Домой.
Около ??? лет назад.
— Дазай! — крикнул Чуя в след напарнику, который спешно шёл по коридору, — Что случилось? Вся Портовая Мафия на ушах. Это из-за Мимика?
Дазай не ответил. Если быть честным, он даже не услышал Чую, будучи слишком сосредоточенным на своих мыслях.
— Чёрт. — тихо рыкнул Чуя, надевая шляпу на голову, — Ничем хорошим ведь не закончится. — и уже громче, чтоб шатен точно услышал. — Подожди!
Дазай обернулся к спешащему за ним Чуе:
— Ты…
— Да. Я с тобой. Хоть одно едкое замечание — сломаю нос.
Осаму опустил голову. Сейчас не до споров.
Ода Сакуноске.
Сумасшедший Одасаку, потерявший всё в одночасье. Решил отомстить.
Месть, которая будет стоить ему жизни.
И это понимали все.
Чуя нервно прикусил губу, пытаясь подстроиться под быстрый шаг Дазая. Ни тормозить его, ни одёргивать не хотелось.
Накахара прекрасно знал, что будет после гибели Оды. Что это будет значить для Дазая.
Что угодно, но не happy end и обретение смысла жизни.
Даже непонятно, что будет лучше.
Продолжить жить, потеряв неописуемо дорогого человека. Друг трудного подростка. Да даже не просто друг… Нечто большее. Тот, кто понимал Дазая, его стремление к смерти.
Относился к этому серьезно. И… Одним своим существованием рядом с Осаму смог подарить мотивацию не сдаться. А после неминуемого… Жить с зудящей, порой пугающей, пустотой внутри. Хотя… Вряд ли это можно будет назвать жизнью.
Существовать.
Существовать, делая вид, что живёшь.
Или перестать всё чувствовать в один миг, окунувшись в прохладные, но такие мягкие и манящие объятия Смерти.
Смерти от собственной руки.
— Я буду здесь. — Чуя прошёлся языком по пересохшим от волнения губам.
За считанные минуты, каждый миг которых отзывались болезненными ударами сердца, заглушающими все звуки вокруг, и чувством "бабочек в животе". Неприятным. От которого появляется ком в горле, мешающий дышать.
Паника.
Одно чувство на двоих.
Дазай, знающий, но не осознающий то, что произошло в этом чёртовом здании.
Чуя, понимающий, что творится с Дазаем.
— Поищу выживших бойцов. — наконец закончил Накахара, — Вызову наших врачей.
Стоило последним словам слететь с губ рыжего, Дазай моментально, шагом, срывающимся на бег, зашёл в здание, ставшее последним пристанищем для многих.
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
***
Вишневый Chapman.
Четвёртая сигарета подряд в попытке успокоить липкую дрожь в теле.
Слишком сладко, а от этого и дурно.
Но будет хуже, если не зажечь пятую.
Чуя даже подумать не мог, что сигареты, которые он курит только когда очень уж… Хреново, он будет курить в такой ситуации.
Настолько сильно волнуясь.
Надеясь, что Дазай там ненароком не застрелился.
Уж больно долго его нет.
Но и идти не хочется. Выстрел он бы точно услышал, а его не было.
Значит, Дазай либо собирается с силами, чтоб отойти от погибшего на его руках друга, либо…
Либо. Либо. Либо.
И так муторно, а ещё и муторные мысли в голову лезут.
Взгляд на экран телефона.
Прошло всего одиннадцать минут.
А такое ощущение, что часа два. Не меньше.
Хочется зажечь шестую сигарету, но уже слишком плохо.
И не очень ясно: сигареты тому виной или повышенная эмпатия к Дазаю.
Тихие шаги за спиной.
Спокойные и размеренные.
Как движения хищного зверя.
Чуя оборачивается к Осаму.
Мёртв.
Кто?
Ода Сакуноске? Дазай Осаму?
Пожалуй, ответ очевиден.
Глаза Дазая, которые и без того не назвать глазами обычного живого человека, в которых и так не было «искр», потухли окончательно.
Как бычок сигареты, который сначала аккуратно затушили в пепельнице, а потом бросили на землю и раздавили носком ноги. Да так, что от него остался лишь пепел, втёртый в асфальт.
Стеклянные глаза, смотрящие в пустоту.
В левой руке сжат бинт, стянутый с глаза.
Ладони в крови.
