Глава 9. «Прикосновения»😈
Песня к главе: Dean Raven - Show me
Всё рождается из малого. Наша любовь родилась из одного нечаянного прикосновения.
Эльчин Сафарли
Я вернусь
Сад при особняке тянулся к морю зелёной лентою: кипарисы и оливы, террасы с мраморными статуями и дорожки, запорошенные опавшими лепестками. В утреннем свете всё казалось мягче — даже власть, которая здесь жила, становилась тенью, чуть более терпимой. Магдалена вышла в сад, потому что воздух здесь был будто единственным местом, где можно было попытаться дышать полной грудью.
Она устроилась на лавочке у розового кустарника; кто-то из слуг принес ей чашку слабого чая. Работа в саду была медленной и тёплой, как воспоминания, и Магдалена позволила себе минуту внешнего спокойствия. В тенёчке хозяйничала Поварица — женщина с руками, закалёнными годами работы у богатых семей. Жёлтая косынка, морщины и взгляду, что привык к чужим слезам и радостям, сделали её лицом, которому хочется довериться.
— Вы одна? — спросила повариха, она работала на веранде, месила тесто.
— Пока что одна, — ответила Магдалена, и в её голосе слышалось то, что она сама ещё не осознавала: усталость, тревога и неумение прожить этот день так, как будто ничего не случилось.
Женщина представилась — Чечилия. Она говорила спокойно, с улыбкой. Говорила о тратах на кухню, о том, как в доме меняется меню, когда приезжают гости, о капризах господ и суете слуг. Магдалена слушала и, в какой-то момент, решилась спросить о Вальтеро. Имя хозяина дома висело в воздухе как тяжелый дым, и она стремилась знать правду, хоть и боялась услышать её.
Чечилия взглянула на неё так, будто взвесила и блюдо, и судьбу.
— Синьора, — сказала она тихо, — господин Вальтеро — человек сложный. Он нежный с теми, кого считает своими, и холоден с теми, кто мешает. Люди о нём шепчут по-разному. Была у него одна любовная история, но о ней умалчивают... — женщина сделала паузу, — бывшая его любовница... да, ходили слухи. Молодая была, красивая. Пропала однажды. Люди говорили... шептались, что это было не случайно, а рук Вальтеро. Я сама не видела. Но в доме такого рода шёпоты не рождаются из пустоты.
Слова упали на Магдалену, как холодный дождь по раскалённой плите. В её груди что-то переклинило: память на минуту взмолилась, чтобы вернуть другое решение, другой путь. Она остолбенела: тут, в этом саду, где было так мирно, шум внутренней тревоги стал громче любых голосов.
— Вы думаете, он может быть опасен? — спросила она, губы её тряслись.
— Он опасен для тех, кто посмеет его обидеть, — ответила Чечилия, и в этом голосе был опыт женщины, которая не советует, а предостерегает. — Держитесь от него подальше, синьора. И слушайте своё сердце.
Магдалена кивнула, но кивок был ветром — слабым и бессильным. Она поблагодарила женщину и осталась одна с мыслями, которые теперь словно стали более острыми.
***
Тем временем в одном из ресторанчиков на набережной, где подают свежие моллюски и вино льётся рекой, Джованни и Маттео сидели за столиком у окна. На них смотрел рассвет Рима и случайные прохожие — жизнь тех, у кого всегда есть завтра. В тот момент к ним подошла Наталина — та самая красивая блондинка, не забывшая свою роль и право на притяжение.
— Я не хочу верить слухам, — сказала она, садясь без приглашения и отбирая сигарету у Маттео. — Ты правда женился?
— Да, — сухо ответил Джованни.
— Как ты мог? — в её голосе гуляла рана и претензия. — А как же мы и наша любовь?
— Ты думала, — усмехнулся он, — что я когда-нибудь женюсь на тебе? Ты хороша в роли любовницы и ровно в ней же останешься.
