Город потерянных душ

Размеренная жизнь Софи нарушилась одним поздним вечером. Они втроем играли в скраблл, точнее играли Софи и Герда, Ангелика же придумывала свои собственные слова, без особого труда объясняя их значение.

— Софи, там тебя, — Софи, увидев бледное лицо Герды, быстро вышла в коридор. Между вешалкой для вещей и подставкой для зонтов стоял инспектор Шевалье и еще один мужчина с черными закрученными усиками и вымуштрованной осанкой. От елейного взгляда незнакомца у Софи по спине побежали мурашки.

— Вы Софи Гершви? — спросил незнакомец.

Софи кивнула, чувствуя себя провинившимся ребенком.

— Вы должны пойти с нами, — он освободил ей дорогу, Софи заметила, что инспектору все это явно было не по душе.

— Зачем? — не на шутку встревожилась девушка.

— Пропал ваш попечитель, — Софи захлопала глазами от удивления. Но потом вспомнила, что в глазах их закона Виктор был ее попечителем. — Никто не видел его уже два дня, в лесу ведутся поиски, которые пока не дали никаких результатов. Нам необходимо знать, где он. Мне сказали, он не сбежал бы без вас, — не изменяя интонации, ответил незнакомец.

— Но я не знаю, где он, — Софи была растеряна и напугана. А что если с Виктором что-то случилось? И все-таки она была даже рада тому, что он снова появился в ее жизни, и что она может поговорить о нем хоть с кем-то.

— Вот мы все и выясним, — как-то неприятно улыбнулся незнакомец.

— Что это значит? — растерянно пробормотала Софи. — И кто вы такой?

— Вы ведь в ссоре? И кому как ни вам выгодна его смерть, в случае которой вы станете свободной? — елейным голосом заметил он. — Извините, что не представился, — мужчина немного склонил голову. — Я дознаватель Магистра Эмиль Гордон, назначенный им, чтоб разобраться в этой ситуации.

— Вы что же думаете, я с ним что-то сделала? — несчастно спросила Софи.

— Мы просто хотим знать, где он, — повторил он, шагнув к ней.

— Но я этого не знаю, — тихо прошептала Софи.

— Все что-то знают, а я помогу вам вспомнить, — у Софи по спине от этих слов побежали мурашки.

— Софи, никогда бы этого не сделала, — Ангелика вышла вперед.

— Если кто-то из вас окажет сопротивление, мне разрешено применить оружие, — он тронул кобуру на поясе.

Софи быстро вышла вперед, видя, как нахмурилось лицо Ангелики, а руки сжались в кулаки.

Через час Софи завели в небольшой кабинет. Здесь не было окон, и лишь одна дверь маячила впереди. В середине комнаты стоял стол и два стула. Помещение освещала лампа, одиноко торчащая из потолка.

Когда Софи усадили на стул, напротив нее сел Эмиль, он улыбнулся, глядя, как девушка опустила глаза, чтобы не смотреть на него.

— Не переживайте, все мы здесь джентельмены: никаких физических издевательств, никакой кислоты вам на руки, никаких домогательств, — он внимательно следил за Софи.

Она сглотнула и прижала свои руки к груди.

— Где он? — спросил мужчина.

— Я не знаю, — Софи покачала головой.

— Мне повторить вопрос? — равнодушно протянул Эмиль.

— Я правда не знаю, — Софи наклонилась вперед, — он не ушел бы без меня. Вы должны искать его, он может быть в опасности, — ее голос дрогнул.

— Мы найдем его, — заверил он, крутя в руках ручку, — и я думаю, вы нам поможете. Я многих допрашивал, и я вижу, когда человек сломан и уже не в силах врать.

Софи сглотнула, мороз прошелся по коже.

— Вы любите музыку? — Как бы невзначай поинтересовался он.

Софи в каждом слове искала подвох, поэтому молчала. Эмиль нажал на пульт в руке, из динамика донеслись надрывные звуки, словно кто-то стучал по клавишам и щипал струны, и поставил перед Софи часы.

