Первый поцелуй - он был у всех когда-то. Первый поцелуй - он на губах, как мята
Первый поцелуй — он был у всех когда-то. Первый поцелуй — он на губах, как мята. Первый поцелуй, как цветочный мёд. Робкий поцелуй, первый поцелуй.
Про
Утро. Ничем особо оно не примечательно. Кроме как вечных мыслей Чуи о корпоративе. Он хотел расслабиться, а это празднование было бы неплохим поводом.
Но стоит рыжему завести разговор на эту тему, Дазай сразу же раздражается и отказывается.
— Давай сходим, что плохого-то? Немного повеселимся и уйдем. — в очередной раз начал Накахара.
— Чуя, мне просто интересно, ты на полном серьёзе считаешь, что этот корпоратив можно назвать отдыхом? — усталый, слегка заспанный голос Осаму.
— Ну да. Мы же не на очередную миссию идём, а на праздник. — воодушевился Чуя, — Да и будем честны, тебе тоже не помешает отдых. Весь уже, зелёный, уставший.
— Будто бы этот, как ты выразился, «праздник», — Дазай выделил саркастически-злой интонаций последнее слово, — меня чем-то спасёт от усталости. И ничего я не злой и не уставший. Просто зима наступила, дефицит витаминов, вот и позеленел.
Чуя смотрел на Осаму взглядом, выражающим сильнейший фейс-палм с нелепых попыток напарника отказаться от посещения мероприятия. Дазай же, в свою очередь, отпил кофе из кружки и поковырял слегка подгоревший омлет вилкой. На этот раз завтрак был приемлемым и приготовлен с первого раза, что удивительно.
— Тебе витаминов купить?
— Нет. Спасибо.
— Тогда пойдём!
— Нет, я же сказал. — шатен допил кофе и уставился в тарелку, как бы думая, кому уделить внимания больше: омлету или уже надоевшему напарнику с речами о корпоративе. — Ты на кого собрался оставить наш зоопарк? С собой крабов возьмёшь танцевать на столе медленный танец?
— Я же уже сказал, что мы не на неделю туда идём. — закатил глаза голубоглазый.
— Уж спасибо, а то я ж думал, что ты там под стол на эту неделю заселиться предложил. — всё же, Дазай выбрал омлет. Хотя это логично. Чуя может продолжить свои речи и завтра, и послезавтра, и в следующем месяце. А омлет к завтрашнему дню будет уже не такой вкусный, а послезавтра он может уже отправляться в увлекательное путешествие на мусоровозе.
— Значит я один пойду. — заявил рыжий, который уже изрядно задолбался кидать в стену, в виде Дазая, горох.
— Нет. — коротко и чётко. Только необдуманно.
— Что «нет»? Да. Ты отказался идти, значит я один пойду. В чём проблема? — Чуя понимал, что Дазай не хочет оставаться один, да и отпускать самого Накахару одного, — У тебя всё ещё есть шанс пойти со мной, я ведь тебе не запрещаю.
— Но я не хочу.
— Ну так не иди.
Около полуминуты на кухне царствовало молчание. Оба понимали, к какому итогу они придут. Эти тридцать секунд были скорее на немое ругательство, которое старательно, всем своим видом и аурой вокруг, показывал Осаму.
— Ладно, так уж и быть, я пойду. Но. Если что-то случится, я тебя предупреждал и даже не думай потом мне жаловаться. — проглотив ругательство, которое отплясывало чечётку на языке, сказал кареглазый, уже полностью отдавая своё внимание омлету.
— Отлично. — радостно и самодовольно ответил Чуя и сделал глоток своего кофе, которое уже остыло, — Блин, невкусно.
— Это карма. — тут же выдал Дазай.
— Какая она молодец, не испугалась твоего вида, я горжусь ею. — фыркнул Накахара и пошёл собираться, предварительно вылив кофе в раковину, там же оставив кружку.
***
Ни что так не расслабляет, как партия шахмат.
Во время игры с Элис, которая на удивление становится тихой и спокойной, можно погрузиться в свои мысли, передвигая чёрные фигуры по стратегиям, которые намертво засели в голове. Мори уверен, что даже потеряв память, он вспомнит всё до единой стратегии этой игры.