Наталина ликовала и яростно фыркнула:
— Подлец! — бросила она, но глаза её уже светились азартом, а не обидой. — Раз я любовница, то хочу видеть тебя сегодня в своей постели.
— Я не против, — бросил Джованни, бросая взгляд, в котором таилось неуважение и здравый расчёт.
— А я не против посмотреть на вас двоих, — усмехнулся Маттео, и их смех смешался с шумом посуды и голосами официантов.
— И как тебе твоя жена? — с насмешкой спросила Наталина. — Нравится? Хороша в постели? Удовлетворяет твой член?
— Это брак по расчёту, — отрезал Джованни и позвал официанта закрыть счёт. — У меня есть дела в офисе отца. Хочешь поехать с нами, а оттуда — к тебе?
— С удовольствием, — бросила она, выдыхая ядовитую нить дыма и вставая из-за столика.
Двое мужчин отправились вслед за ней к машине. В их разговорах не было ни участия, ни сожаления — была обычная логика жизни тех, кто привык получать желаемое и менять людей как костюмы.
***
А в кабинете Вальтеро шла своя встреча. Джузеппе — брат Вальтеро, тот, кто временно занимает трон в его отсутствие, — прибыл поздно и серьёзно. Они переговаривались о поставках, о новых рынках, о тех, кто готов платить и тех, кто ещё не понял, что платить придётся.
— Сделка состоялась, — сказал Джузеппе, — поздравляю. Беллуччи с нами. Это новый поток.
— Я дал Алессандро предложение, от которого он не мог отказаться, — спокойно ответил Вальтеро. Он был уверен в своих действиях и прекрасно знал, что еще не было на его пути человека, кто бы ему отказал в сделке. — Что по французам? Я хочу, чтобы ты устроил встречу с Винченцо Марчелли. Он заведует ночными клубами и борделями, где решают свои дела те, у кого кланов мало, но возможностей много. Обсуди детали.
— Я всё устрою, Вито, — кивнул Джузеппе. В группе своих, в кругу родных, Вальтеро называли «Вито» — имя, что висит между уважением и близостью. — Как тебе наша новая невестка?
— Она хороша, — ответил Вальтеро, потягивая виски. — Как бутон. Но за ней нужно ухаживать, иначе завянет.
Слова прозвучали, как приговор и как обещание одновременно.
***
Вечер собрал дом в одну мощную картину: длинный стол, свечи, серебро, фонари и разговоры, что были отрепетированы заранее. Все гости были заняты: кто-то обсуждал политику, кто-то — инвестирование, кто-то — новое платье для следующего бала. Только Магдалена чувствовала, как мир вокруг не ей — она едва ела, и усталость сжимала плечи.
После ужина, уставшая, она прилегла ненадолго в своей комнате — попытка уединиться, собраться с мыслями. Сон пришёл к ней неохотно и забрался тихо, как гость, который знает, что в доме есть свои секреты. Она не заметила, как задремала, и проснулась от чьего-то прикосновения — лёгкого, почти незаметного на первый взгляд.
— Джованни? — прошептала она во сне, но это был не он.
Рука была нежной, но в её прикосновении не было дружбы; она скользила по щеке, по плечу; одна бретелька сорочки соскользнула, и охлаждение ткани на обнажённой коже заставило Магдалену мгновенно проснуться. Сердце подскочило. Она отреагировала инстинктивно: прикрыла грудь, отшатнулась, глаза нашли лицо, и оно было не тем, которого она ждала.
— Что вы тут делаете? — выдавила она, защищая себя ладонями.
— Боишься меня? — усмехнулся Вальтеро тихо, его пальцы проходили по её коже лишь как будто, не причиняя физической боли — но каждый жест был расчётлив, как ход на шахматной доске.
Она инстинктивно отпрянула ещё дальше, прижимая к себе сорочку, стараясь скрыть уязвимость. Внутри у неё сжималось всё от ужаса и от гнева.
— Что вам нужно? — спросила она почти тихо, смесь обиды и протеста дрогнула в словах.