Софи лишь усмехнулась, позволив губам дернуться в улыбке. Музыка была отвратительна, а тяжелые звуки разрывали слух. Но этого все же было недостаточно, чтобы сломать ее. По-крайне мере именно так Софи думала вначале, а вот через три часа, ей стало казаться, что она бы все отдала лишь бы наконец услышать тишину.

Наконец Эмиль выключил музыку. Девушка с ненавистью и изумлением глядела на него. Все это время он сидел прямо напротив, в ушах не было затычек, да они бы и не помогли при такой громкости. Но он оставался равнодушным к происходящему.

— Вы глухой, — изумилась она посетившей ее догадке.

— Да, мое маленькое преимущество перед вами, — кивнул он, улыбаясь. Только теперь Софи заметила, что он немного коверкает слова. — Будут еще какие-то догадки?

— Мне жаль, — она попыталась вложить в свои слова всю силу убеждения, на которую только была способна. — Я и впрямь не знаю, где он.

— Жаль, — повторил он, снова пробовал это слово на вкус. — Ну раз вы еще способны на жалость, то я вас переоценил, — он снова нажал на пульт.

Софи сжала зубы так крепко, что у нее свело челюсть. Ей хотелось кричать, хотелось биться головой о стену, но она сидела на месте, сжав руками стул. Часы перед ней тоже были своеобразной пыткой, не давая ей сосредоточится ни на чем, кроме мысли о том, когда же все закончится.

Два часа и тридцать две минуты прошло, перед тем как наступила тишина. И Эмиль снова выжидательно не посмотрел на нее.

— Я ничего не знаю, это не упрямство, — голос дрогнул. — Я просто действительно не знаю, где он.

— Ну вот теперь жаль мне, — притворно вздохнул он. — Но дело в том, что я не увидел, что вы сломались. А пока люди не сломаны, они врут, — он сделал паузу. — Можно, вашу руку?

— Зачем? — Голос Софи дрожал против воли.

— Я веду небольшую статистику, — охотно объяснил он.

Софи нахмурилась, но протянула руку.

Эмиль немного задрал рукав, в его руке блеснуло лезвие, и прежде чем Софи успела вскрикнуть или выдернуть руку, он провел лезвием чуть ниже ладони. Больно почти не было. Софи непонимающе глядела на руку.

— Это наша первая встреча. Никто не продержался больше двадцати, но если продержитесь вы, это будет ваш личный рекорд, который навсегда останется с вами в виде небольших белых шрамов, — он еле сдерживался от того, чтоб не улыбнуться. — Завтра, вы явитесь сюда с утра сами, и мы продолжим, и так будет, пока его не найдут, — Эмиль кинул ей на стол бинт.

Софи вышла из здания Управления, голова гудела, все тело сотрясала дрожь. Тишина глубокой ночи и редкий хруст снега обволакивал каждую клеточку ее тела. Софи вскинула голову, позволяя ледяным снежинкам опускаться на лицо. Понемногу ужас и боль отступали, но от мысли, что ей придется еще раз пережить нечто подобное, тело снова сковало, а руки отчаянно затряслись. Софи глубоко вздохнула, пытаясь скинуть с себя оцепенение и заставить себя не думать об Эмиле и о том, как на руке появится еще один порез. Сейчас важнее было узнать, что случилось с Виктором.

Софи не верила, что он сбежал, а значит, если его нигде нет, то с ним случилась беда, и единственное, на что она могла надеяться, что он еще жив. И дело было вовсе не в том, что ее ждали пытки, просто она даже представить не могла, что потеряла его навсегда. Софи вернулась домой, где ее ждала Ангелика. Она увидела трясущиеся руки Софи, но промолчала, наверное, знала, что не в ее силах было что-либо исправить, как бы она того ни желала. Остановить Эмиля мог лишь Магистр, который отдавал ему приказы.

Ангелика помогла Софи раздеться и лечь. Было уже затемно, когда Софи проснулась. Она встала с кровати, быстро оделась и вышла на улицу. Подставляя лицо завывающему ветру, она направилась в Дубовый переулок. Она должна была найти Виктора.

Софи вспомнила, как помогала Ангелике надеть черное платье с высоким воротом на похороны ее мужа. Что если и ей прийдется примерить такое же платье? Софи затрясло от холода и страха, она поняла, что готова была сейчас отдать все на свете, чтобы Виктор был жив.