— Ты задумался, Ринтаро. — подала голос Элис, — Ты обеспокоен?
— Не совсем, Элис-чан. — задумался Огай. Врать способности бесполезно, — Не обеспокоен. Насторожен и в размышлениях.
— Дазай?
Ход ферзём.
— И Чуя.
— И что думаешь?
— Я всё ещё не уверен насчёт границ Дазая. И меня это беспокоит. Но пока рядом с ним Чуя… Сдерживающий фактор. Но тем не менее, лишь фактор, да и вряд ли он будет работать вечно. Но и навредить Дазаю открыто мы не можем. Чуя пресечёт попытку, но вот какой-нибудь несчастный случай…
— Например, пожара?
— Именно. И при таком исходе… — Ход конём, — Чуя не покинет организацию, находя в ней единственное утешение и Дазай уже не будет представлять угрозы.
— Сейчас последует «но»…
— Но убивать Дазая я не хочу. Его смекалка может быть необходима, а про способность я вообще молчу. Поэтому им остаётся лишь один выход. Покинуть Мафию.
— Вторая попытка? Кого на этот раз хочешь убить на благо организации? Смерть Чуи Дазай тебе ни за что не простит. Горло вскроет, не смотря ни на что. Но и в одиночку, без подобной подачки, он Порт не покинет.
— А кто говорил про «одиночку»? — хитро потянул Мори.
— Хочешь Двойной чёрный выпихнуть из мафии? Забавно.
— Ты слишком скептична. Они ведь покинут организацию, но только вместе. Живыми и здоровыми. И при этом исходе событий Накахара продолжит поддерживать связь с Мафией, не являясь её работником, а Дазай полностью нас игнорирует. Идеальный исход. — Мори с улыбкой смотрел на то, как следом за изящным движением руки Элис с шахматной доски исчезли чёрные фигурки ферзя и коня. Ход королем и… — Шах и мат, Элис-чан. Чёрные выиграли.
Девочка недовольно цокнула:
— Как всегда. Но если о Двойном чёрном… Вдвоём ты имеешь в виду как… Ну… Совсем «вдвоём»?
— Именно. И ты мне в этом поможешь.
***
— Людно. — сто двадцать пятая жалоба Дазая за последние минут пятнадцать, стоило напарникам зайти в банкетный зал…
Правильнее сказать этаж офиса Портовой Мафии, который обустроили под место проведения корпоратива.
На пол постелены мягкие ковры, а то мало ли кто-то до дивана не в силах будет дойти. Столы, на которых стоят алкоголь и закуски. Приятная музыка и приглушённый свет. Минималистично, но именно это является лучшим вариантом.
— Рад, что вы всё же пришли. — улыбнулся босс, заметивший напарников.
— Жаль, что… — начал Дазай свою язвительную шутку, но получил удар под ребро от Чуи. Придётся улыбаться, — Да. Мы тоже до ужаса рады.
На лице Мори лишь расцвела милая улыбка, с которой он и исчез.
— Тактично удалился, жаль, что не из жизни. — презрительно фыркнул Дазай, за что получил ещё один удар под ребро.
— Прекрати уже.
— Не прекращу. Мне не нравится здесь. Мне не нравится Мори. Мне не нравится этот ковёр. Мне не нравится этот диван. Мне не нравится этот алкоголь. Мне не нрави…
— Зато тебе нравлюсь я. — задорно щёлкнул Чуя Дазая по носу, — Поэтому не возмущайся, вешалка для бинтов.
Шатен действительно стих. Но именно стих, а не замолчал — его бубнёж Чуя прекрасно слышал даже с музыкой в помещении.
Так же Чуя прекрасно почувствовал, когда в его плечи вцепились мёртвой хваткой.
— Ты чего? — шикнул Чуя, — Опять что-то не так?
— Там блондинистый монстр что-то задумал.
— Что? О чём ты? — Чуя повернулся по направлению взгляда Дазая, — Придурок? Это же Элис.
— Я разве не так сказал?
— Ну смотрит девочка и смотрит. Мы сегодня неплохо выглядим.
