1. «Мироходец»
Одного удара ногой по дереву было достаточно, чтобы оно навсегда исчезло у неё из-под ног: в такие моменты можно подумать о том, насколько тщательно ты обдумал своё решение. Вспышка понесла Шэрон подальше от всего, что в миг ей так не понравилось, куда подальше, заставив её, однако, тут же об этом пожалеть. Волосы завихрило в кровожадном танце, а лицо скривилось от боли — перемещение, особенно после столь длительного времени, оказалось ничем иным чем пыткой, на которую она решилась сама.
И только она хотела закричать, как всё немедленно замолкло. Всё тело онемело, не проявляя совершенно никакой склонности хоть как-то подвинуться. Вождение рукой над собой и под собой ничего Шэрон не дало — даже при всём ощущении зажатости, даже с зажмуренными глазами, даже при том, что она смогла пошевелить рукой в первую очередь. Горло тоже отказалось работать, как любые органы чувств, которые могли быть хоть как-то причастны к её вспышке.
В считанные секунды организм начал приходить в порядок. Лицо пронзила струя ветра, уши заложили морские бризы и тонны человеческих криков, которые обрушились на неё в ту же минуту. Слюна доверху наполнила обомлевший рот, и язык с нёбом неприятно наткнулись на песок, застрявший в зубах и на дёснах. Глаза всё ещё, уже более сознательно, отказались открыться — какофония жуткого ора навила ощущение полнейшей угрозы, а всем известно, что пока ты не видишь опасности у себя перед лицом, и опасность будет обходить тебя стороной...
Когда голоса вокруг начали замолкать, становиться менее объёмными, а что более важно, когда Шэрон подхватили за плечо и приподняли, только тогда она смогла открыть глаза. Вместе со зрением вернулись прочие ощущения, и теперь разобрать что происходит было проще простого. Оперевшись на неизвестную фигуру, Шэрон встала на ноги и поводила взглядом по окружающей толпе. Люди в накидках, стоят на песке, вокруг них скачут солнечные лучики, пятнышками покрывая их лицо, как бы целуя каждого из них и награждая летним загаром; воодушевлены и напряжены, не знают чего ожидать — лучше не делать резких движений; среди них есть дети — лучше взять себя в руки... Шэрон осторожно потёрла веки, избавляясь от песка на лице, и плавно обернулась.
Её поддержкой выступил некоторый человек в голубых доспехах. Он стоял на её стороне, жестами раздавая распоряжения. Лицо его выражало скучность, следование указанию и подозрительность. Исполнитель, возможно лидер таких же людей в синем, которые внимательно его слушают и кивают... Шэрон опять закрывает глаза, на которые навернулись слёзы от боли и эдакого неудовольствия.
Сил хватало на ещё одно перемещение, но сердце колотилось ужасно быстро, что позволило просчитать риски — если сейчас отправиться в другой мир, можно умереть. Зажмурившись и хорошенько подумав, она делает три глубоких вдоха, и...
На этот раз отдышаться и привести себя в порядок ей стоило гораздо меньших усилий. Без гула толпы и сомнительных рыцарей вокруг было так хорошо — можно было дать себе возможность отдохнуть. Мироходка внимательно осматривает окружение: морские пейзажи её не покидают, а источник света и тепла игриво целует ей руки нежными пятнышками, значит, её на удивление нормальное состояние не является признаком болевого шока, а она всё ещё находится в том же мире, но теперь подальше от цивильной жизни. Так-то лучше, спокойствие обеспечено, а значит можно расслабиться и накопить силы для перемещения.
Песок, ласковой стелькой разлёгшийся на ближайшие пару сотен метров, добавлял оптимизма. Местность открыта, а значит потенциальную опасность будет куда легче засечь, но это и значит, что если её найдут, убежать будет сложно — значит, нужно действовать быстро и с меньшим риском. Сбиваясь и отплёвываясь от песка во рту, пока она идёт, вертит головой и признаёт, что мир, куда она попала, совершенно чудесен, и особенно привычен — люди тут похожи на людей, трава тут зелёная, вода синяя, небо застилают серые облака, а свет, по ощущениям, не наносит ей никого вреда, и тут как минимум есть глина, из которой толпушка возвела себе деревушку.
Мир внушает чувство безопасности — чего стоит только один морской бриз, который теплил ей ноги и торс, когда она отдыхала на нём после перемещения.
Путь омрачился попыткой вспомнить, что кричали люди, которые её обнаружили... В голове возникали пейзажи с группой охранников, которые общались между собой жестами, и их тревожные обороты на сто восемьдесят, когда они начали уделять внимание окружающему гулу. Они растерянно общались между собой, а столпотворение выражало испуг, любопытство и желание подойти поближе, прикоснуться, может даже тревогу, как позже додумала Шэрон. В память ударил ребёнок, который осторожно прижался к рясе какой-то женщины и что-то прошептал. Голос был тихим-тихим, но самым отчётливым: "Мироходец?.."