Щёки тоже. Словно перепачканной ладонью вытирали дорожки слёз.
Но глаза сухие.
И что делать? Уйти, оставив одного? Обнять? Ударить? Соврать Сказать, что всё будет хорошо? Сказать, чтоб он дал волю эмоциям и поплакал? Принести бутылку дорогого вина и дать ему напиться так, чтобы забыться? Сказать, что не всё ещё потеряно?
Но Дазаю было… Уже всё равно.
В ушах звенел голос.
Голос, который он больше никогда не услышит.
"Ты не найдёшь причину жить.
Ничто в этом мире не сможет заполнить дыру одиночества в твоей груди.
Ты будешь вечно бродить в темноте.
Будь на стороне тех, кто спасает людей.
Сделает тебя чуточку лучше.
Лучше.
Чуточку."
— Врачи и группа зачистки уже близко.
Тихий. Ровный. Спокойный голос Чуи оборвал звон в ушах.
— Поехали домой. — рыжий сжал ладонь, положенную на плечо Дазая, возвращая тому чувство реальности.
Но хотелось ли возвращаться в эту реальность?
Спасать жизни.
Как можно спасать то, в чём не видишь ценности?..
Но это не важно.
Важно сделать то, о чём попросил Ода.
Одасаку.
Поехали домой?
Чуя отвезёт его к нему домой? В дорожный трейлер?
Конечно. Куда же ещё?
Хреновый домик. Но да ладно.
Хлопок двери.
Уже приехали? Невероятно.
Дазай нахмурился, уловив знакомый запах. Ни для кого не секрет, что у каждого дома свой неповторимый запах. И этот запах Осаму прекрасно знал.
Свежий аромат только что постиранной одежды. Как всегда «Альпийская свежесть». Едва ощутимый запах от дыма вишнёвых сигарет, перебитый запахом мандарина. Да даже прохлада из-за вечно открытых окон ощущалась как-то особенно.
Да вот только этот запах принадлежал совершенно не «дому» Дазая.
Это был запах…
— Мы дома. — махнул рукой Чуя, вновь возвращая шатена в чёртову реальность, скидывая с ног кроссовки. Звон ключей, небрежно брошенных на полку у двери, — Где душ — ты знаешь. Советую ополоснуться.
«Желательно при этом не утопившись» — хотел добавить Чуя, но прикусил язык. Не сейчас.
Дазай ушёл в душ, прихватив своё полотенце, лежащие в шкафу и какую-то футболку, которая первая попалась под руку.
Неосознанно прислушиваясь к льющейся воде в ванной, Чуя решал, что налить.
Вино? Виски? Кофе? Чай с ромашкой? Валерьянки? Цианида? Успокоительного?
— Откроешь что-нибудь из своей коллекции? — раздался спокойный голос Осаму над ухом зависшего с бутылкой вина и упаковкой чая Чуей.
— Что насчёт «Royal Choice»?
— Сойдёт. — махнул рукой Дазай, натягивая улыбку, от которой настолько веяло фальшью, но которая выглядела так по-настоящему, что у Чуи пробежались мурашки.
Это ж каким надо быть человеком, чтоб улыбаться так?
Рыжий только сейчас обратил внимание на внешний вид Осаму. Влажные темные волосы, которые, видимо, не очень хорошо вытерли после душа. Мятая футболка с каким-то дурацким рисунком. Пижамные штаны Чуи, которые по длине совершенно не походили Дазаю. И…
Бинты.
Перепачканные. Пропитанные кровью и потом. Пыльные. В некоторых местах потрёпанные. Но на месте. Пускай очень неаккуратно, видно, что дрожащими руками, но надеты на его тело.
— У меня где-то должны быть чистые бинты. — нахмурился Чуя,
— Плевать.
От Дазая веяло спокойствием, пробирающим холодом до самых костей.
Человек не должен быть спокоен, когда потерял настолько дорогого человека. Было бы куда лучше, если бы он бился в истерике, плакал и отрицал произошедшее.
Но не сидел с бокалом креплёного вина в руке, изображая вселенское спокойствие.
Другой человек бы ничего необычного в таком поведении Дазая бы не заметил. Во-первых, у каждого своя реакция на шок и смерть. Во-вторых, чего ещё можно было ожидать от… Дазая?
Но Чуя слишком хорошо знал Осаму. И он знал, что такой взгляд, такая атмосфера вокруг него бывает лишь в одном случае — придумывание плана. Причем, когда всё уже спланировано, остались лишь маленькие детали.