— Она сто процентов уже строит планы на наши волосы!
— Головой ударился где-то по пути? О чём ты вооб…
— Дазай! Чуя! — Элис, стоявшая совершенно в другом конце комнаты, за считанные секунды стояла уже возле дуэта.
— Брысь, маленький бес. — фыркнул Дазай из-за спины Чуи.
— Обидно даже, Дазай. Я просто хотела позаплетать вам косички.
Чуя, делая едва заметный шаг от Элис, посмотрел на присутствующих. У всех присутствующих мафиози была заплетена одна или две не самых аккуратных, но зато заплетённых с любовью, косы.
— Мгм, Элис, милая… — начал Чуя.
— Хочу. — капризно заявила девочка, на миг покосившись на Мори, внимательно смотревшего на них.
«Что он задумал?..» — пронеслось в голове Дазая.
— Смотри, птеродактиль! — резко воскликнул Дазай, указывая пальцем в сторону, где стоял Мори Огай.
— Что? Где? — поверила Элис, моментально оборачиваясь по направлению пальца Дазая.
Но никакого птеродактиля, как и Чуи с Дазаем, которые исчезли, воспользовавшись доверием Элис, не оказалось по близости.
— Если Элис — способность Мори… — начал рассуждать Дазай, когда они были на безопасном расстоянии, — Значит ли это, что Огай заплёл Портовой Мафии косички?
— Придурок? — пытался отдышаться Чуя после забега, который устроил напарник, чтоб скрыться от блондинистого беса.
— Вовсе нет, любовь моя.
— Определённо придурок.
Вечер продолжился. После пары бокалов атмосфера стала теплее, даже ворчливый Дазай расслабился и начал болтать с коллегами.
Безусловно, выпили все.
Все расслабились.
Но никто не был пьян. Они ведь Портовая Мафия, а не глупые подростки. Мафиози прекрасно знают, что на утро печень и почки спасибо не скажут. Да и нет смысла напиваться. Зачем? Потеря контроля над собой, своим сознанием и действиями… Мерзость.
Поэтому несколько бокалов дорогого и качественного алкоголя — лучший вариант. Долгожданный праздник и расслабленность. Слегка размытые границы, многие замки сняты с сознания.
Акутагава, например, совершенно спокойно улыбается и разговаривает с недавно вступившей в организацию Хигучи. Даже пару раз, невзначай, похвалил и поблагодарил её.
Хироцу закурил одну из своих сигар и рассказывает Гин с Тачихарой истории из своей молодости, которые все слышали уже пару… Пару сотен раз, но смеются и удивляются, будто слышат впервые.
Элис заплетает шикарные косы Коё, которая вела непринуждённую беседу с Мори, на лице которого цвела искренняя улыбка и взгляд… Так смотрят только взрослые люди, познавшие все тёмные сферы жизни на тех, кто является верным спутником в этой темноте.
Чуя же совершенно не против, когда Дазай в шутку целует его запястье и ложится к нему на колени, прося поперебирать волосы. А истории, взятые с их совместных заданий, не кажутся такими уж глупыми.
— И ты действительно на это рассчитываешь, Мори-кун? — мурлыкающим голосом спрашивает Коё.
— А ты сомневаешься?
— Слишком… Слишком много «но» и «если», много человеческого фактора. Одно дело лёгкая манипуляция, но другое…
— Дорогая, это не манипуляция. Просто подтолкнуть к нужному решению, которое им сложно принять и понять самостоятельно. Но ты всё равно не веришь в меня?
— Не совсем. — Коё задумалась, — Ты способен вести войну так, как тебе нужно. Способен действовать исключительно по правилам логики, просчитывая всё до того, как это всё начнется. Но… Но они особенные.
— Безусловно. Особенные люди. Два человека. Которые идеально друг другу подходят. Две неполноценности, по их мнению. Но именно поэтому они являются прекрасным дуэтом и парой.
— Ещё не являются парой.
— «Ещё», дорогая моя. «Ещё». Тем более, я ничего не делаю, потому не надо так меня корить.
— Да-да. Просто подталкиваешь их к их счастью.