Когда оставалось пройти совсем немного до его дома, Софи побежала не в силах больше выносить эту неизвестность. У самого порога девушка рванула дверь на себя, словно действительно думала, что та будет открыта. Но естественно, что тяжелая дверь не поддалась. Софи сдержалась от того, чтобы не забарабанить по косяку, понимая, что ей никто не откроет. На нее снова накатило отчаяние, что если его кости уже обглодали дикие животные? Она присела на заледеневший порог. Нет, он не в лесу, она была уверена, решись Виктор на побег, он бы сказал ей несмотря ни на что. А сейчас она должна найти его во чтобы то ни стало. Девушка подняла с земли крупную льдину. Оторвав от юбки кусок ткани, Софи обернула им руку с куском льда и со всей силой ударила о стекло на первом этаже. Не замечая боли в костяшках и поднимая юбку, Софи влезла в окно и спрыгнула на пол.

Здесь было темно, но глаза быстро привыкли к отсутствию света. Понимая, что не нужно привлекать внимание к дому Виктора, которого везде ищут, Софи плотно зашторила окна и лишь потом включила свет.

Перед ней предстала кухня, настолько аккуратная, что становилось не по себе: посуда в кухонном шкафу стояла так, словно расстояние между двумя чашками вымеряли по линейке, кастрюли и сковородки были развешены вдоль стены от большей к меньшей, а плита была настолько чистой, что Софи увидела в ней свое недовольное лицо. Она никогда не понимала, зачем тратить свое время на порядок, которому каждый раз суждено превращаться в полный разгром.

Девушка в изнеможении опустилась на пол, представляя, как Виктора раздражали ее книги, сваленные в беспорядке, а уж подушки на ее кровати, которые она просто запихивала под покрывало, вероятно были просто невыносимы для него. Ее взгляд наткнулся на кружки на обеденном столе, отчего она улыбнулась, думая, что никто все же не может быть идеальным. Улыбка исчезла, когда она встала и взяла кружку в руки. В ней плескалась какая-то коричневатая жидкость, похожая на кофе с молоком. «Он не пьет молоко», — пробормотала она себе под нос. Значит здесь был кто-то, кого он знал и впустил к себе в дом. Она в задумчивости вертела в руках вторую чашку с кофе. Наверное, у него должна была быть веская причина не убирать чашки, или у него просто не было возможности это сделать, размышляла она. Софи огляделась вокруг, ища признаки борьбы, но не нашла ничего подозрительного.

Софи еще раз посмотрела на кружку в руках, она была уверена, что именно здесь что-то случилось, что-то пошло не так, и Виктор не смог расставить свои кружки на полке. Но почему он не сопротивлялся? Она глубоко вздохнула, ведь Виктор бы наверняка сопротивлялся, он бы не подчинился кому бы то ни было, даже если бы к его голове приставили пистолет, он не был трусом и наверняка предпочел бы рискнуть и получить пулю, чем получить призрачную надежду выбраться, потакая нападавшему. И единственное, что могло помешать ему, это то, что сопротивляться он не мог.

Руки у нее затряслись, а ведь возможно причина всего в этой самой кружке. Что если его отравили? Софи поднесла кружку к носу, глупо надеясь, что по запаху поймет, есть ли в кружке что-то помимо кофе, хотя единственное, что она знала так это то, что цианид пахнет как миндаль. Девушка задумчиво приблизила напиток к губам. Ах, если бы она была дома, ей даже и в голову не пришло бы пробовать что-то на месте, где возможно убили человека, для этого есть лаборатории и эксперты. Но она должна была знать, что с Виктором. Софи, конечно, понимала, что если это яд, то она тоже умрет, но не видела другого способа.