Что же у тебя на уме, Дазай?
***
В таком же режиме прошла неделя.
Расслабленный и спокойный Дазай.
И Чуя, который прожил эту неделю как на иголках с минимальным количеством сна.
Сегодня утром позвонил Мори с каким-то заданием, на которое отправились Дазай и Акутагава. И, услышав об этом, Дазай вышел из своего привычного состояния. Посыпались шутки, фальшивые улыбки и чрезмерная активность.
Слишком наигранно.
Слишком фальшиво.
Слишком вычурно.
Слишком непохоже.
Слишком подозрительно.
Слишком. Слишком. Слишком.
Да настолько, что резало глаз, а на душе скребли кошки, предупреждая о чем-то неминуемом.
Определенно нужно проветриться.
Про какой бар часто рассказывал Дазай?
Lupin кажется.
Отлично. Туда и отправимся.
Чуя, погруженный в свои мысли, взял шляпу и плащ и отправился на парковку, где стояла его недавно купленная машина.
Мигающий огонёк на водительском сиденье машины заставил Чую вынырнуть из своих мыслей.
Твою мать.
Секундное оцепенение, чтобы всё понять.
Незамысловатый фокус с гравитацией, и Чуя отскочил от машины на безопасное расстояние.
— Чёртов Осаму. — рявкнул Чуя, быстрым шагом направляясь к месту, где примерно на такой случай жизни стоит другая машина.
***
Дазай бросил взгляд на часы.
Спасать жизни.
Считанные минуты до воплощения в жизнь его плана: сорвать задание и смыться под шумок.
Но дрожащая земля заставила Дазая подскочить.
Быть того не может.
Это не было предусмотрено ни в одном из планов.
Дазай медленно повернулся к Чуе.
Накахара был не просто зол. Он был в ярости. И это выглядело совсем не забавно или мило, как во время их споров и ссор. А действительно страшно.
Чёрт.
Одасуку, кажется, мы скоро увидимся
— Сначала я покончу с Вами. — испепеляющий взгляд Чуи был брошен на контрабандистов, посягнувших на территорию Портовой Мафии, — А после. — Чуя перевел взгляд на Дазая, — Я разберусь с тобой. — и взгляд на растерянного Акутагаву, — Как закончим с ними — уходи. Сразу.
Брюнет кивнул. Встревать в разборки «семпаев» не хотелось.
Понадобилось ровно пять минут и тридцать семь секунд, чтоб от контрабандистов не осталось и следа. Даже как-то до обидного просто.
Почти моментально Акутагава исчез, бросив непонимающий взгляд на напарников.
У них свои тараканы в голове. Это не его дело.
— Чу-у-я. — потянул Дазай, делая шаг назад. — Какими судьбами?
Конечно, Осаму понял, что Чуя не просто так оказался здесь сейчас. Рыжий всегда с полуслова мог понять Дазая и суть его планов. И, вероятно, сегодняшний день не стал исключением.
На заданиях это являлось чем-то особенным. Чем-то жизненно необходимым и невероятным. Но сейчас это было раздражающим фактором, сорвавшим всё.
Без предупреждения Чуя двинулся в сторону Дазая. Слишком быстро. Настолько, что Дазай лишь в последний момент заметил кулак около своего лица, но всё равно не успел увернуться.
Чуя даже без использования своей способности очень сильный человек. Сильнейший боец Портовой мафии, меньшего от него и не ожидалось.
Получив ужасно больной удар в солнечное сплетение, Дазай согнулся, хватаясь за живот. И удар в скулу.
Терпкий, с привкусом железа вкус, что так хорошо ему знаком. Слишком хорошо.
Вкус крови.
Первой мыслью было позволить Накахаре выпустить пар. Но за этой мыслью последовала следующая: живым или хотя-бы целым выйти из этой избиения драки будет невозможно.
Чуя необычайно зол. Дазай никогда не видел его таким. А это значит, что над тактикой своих атак он не задумывается, а двигается рефлекторно. Следовательно, следующий удар…
Уклонившись влево, Дазай смог избежать удара, который бы точно сломал ему нос.
— Чёртов Дазай! — крикнул Чуя, вновь ударяя, но Дазай уклонился, — Уйти вздумал?!
— У меня нет выбора.