— Предлагаю спор. — отставил бокал Мори, — Я за то, что всё кончится в точности так, как я сказал.
— Я за то, что всё кончится как-то иначе. — азартно улыбнулась женщина, изящно протягивая ладонь.
Мори пожал её руку:
— Элис-чан, милая, разбей, пожалуйста.
— Как подростки, хотя одному почти сорок, а второй…
— Леди! — воскликнула Коё, — Бога ради, это не тактично.
— Как скажите, Анэ-сан. — улыбнулась блондинка, разбивая руки старших.
— Элис-чан, милая, я видел у Тачихары колоду карт. Одолжи-ка её и предложи сыграть.
— А дальше?
— Ты выиграешь, милая, а потом поймёшь, что делать. — улыбнулся Мори.
Минут через пять Элис были отобраны несколько счастливчиков, который захотели не успели сбежать поиграть в карты. В старого доброго «дурака» — единственную карточную игру, в которую умеют играть все в Портовой Мафии.
— Смысл играть, если всё равно известно, кто победит? — бурчал Дазай, который выпив, пожалуй, больше всех, но сохранивший рассудок и себя, порой словно кот ластился к Чуе.
— Опять бурчишь? — устало вздохнул Накахара, погладил Дазая где-то за ушком, — От одной партии ещё никто не умирал.
— Ещё меньше теперь хочется играть.
— У тебя нет выбора, Дазай-кун. — улыбнулась Элис.
— Монстр в платье. — буркнул Дазай, кладя голову на плечо рыжего напарника.
— Я не в обиде. — продолжила улыбаться Элис, — Кто умеет тасовать карты?
Взгляды четырёх игроков тут же поймал на себе улыбающийся Тачихара.
Разумеется, тасовать умели все, но Тачихара… Тасуя карты всего минуты полторы, этот рыжий мафиози с пластырем на носу и фокус покажет, и чемми шафл продемонстрирует, и погадать успеет, и порчу наведёт, после чего все получат свои заветные шесть карт.
Козырем выпала девятка червей.
Жульничать в игре запрещено не было. Но вот тот, кого поймали за этим, получал щелбан от каждого игрока и желающего. Но это никогда не касалось Элис, которая совершенно бессовестно скидывала все свои карты за хода два, не беря новые, говоря «Задача — избавиться от карт на руках первой. Я это сделала». И никто и слова не говорил. А тот, кто пытался, оставался без зарплаты и премий на ближайшие месяца три.
Поэтому, когда блондинка выложила все свои карты на втором круге, никто даже внимания не обратил. В пух и прах проиграл Тачихара, который чуть ли не со слезами на глазах был вынужден брать чуть ли не каждую карту, которую ему подкидывали коллеги.
— Загадывай. — страдальчески выдохнул Тачихара, смирившись со своей участью.
— Загадаю. Но не тебе.
Хитрая улыбка заставила напрячься всех.
— Но…
— Без «но», Акутагава. Если я выиграла, значить все остальные проиграли. А победители загадывают желание проигравшему. А проигравших четверо. Значит, я могу загадать любому.
— Это не совсем так работает, Элис…
— Тачихара, мне у Ринтаро спросить, как это работает?
— Всё работает именно так, как вы и сказали.
— Моё желание будет загадано… — девочка задумалась, хотя знала, что будет делать, стоило Мори её попросить об этой игре, — Дазаю.
— Что?! Бесёныш в платье, я не…
Но фразу Осаму договорить не дал Чуя, который дёрнул напарника за ухо к своим губам, чтоб сказать простую истину:
— Если ты не заткнёшься, нас лишат зарплаты. А мы и так живём, фактически, только на мою, потому что кое-кто хуи пинает. Поэтому заткну…
— Поцелуй Чую.
Гробовая тишина.
Казалось, даже музыка затихла.
— Дазай Осаму, поцелуй этого человека. Чую Накахару.
Нет. Не послышалось.
Дазай покосился на напарника, который замер ещё на первой фразе Элис.
Он не был шокирован этим желанием. Уже проходили, когда играли в бутылочку.
Рыжего шокировало другое.
Он. Был. Абсолютно. Не. Против.