Она зажмурилась, пытаясь отогнать мысли об отраве, которая может моментально убить ее, села на стул и выпила все залпом. Горло обжег ледяной напиток, но на вкус она ничего не ощутила. Девушка быстро встала, проверяя, может ли двигаться. И стараясь понять, чувствует ли какие-то изменения, пошла в соседнюю комнату, которая служила гостиной. И тут Софи ощутила усталость, веки становились тяжелыми. Всю прошлую ночь она не спала, сидя в кабинете изувера, доводившего ее до отчаяния, но теперь не было сил противиться усталости. Софи балансировала на грани сознания, когда увидела уже знакомое ей озеро, она не собиралась спать, сейчас она была уверена в том, что не сходит с ума, что то, что происходило с ней той ночью, когда она шагнула в озеро и бродила по городу, было реальностью, и она ринулась к воде, без раздумий окунаясь в нее с головой.

Девушка очнулась через секунду и посмотрела на себя лежащую в полусогнутом положении. Как жаль, что она не сможет укрыть себя, ведь в комнате был жуткий холод, но по крайней мере вряд ли она умерла, ведь тогда ее, наверное, бы уже не было здесь. Софи быстро вышла из дома и зашагала по заснеженной улице, не ощущаю холода.

Теперь Софи точно знала: кто-то пришел к Виктору, кто-то, с кем он согласился пить кофе, а потом этот кто-то подсыпал ему снотворное, и он уснул. Радовало в этом лишь, что он скорей всего жив, ведь если бы его хотели убить, зачем вначале усыплять?

Но что ей делать теперь? Может просто входить в каждый дом, ища его? Но сколько их этих домов? Позади себя Софи услышала какой-то шум с соседней лужайки. Какая-то девушка гремела тазами, вынося мусор. А ведь Виктор колол ей дрова, когда она была здесь в прошлый раз, вспомнила Софи. Софи подумала, что когда проснется, то поговорит с незнакомкой, вдруг та что-то слышала или знает.

Софи медленно подошла к девушке поближе, с грустью разглядывая ее огрубевшие от тяжелой работы руки. Она почти почувствовала тепло в груди при мысли о том, как Виктор помогал этой несчастной.

Опусти Софи глаза секундой позже, и она бы не заметила, как незнакомка скидает полыхнувший в одном из тазов огонь окровавленные тряпки. Сердце Софи наверняка бы сейчас бешено застучало, если бы ее тело не лежало на полу в гостиной Виктора.

Софи отшатнулась от незнакомки и кинулась к ее дому. Яркий свет в прихожей играл бликами на изображениях котят, обрушившихся на Софи с цветных подушек, с фотографий в рамках, с картин на стенах. Софи передернуло, когда в шкафу она увидела набитые игрушки и фигурки, которые женщина наверняка мастерила сама. Софи отвернулась от этого великолепия, представляя, как Ангелика разбивает здесь все битой.

Девушка проходила сквозь стены, заглядывая в комнаты, но ничего не было. Ей хотелось рыдать от досады и собственной никчемности, когда до нее донеслось еле слышное бормотание. Ну конечно, она ведь забыла про подвал. Девушка прошла сквозь дверь и почти в кромешной темноте спустилась вниз. У деревянной перекладины, на рванном матрасе с завязанными руками сидел Виктор. Софи опустилась рядом с ним, его лоб был рассечен, голова склонилась к груди, а с губ срывались какие-то непонятные звуки. Софи дотронулась до его щеки, забывая, что он ничего не почувствует. Как ей хотелось, чтоб он знал, что он не один, что она прекратит его страдания очень скоро. Наверное, у него был жар, потому что Софи услышала, как в бреду он произнес ее имя, она и не заметила как сзади к нему сквозь нее подлетела его мучительницы, которая села перед ним на колени и затрясла его:

— Не произноси ее имя, ты будешь со мной, ты забудешь ее, — она подняла его рубашку выше локтя и вколола ему что-то прямо в вену. Вся его рука была в следах от уколов. Софи знала, что ей лишь казалось, что по ее щекам катятся слезы, но то бешенство, что она ощущала, было более, чем реально, она собиралась разорвать эту девушку, порвать ее в клочья.

Девушка приблизилась к лицу Виктора и стала вытирать засохшую кровь:

— Все будет хорошо, скоро ты поймешь, что нас связывает, ты поймешь почему помогал мне, поймешь, что делал это из любви ко мне. Ты бы и так узнал это, но я просто не могла больше ждать, я так хотела, чтоб ты был рядом, — бормотала она себе под нос.

