Лувра.

- У какой статуи? - захихикали мы.

- Так в памятке написано, - смутившись, пояснила она.

Тюильри, несмотря на красивое и знакомое по романам Дюма название, не произвел на меня сильного впечатления, как и Люксембургский сад. Просто парк: подстриженные деревья, неяркие клумбы и фонтан с расставленными вокруг стульями... Стоп. Все-таки Денис крепко заразил меня своим нигилизмом! Хватит подвергать все сомнению и осмеянию, а то я и Лувр непроизвольно начну сравнивать с Эрмитажем, в котором ни разу не была!

При ярком солнечном свете Лувр заиграл совсем другими красками, нежели под проливным дождем. Обруганная всеми, кому не лень, стеклянная пирамида во внутреннем дворе изящно вписалась и вовсе не портила антураж.

- Мы с вами войдем именно через пирамиду, - сказала уже знакомая нам экскурсовод Елена. - Именно для этого она и была сооружена: чтобы не занимать под кассы, холл и гардероб залы дворца, а разместить там экспозиции. Теперь все служебные помещения находятся на подземном ярусе.

Именно туда мы и направились, спустившись по эскалаторам. На входе мы по очереди вставили в турникет электронные билеты и наконец оказались в святая святых. Где-то здесь королева Марго встречалась со своим возлюбленным Ла Молем, а Анна Австрийская подарила герцогу Бекингему алмазные подвески...

Нет, умом я, естественно, понимала - ничего подобного тут не сохранилось даже в качестве музея, чтобы посмотреть на королевские интерьеры, надо ехать в Версаль, но воображение у меня работало как следует, и представить знаменитые сцены не составляло труда.

- Мы с вами увидим три главных шедевра, которыми гордится Лувр, - провозгласила тем временем Елена. - Это Венера Милосская, Ника Самофракийская и конечно - «Джоконда».

- Всего три? - разочаровалась Оксана.

- Осмотрим и другие экспонаты, - успокоила ее гид. - Но, естественно, не весь дворец - на это понадобилось бы несколько лет. Мой опыт показывает, что в музее целесообразно проводить не более двух часов - дальше мозг просто перестает усваивать информацию. Были у меня индивидуальные туристы, сами искусствоведы, - неожиданно предалась воспоминаниям Елена. - Они попросили экскурсию подлиннее, часов на пять, но уже на четвертом выдохлись и предложили пойти попить кофе!

Я была с ней целиком и полностью согласна - больше двух часов я тоже ни в одном музее не выдерживала. А задачей обойти весь Лувр за один день мог задаться только полный безумец!

- Итак, перед нами прославленная Венера Милосская, - рассказывала гид, когда мы столпились возле знаменитой скульптуры. - Статуя богини любви Афродиты, найденная в девятнадцатом веке на острове Милос, от которого она и получила свое название...

- А почему Венера, если Афродита? - шепотом спросил Денис.

- Это одно и то же, - шепотом пояснила я. - Просто Афродита - греческое название, а Венера - римское...

- Я знаю, не дурак, - вдруг обиделся он.

Я не успела уточнить, в чем тогда суть вопроса, неожиданно заинтересовавшись продолжением рассказа:

- Руки были утрачены уже после нахождения, как и постамент.

- Надо же! - шепотом поразилась я. - Ну и люди! Нашли Венеру Милосскую и отломали ей руки! Да еще и потеряли!

- У Ники Самофракийской, к которой мы перемещаемся, отсутствуют не только руки, но и голова, - «утешила» нас Елена.

- Тоже, когда нашли, оторвали? - простодушно уточнил Мишка Зубков.

Елена не удостоила ответом его дурацкий вопрос, и мы направились к лестнице, обозревать знаменитую богиню. Ника, несмотря на отсутствие головы и верхних конечностей, понравилась мне больше Венеры - образ безрукой богини был уже настолько растиражирован, что мозг просто отказывался воспринимать оригинал.

- Сейчас мы с вами направимся к «Джоконде», но по пути я буду рассказывать вам и про другие знаменитые полотна, - проанонсировала Елена.

Я внимательно разглядывала картины, слушала рассказ гида и убеждалась: похоже, я совсем нечувствительна к высокому искусству. Она так и сыпала великими именами: Рафаэль, Микеланджело, Леонардо да Винчи, но я почему-то никак не могла проникнуться величием их произведений.

- Еще Донателло не хватает, - шепнул мне на ухо Денис.

- Кого? - не сразу поняла я.

- Четвертой черепашки ниндзя, - пояснил он. - Рафаэля, Микеланджело и Леонардо видели, остался Донателло!

- Как ты можешь! - возмутилась я. - Мы смотрим в Лувре великие картины, а ты про черепашек!

- А я с первого класса не люблю, когда поясняют, что хотел сказать художник, - уже серьезно ответил Денис. - И еще сочинение по картине заставляли писать! Откуда кто знает, что хотел сказать художник, кроме него самого?

Аргументов, чтобы возразить ему, у меня не нашлось, я лишь заметила:

- В первом классе не пишут сочинения по картинам.

Однако на этот раз Денис не позволил, чтобы последнее слово осталось за мной:

- Мы не писали, а сейчас первоклашки на макбуках работают. Что уж говорить про какие-то сочинения!