И это «не против» было по ощущениям иным.
Не «не против, потому что мы в доску напарники и братья и вообще этот придурок меня бесит, поэтому укушу его за губу так, что кровь пойдет, потому что он придурок».
А «не против, потому что хочу увидеть его без бинтов и нежно поцеловать каждый шрам под ними, выслушав историю про каждый и вообще этот придурок меня не так уж и бесит».
«Просто напарники» и «просто друзья» не спят в одной кровати.
Они не готовят завтраки друг другу.
Они не принимают душ, пока один умывается, а второй песни в баночку от шампуня поёт, а второй ворчит, но подпевает.
Они молча не выбрасывают грязные бинты, храня со дня знакомства в аптечке чистые.
Они не носят на руке давно подаренную резинку.
Они не приносят каждый раз новые булочки.
Они не ведут их подсчёт.
Они не становятся полноценными лишь вместе.
Они не являются единственным смыслом друг для друга.
Они не…
Они уже давно не «просто».
Они давно нечто большее.
И сейчас они это прекрасно поняли.
— Мне ещё долго ждать? — капризно потянула Элис.
Осаму осторожно повернул голову к Чуе, ожидая получить сильный удар в нос.
Длинный стук. Два быстрых.
Пауза.
Быстрый стук. И длинный.
Дазай удивлённо моргнул, поняв, что тихо настукивает Чуя.
Гениально.
Азбука Морзе. Только с русским алфавитом.
Не зря им как-то раз электричество и интернет отключили, вынудив достать старые книги. Много полезного выучили.
— У вас 15 секунд. — фыркнула Элис, — Иначе иду жаловаться Ринтаро.
Дазай мягко улыбнулся Чуе, кладя ему руку на шею, осторожно пробегаясь по ней кончиками пальцев, расслабляя.
Накахара был готов к тому, что от напарника придется отбиваться ногами, руками и не только своими, потому что не отпустит, но…
Знакомый запах окутал Чую, а чужая рука, лежащая на шее, притянула ближе.
Каштановая чёлка немного щекочет, вынуждая закрыть глаза.
Прикосновение прохладных губ, вкус которых даже не успеваешь уловить, потому что это лишь секундное прикосновение.
Всего секунда. Лишь прикосновение.
Лёгкий и невинный поцелуй.
Гробовая тишина.
Никто не ожидал.
Все были готовы к тому, что Чуя просто врежет Дазаю с ноги и уйдёт, послав всех навсегда и надолго.
Никто не был готов, что они не проронят ни единого слова, просто посмотрят друг на друга и… Поцелуются.
А потом спокойно чокнутся бокалами, после чего Дазай спокойно положит свою голову обратно на плечо Чуи, который также спокойно будет гладить его по волосам.
Н.и.к.т.о.
Даже сами Чуя и Дазай.
— Что?! — первой пришла в себя Элис, которая тоже не думала, что они сделают это, — И это вы называете поцелуем?! Да вы!.. Да я!..
— Ого, Элис! — воскликнул Чуя, показывая в сторону, где сидели Мори и Коё, что-то восторженно смотря в телефоне, — Птеродактиль!
— Что? — девочка вновь доверчиво повернулась, — Гд… Да они…
Разумеется, напарников и след простыл. Они решили покинуть офис и пойти домой.
Японские улицы слышали смех двух юных напарников, которые вновь переводили дыхание от бега.
— «Птеродактиль», Чуя? Серьезно? И показал на Мори?
Тихий смех:
— То есть тебе можно, а мне нет?
— Не боишься за зарплату?
Рыжий лишь поправил шляпу, смотря на небо, на котором, к сожалению, почти ничего не было видно. Лишь одна-две звезды.
— О чём задумался? — склонил голову на бок Дазай, заметив взгляд Чуи.
— Humanité. — коротко с улыбкой произнёс Чуя.
— Ого, ты знаешь французский?
— Humanité — человечность с французского. — Чуя перевёл взгляд на Дазая, — Я так бар назову.
— Бар? — нахмурился Дазай, массируя виски. Чёрт. Голова начинает болеть. Тот бокал был лишним.