Софи показалось что на минуту, глаза Виктора прояснились, он посмотрел прямо на девушку как-то совсем равнодушно и без страха:

— Аврора, — протянул он.

— Что? — Аврора взяла его лицо в свои руки, но он уже отключился, и его голова снова опустилась.

— Ты поправишься, не переживай, — гладила она его. — Я схожу к тебе домой и принесу твою одежду. Не хочу, чтоб ты сидел здесь в этом рванье, ведь я так люблю тебя.

Софи показалось, что сердце ее рухнуло вниз. Что сделает с ней эта Аврора, когда увидит без чувств? Софи шла за девушкой, прижимая руки к груди. Она должна проснуться, Софи мысленно попыталась вернутся, но снотворное еще действовало.

Аврора отворила дверь ключами, и не спеша зашла в комнату, она не увидела Софи и направилась к шкафу. Девушка собирала вещи Виктора, что-то напевая себе под нос и разглядывая его рубашки, когда в зеркале шкафа заметила неподвижное тело Софи. Она испуганно выронила вещи, но поняв, что Софи без сознания тихо вышла из комнаты.

«Это плохо, очень плохо», — говорила Софи сама себе. Она не пошла за Авророй, но в этом и не было смысла, та вернулась через минуту, в руках у нее мелькнула лезвие. Она тихо подошла к Софи и занесла над ней нож.

Софи отвернулась, ее судьба решена, жизнь скоро завершится, и кончина прийдет от ножа сумасшедшей, а ведь в итоге именно она себя и убила в ту минуту, когда выпила снотворное. Но что делать с Виктором? Ведь никто не знает, где она, все будут думать, что она нашла его и сбежала. Его скорей всего перестанут искать, а виновата она, она и его погубила.

Софи снова повернулась к Авроре, но та уже опустила нож. Она поняла, что Софи не спит, разглядывая чашку, которую та до сих пор держала в руках. Аврора подхватила Софи под руки и потащила по полу в сторону выхода. Оставив Софи лежать на пороге, девушка направилась во двор к небольшой пристройке, а когда вышла оттуда, в руках у нее была лопата.

Аврора работала медленно, вначале расчистила снег, и лишь потом лопатой стала рыть яму, земля плохо поддавалась. «Но рано или поздна она выроет мне могилу», - думала Софи. Суеверный страх охватил ее, умереть закопанной заживо, до самого конца понимать, что с тобой происходит и не быть в силах что-то изменить.

Софи не хотелось смотреть на это, а еще больше не хотелось, думать о том, как она будет задыхаться мерзлой землей. Единственное, на что ей оставалось надеяться, что будучи без сознания, она ничего не почувствует.

Девушка спустилась обратно в подвал Авроры, села напротив Виктора и положила руку ему на щеку:

— Прости меня, нужно было сказать кому-нибудь, где я буду, чтобы тебя спасли, мне так жаль, — она провела рукой по ссадинам на его руках. — Я бы все отдала, лишь бы она тебя отпустила, жаль, что я так и не сказала, как ты дорог мне.

Ей показалось, что он посмотрел прямо ей в глаза, но это естественно было невозможно. «Или все же он видит меня?» — с надеждой подумала она, но тут ее словно подхватил вихрь, тянущий ее обратно в ее тело.

Все тело Софи ныло, видно, Аврору совершенно не заботило, сколько ссадин будет у Софи после того, как она волокла ее по полу. Софи приоткрыла глаза, она лежала на дне ямы, а Аврора стояла, оперевшись на лопату, и тяжело дышала. Преимущество было явно не на стороне Софи, к тому же после снотворного ей было сложно даже шевелиться. Софи услышала, как сверху до нее доносятся слова:

— Ты не виновата, София. Ты даже, наверное, была хорошей. Но какой у меня выбор? Пока ты жива, он не поймет, кого по-настоящему любит, я пыталась, но без этого никак, — ярость вскипела у Софи в крови, эта женщина просит у нее прощения за то, что убьет, будто бы так легко простить такое. Софи вспомнила все ссадины на руках Виктора и запекшуюся кровь на лбу. Она была готова, пальцы яростно сжали землю. Софи выжидала, и как только на нее полетела первая лопата снега, она резко подняла руку, и схватив острие лопаты, резко рванула ее на себя. Она даже не заметила, как лопата рассекла ее ладони, Аврора тоже упала в яму. Схватив лопату, Софи резко ударила ею по спине изумленной Авроры, отчего та скорчилась от боли.