— Выбор есть всегда, придурок! — снова удар, но он попал ровно в челюсть, — Уйти, ничего не сказать! Да как ты так мог?!
Дазай замер, услышав в голосе Чуи боль.
— Как тебе в твою бинтованную голову вообще могла такая мысль?! — Чуя вцепился в воротник шатена, и с силой дёрнул на себя:
— КАК?!
— Одасаку… — начал Дазай.
Сейчас, смотря на такого… Злого? Обиженного? Нет.
На такого потерянного Чую, который ещё чуть-чуть и заплачет. Но не от того, что он такой ранимый или «омежка», а от боли, которая встала комом в горле, не давая дышать.
Сейчас, смотря на это, Дазай, при всей его апатии к миру и эмоциям… Чувствовал гнетущую тоску в сердце, которая буквально кричала о том, чтоб он прижал к себе рыжего, шепча тому что-то бессмысленное, этим успокаивая и себя, и его.
Спасать жизни.
Чуточку лучше.
— Ода мертв. — прошипел Чуя, встряхивая напарника за шиворот рубашки.
Глаза Дазая распахнулись.
Чуя понял, что не просто переступил через черту. Он её сломал. Разрубил на мелкие кусочки. Но ему было всё равно каким способом привести Дазая в чувство.
Он не может его так просто отпустить. Ни за что.
— Придурок. — снова удар. Но Дазай даже не пытался уклонился или проследить за ударом. Мёртв? Ода? — Ты не можешь так поступить!
Чуя скрипнул зубами. Дазай был похож на марионетку, которой обрезали нитки. Безвольная и бесчувственная кукла.
Будь на месте Накахары кто-то другой, Дазай бы просто отмахнулся и ушёл, не позволил бы рухнуть маске и личности, которую так старательно строил для окружающих. Но… Это Чуя. Тот, кто всё прекрасно знает и понимает. Чувствует. И не отпускает.
— Ты не можешь так поступить. — прошептал Чуя, уже выдохшись, цепляясь за рубашку Дазая.
— Слышишь? Ты не можешь всё так бросить. Ты не можешь бросить меня. Я… Я пошёл за тобой, Дазай. — продолжил шептать Чуя. — Ищешь свой свет, Осаму? Смысл жизни? Я найду тебе его тебе и кину в твою пустую голову. Да так, что в твоей голове лампочка света загорится. Будет тебе и смысл, и свет, и больная голова. — Сжатые до боли кулаки с зажатой в них одеждой Дазая, и совсем тихий, едва слышимый голос. — Только не уходи.
Первая капля дождя упала ему на щёку и скатилась. Будто слеза.
Вторая капля упала на лицо Дазая.
Третья между ними.
Четвертая превратилась в ливень.
— Я доверился тебе, Дазай. Ты… Ты не можешь… Ты… Разве этого бы хотел для тебя Сакуноске? — Чуя зажмурился, когда после упоминания об Оде Дазай посмотрел на него. Конечно.
Спасать жизни.
— Как ты собираешься спасать чужие жизни, если не способен спасти свою? — Снова удар. Но уже не такой сильный. Можно сказать, что совсем слабый, нужный лишь чтоб никто из них не забыл, где реальность.
— Если ты собрался уходить, то я пойду с тобой. — выдохнул Чуя, закрыв глаза.
— Любишь же ты срывать планы, Чуя. — в своей привычной манере фыркнул Дазай.
Но в его голове одновременно звенели два голоса, которыми и были заняты мысли.
Ты будешь до конца жизни бродить в темноте. Спасай жизни. Это сделает тебя лучше.
Будет тебе и смысл, и свет. Спасать чужие жизни, не в силах спасти свою.
Звук дождя заглушал все окружающие звуки. Одежда, прилипшая к телу, неприятно холодила. Вода, стекавшая с промокших волос, лишала возможности чётко видеть.
Но одно было видно лучше, чем в самых чётких очках — Чуя Накахара.
Ему было плевать на мокрую одежду и озноб. Плевать на дождь, застилающий взгляд. Сейчас его волновал Дазай, разрывающийся между двумя необычайно важными для него людьми.
Накахара, сосредоточенный только на этом, даже не понял, когда нечто с ростом метр семьдесят четыре прижало его к своей груди, сжимая чуть ли не хруста костей.
— Д-домой? — запнувшись спросил Чуя, поняв, что его обнимает Дазай.
— Домой.
Продолжение следует