— Я хочу открыть свой бар. — мечтательно улыбнулся Чуя, — И назвать его Humanité.
— Хм… — задумался Дазай, открывая дверь парадной, — А я есть в этой мечте?
Чуя кивнул:
— Есть.
— И что я делаю?
— Ворчишь. Пьёшь дорогое вино за счёт заведения. Потому что нечего пить всякую бурду, отравишься ещё… А я слушаю твоё ворчание, протирая бокалы, готовясь к открытию бара. А потом ты встаёшь за барную стойку ко мне. Как всегда ничего не делаешь, создавая вид барной деятельности, но на самом деле, дай бог, один заказ выполнил. А после смены идём на второй этаж бара через мой кабинет, к примеру. А там целый этаж — наш дом… Нас встречает Осака. Мы идём в душ и ложимся вместе спать…
— Какие милые мечты. — Дазай чуть жмурится. Боль в голове усиливается гораздо быстрее, чем делает это обычно. Может тот бокал был не единственным, что можно назвать лишним.
— Да, а ещё, я бы хотел сделать… — рыжий уже достал ключи от квартиры и пытался вставить их в скважину, начиная мечтать дальше, но тут осёкся, потому что глянул на напарника, состояние которого было написано на лице красными громадными буквами, — Ты чего? Помирать собрался? Рано.
— Та знаю, что рано… — выпалил Осаму, — Башка болит…
— Ясно. — выдохнул Чуя и открыл дверь, проталкивая в проем Дазая, — Спать тебе лечь надо.
— Можно сразу в гроб? — хриплая усмешка. Даже в состоянии, которое можно было бы назвать: «Маринование огурчика» Дазай пытался шутить. Да, выходило гниленько, но, как говорится, главное — участие.
— Тебе, Дазай… — голубоглазый скинул с себя обувь и помог сделать тоже самое шатену, — даже мечтать вредно.
— Жаль. — взвыл тот и под руководством напарника потопал в спальню.
Как только голова коснулась подушки, Осаму обронил облегчённый выдох, а вот боль разрасталась и отбивала каблуками такт некой музыки по мозгам. Чуя долго сидел рядом, гладил шоколадные пряди, не раз приносил воды, в надежде, что боль отступит, но через минут двадцать этого не произошло. Тогда до слегка заторможенного мозга Накахары дошло, что Дазаю нужно дать лекарство.
— Нет, оно невкусное. — капризно отозвался Осаму, когда ему попытались сунуть в рот таблетку и стакан воды.
— Дазай, давай ты не будешь выёбываться, выпьешь чёртову таблетку и перестанешь мучиться.
— Нет, не буду.
— Ты уже не ребёнок, чтобы так себя вести. — продолжал рыжий.
— Я сказал, что не хочу.
— Я заставлю тебе выпить её.
— Нет.
— Да.
— Нет, не заставишь.
— Да, заставлю. — взбесился Чуя и сам взял таблетку на язык и немного воды.
Похмелённый и измученный Дазай ничего не понял и даже не стал сопротивляться, когда губы напарника коснулись его губ. Только через пятнадцать секунд до него дошло, что ему в глотку вытолкнули таблетку и иного варианта, кроме как «проглотить», у него нет. Осаму мог бы посопротивляться, но сейчас было так лень и сил на это он, к сожалению, в себе найти не мог.
— Я же сказал, что заставлю. — первое, что сказал Накахара, когда отпрянул от шатена. — А сейчас, прости уж, но я лягу спать. Таблетка скоро подействует.
Чуя поднялся с корточек, на которых сидел рядом с Дазаем, и обошёл кровать с другой стороны. Там он снял болеро, жилетку, брюки, а вот на рубашку и пуговицы сил не хватило, но это не особо мешало, и уставший Чуя рухнуло рядом с Осаму и в ту же минуту тихо засопел. Дазай остался лежать в сознании, ощущая то, как мигрень уходит, а здравый смысл возвращается и прокручивает все события.
Заснуть после такого было крайне трудно, но усталость и алкоголь всё же сделали своё дело, прерывая мысли Дазая на воображаемом утреннем диалоге с Чуей.
Продолжение следует...