Софи не могла объяснить себе потом, как она своими тщедушными руками подтянула все свое тело из ямы, но она сделала это. Даже не отдышавшись, она, не разбирая дороги, побежала к дому Авроры, и резко рванула на себя дверь. На своем пути девушка случайно опрокинула вазу, стоящую на полу, и специально сорвала со стены блюдце с розовым слоником и швырнула его на пол. Софи спустилась в подвал и стянула веревки с рук Виктора. Ей понадобились все силы, которые у нее были, чтобы вначале вытащить его из подвала, а потом положить на софу в гостиной.

Лоб Виктора был горячим, у него был сильный жар. Софи легонько коснулась губами его пересохших губ, на секунду он словно в бреду схватил ее руку, но через секунду бессильно отпустил. Софи вышла на улицу, и зачерпнув рукой снег, растерла его о негнущиеся руки. Неожиданно девушка услышала какой-то шум, ее горло пересохло. Что если Аврора выбралась из ямы, и теперь идет сюда? Виктор ей сейчас не поможет, а у нее все силы ушли на то, чтобы вынести его из подвала, но несмотря на это, Софи решительно направилась к тому месту, где оставила Аврору.

Несколько секунд Софи с тревогой смотрела на пустую яму, а после кинулась к дому Виктора. Когда она тихо перешагнула через порог, то услышала звуки, доносившиеся сверху, похоже кто-то рылся на чердаке. Софи хотела пойти на кухню, ведь там могло быть что-то, что бы послужило ей оружием, но тут на лестнице появилась Аврора, вид у нее был безумный, вся в земле, жидкие волосы превратились в колтун, а в руках у нее было ружье:

— Ты умрешь, — прошипела она и стала медленно спускаться с лестницы.

Ангелика рассказывала Софи, что ежегодно в чайном клубе появлялась какая-нибудь выскочка, которая требовала, чтобы все девушки Варфламия последовали за остальным миром и сменили длинные платья на брюки, и каждый раз столпы общества обычно во главе с Ангеликой, ставили девицу на место. И в тот момент, когда Аврора запнулась о подол своего длинного платья и полетела с лестницы вниз, Софи поняла, что именно Ангель с ее невыносимым характером, ее выдержкой, мужеством, эгоизмом, упрямством и спесью спасла ее жизнь.

Когда Аврора ударилась головой о перила, Софи впервые услышала, как ломаются кости. Она медленно подошла к Авроре, но та была мертва, из раны на голове текла кровь, а глаза были пустыми.

Софи выбежала на улицу, ее всю трясло. Она не знала как, но все-таки дошла до здания Управления, каким-то образом в руках у нее оказался листок, на котором ее почерком было написана: «Он у Авроры». Она привязала листок к небольшому булыжнику и запустила в окно следственного участка. Софи не стала дожидаться, когда на сработавшую сигнализацию, сбегутся следователи, стражники и простые жильцы. Вместо этого она быстро скрылась в переулке, пользуясь тем, что было еще темно. Конечно, Софи могла сама найти следователя, а потом снова поехать туда уже с доктором, чтобы увидеть, как он приведет Виктора в чувство и убедиться, что с ним все будет хорошо. Но она ушла, потому что не могла с кем-то даже с Виктором разговаривать о сегодняшнем дне, и том, что случилась. Так пускай ему ничего и никогда не будет известно, так она решила. К тому же то, как важно этим людям было найти Виктора, говорило, что они ни за что не дадут ему умереть.

Софи набрала горячую воду в ванную и окунулась в нее с головой, ей хотелось утопиться, но через час она выбралась из остывшей воды и обессилено легла на кровать. Она лишь желала заснуть и не видеть снов, просто навсегда провалиться в темноту ночи.

На утро история о возвращении Виктора облетела всю округу, никто не знал, кем был адресат той записки, но все были уверены в том, что лишь это спасло его жизнь.