Он шагнул ближе, но держался на грани дозволенного, словно проводник, проверяющий реакцию.
— Твоя красивая и невинная душа, — сказал он тихо, и голос его был странно мягок, но в словах лежала сила. — Мы ждём тебя внизу, у нас разговоры за бокалом роскошного вина, Магдалена. Спускайся.
— А если не спущусь?
— Тогда, заставлю тебя застонать от удовольствия... — сказал Вальтеро ехидно улыбаясь, низ её живота заныл.
«Я не могу позволить своему телу так реагировать на свекра! Это ужасно!» — проговорила она в своих мыслях.
— Вы ошиблись мной, синьор Гамбино. — Она встала с кровати, накинула халат. — Если вы думаете, что я не любя вашего сына буду вести за его спиной двойную игру, то, вы слишком сильно ошибаетесь. — она направилась к двери, как он схватил её сзади и прижал к себе, вдыхая её аромат.
— Твоя красота и невинность доводит мои мысли до греха. — Его рука нахально залезла в зону декольте, Магдалена пыталась сопротивляться, но, его хватка была цепкой, мужская рука сжала её нагую грудь и девушку больно укусила губу, подавляя в себе стон. — твоя грудь идеальна. Мне бы хотелось, чтобы ты предложила мне её и позволила коснуться языком твоих сосков. — он резко оттолкнул её от себя и повернул лицом к себе. Они встретились взглядами. Магдалену трясло. Он оттянул сорочку и оголил девичью грудь.
— Роскошество... — прошептал Вальтеро и его горячие ладони легли на её груди. Девушка зажмурила глаза и стиснула зубы. Она словно не дышала. Его пальцы сомкнулись на её сосках. И сжали их. По её телу будто прошел электрический заряд.
Он резко приблизился к ней, и нашептал.
— Не скрывай свои настоящие чувства, Магдалена. Я знаю, что твое сердце похотливо, а тело совсем невинно. Если ты позволишь мне, я подарю тебе райское наслаждение... — он оставил легкий поцелуй на её шеи и ушел.
Его прикосновения были акцентом, не атакой; вызов, а не принуждение. Это действовало иначе: оно запечатлевало в ней чувство невозможности ускользнуть. Он удалялся без лишних слов, оставляя после себя тёплый след всякого намерения.
Магдалена осталась стоять в полуосвещённой комнате, с поджатым дыханием и с сердцем, которое самолично пыталось восстановить ритм. Её руки тряслись, и слёзы — тихие, бессильные — скатились по щекам. Она понимала, что это прикосновение — знак не только пренебрежения к её границам, но и последующее напоминание: власть здесь не только в бумагах, но и в руках тех, кто умеет владеть миром, не поднимая громкого голоса.
Она на мгновение вспомнила слова Чечилии: «Держись от него подальше». Но кто мог уйти дальше, когда тебя держат в руках сети семейных договоров, фамилий и общественного мнения?
Внизу уже зазвучали звонки — гости не любили опаздывать. Магдалена, всё ещё дрожа, приподняла голову, поправила себя и, как робкая актриса, спустилась в зал. Её походка была изящна, но сердце стонало. Она понимала, что это было не первое и не последнее прикосновение: в мире, где власть — это язык, некоторые люди разговаривают при помощи пальцев и поцелуев, и умение читать такие диалоги — это отдельная наука.
Магдалена напряженно идёт в зал, где все улыбки кажутся чужими, где каждый жест — часть сделки. А в её груди растёт решимость — медленная, но неотвратимая — разоблачать холод власти своим внутренним огнём, когда придёт время. Пока же она учится дышать в клетке, знать её размеры и готовиться к первому шагу за её пределы...
Заметка 9:
«Не поддаться соблазну свекра»
От автора:
Всем приветик мои хорошие❤️ Как вам глава?
Вы в шоке от поведения Вальтеро? Дальше напряжение будет нарастать...
Пишите скорее свое мнение в комментариях
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️