Наконец мы добрались до «Джоконды». Она располагалась одна в целом зале, а вокруг были развешаны таблички на разных языках, призывающие остерегаться карманных воров.

- И тут воруют? - удивилась я.

- Конечно, уставишься ты на картину и обо всем забудешь, а у тебя в это время кошелек вытащат, - заявил Денис. - Смотри, даже на русском объявление есть!

Я испуганно схватилась за сумку - к счастью, кошелек был на месте. Крепко придерживая ее, я стала рассматривать картину. О том, что «Джоконда» небольшого размера, я знала, не ожидала только увидеть ее за стеклом.

- Картина помещена под пуленепробиваемое стекло после нескольких попыток ее повредить, - словно услышала мой вопрос Елена. - С шестнадцатого века технология живописи непрерывно развивалась, но до сих пор никому не удалось так передать улыбку и взгляд, как это сделал Леонардо да Винчи. Пройдите по залу и убедитесь - где бы вы ни находились, Джоконда будет смотреть на вас.

Мы послушно прошли и убедились - взгляд Джоконды, и правда, неотступно следовал за тобой.

- Ну и ничего особенного, - опять сказал Денис. - Просто она самая известная, вот все и прутся. Картина как картина, тут таких еще сотни висят.

- А почему она самая известная? - поинтересовалась я. - Почему ты про нее знаешь, а про остальные сотни - нет?

Честно говоря, в глубине души я была с ним согласна - моих познаний в живописи явно не хватало, чтобы оценить все величие «Джоконды». Если бы я ничего не слышала о ней раньше, то не обратила бы внимания в ряду других картин.

- Ребята, пойдемте, - позвала Елена. - Время нашей экскурсии заканчивается.

Уже покидая зал с «Моной Лизой», я вдруг заметила в дальнем от картины углу Оксану с Олегом. Выказывая знаменитому полотну восхитительное пренебрежение, они самозабвенно целовались. Значит, все же определились в своих отношениях, чего нельзя сказать о нас с Денисом... Эта песня хороша, начинай сначала!

Как ни раздражала меня Оксана раньше, сейчас я вдруг поняла, что злости на нее больше не чувствую. Ведь в любви, если верить служанке миледи Кэтти, каждый за себя. Ясное дело, Оксану нервировало, что Олег вдруг стал оказывать мне знаки внимания. Как я сама взбесилась, когда она в отместку начала кокетничать с Денисом прямо у меня на глазах... Но сейчас я понимала, что за этим не стояло ничего, кроме желания отомстить Олегу и заставить его ревновать. Понимать я все понимала, но в глубине души была рада, что мне самой не пришло бы в голову воспользоваться подобным средством.

Забавно, кстати, получилось: Олег неуклюже заигрывал со мной, чтобы добиться расположения Оксаны, а она, увидев это, стала отвечать тем же, строя глазки Денису, и мы с ним невольно оказались втянуты в их разборки! Воистину, сильнее всего любви мешает взаимное непонимание...

- На этом наше первое знакомство с коллекцией Лувра завершается, - объявила Елена. - Но вы, если хотите, еще можете самостоятельно походить тут со своим куратором.

- Не, хватит, - на разные голоса отозвались все, подтверждая ее теорию о двух часах в музее.

- Первое знакомство? - ужаснулся Зубков. - А что, еще и второе будет?

- Не в этот раз, - с усмешкой утешила его гид.

Я тоже чувствовала, что хорошего понемножку - больше высокого искусства в моей голове просто не поместится. Ну посмотрю я на еще десяток картин и скульптур, что от этого изменится? Достаточно того, что главные сокровища Лувра я все же увидела... Пока я рассуждала таким образом, мы поднялись по эскалаторам и, вновь оказавшись внутри стеклянной пирамиды, вышли через нее на улицу.

Внутренний двор Лувра был залит ярким солнечным светом и заполнен гомонящими туристами, на толпы которых взирал с высоты своей конной статуи «король-солнце» Людовик Четырнадцатый.

Все увлеченно фотографировались - перед экскурсией у нас не было на это времени - и я тоже полезла за фотоаппаратом.

- Щелкни меня, - попросила я Дениса, отходя к пирамиде.

- Не понимаю, зачем всем нужны собственные корявые фотки известных мест, - не преминул заметить он, возвращая мне фотик, - когда в Сети есть масса профессиональных. А фоткаться на фоне достопримечательностей вообще тупо.

- Ну и не фоткайся, - отозвалась я.

Умеет же он испортить настроение!

- Да ладно уж, щелкни меня тоже, - снисходительно разрешил Денис.

- Не буду, - надулась я.

- Ты что, обиделась? - искренне удивился он.

- Конечно! Только от тебя и слышишь: тупо да тупо!

- Да ладно, не обижайся! - вдруг светло улыбнулся Денис. - Я же любя.

- Любя? - недоверчиво переспросила я. - Опять твои дурацкие шуточки?

- Никаких шуток! - торжественно пообещал он, обнимая меня прямо при всех.

- А потом не передумаешь? - упрямо допытывалась я.

- Слово мушкетера!

Я уткнулась носом в куртку Дениса, наблюдая из-за его плеча четкий силуэт Эйфелевой башни.

- Кажется, я понял, в чем дух Парижа, - вдруг проговорил он.

И сейчас я почему-то была уверена, что он все понял правильно.