Нарцисс и Лучик

"...Как увидел её на лесной поляне великий Велес, позабыл обо всём на свете. Поднялась в нём сила ярая, страсть безумная, небывалая. Позабыл Велес про дружбу прежнюю, позабыл про Закон и Порядок. Одна лишь Дива-Додола милая красотой пред его очами сияла. Обратился Велес в весенний ландыш-цветок и прямо под ноги бросился своей ненаглядной Додолушке.

Сорвала Дива-Додола чудесный тот ландыш, сорвала, в ладонях согрела, поднесла к лицу своему белому, поднесла к лицу да понюхала. И волшебный аромат цветка влился в неё вместе с Велесом. Только тут поняла Перыня грозная, что не ландыш то был, а могучий бог. От ужаса Дива-Додола вскрикнула и без чувств на землю сырую упала — на траву-мураву, на росистый луг..."

Сказ 10. " Как Перун поссорился с Велесом и как выгнал его из Ирия"

Глава 2.

Утренние лучи летнего солнца беспощадно уничтожали прохладу, оставшуюся ещё с ночи. Легкий ветер ненадолго их отгонял, но и его было недостаточно. Фруктовые деревья еще молодого сада не могли поддержать прохладу тенью, поймать в своих листьях всё легкое дуновение и, пропуская его через свои листья, ветви и плоды, подарить ему новую жизнь. Птицы, как и всегда, первыми встретили солнце радостным чириканьем и уже успели затихнуть.

Теперь их крик могла вызвать только нежданная опасность, а сладкое пение - любовь.

Но в саду стояла тишина, нарушаемая лишь быстрым топотом маленьких ножек, что направлялись прямо в цветочную поляну, убегая от своего преследователя. Когда она в очередной раз резко свернула с дороги налево, чтобы упростить себе путь, и пробежала под деревьями, через кустарники несколько метров глазам девочки открылась дивная широкая местность. В маленький нос убегающей тут же ударили благоухания райских цветов, а глаза даже немного стали побаливать от яркости и красочности поляны. Она на миг остановилась, завороженная прекрасными видами утренних распустившихся цветов, глубоко вдохнула их разнообразные запахи, которые ревностно щекотали её обоняние, словно стремясь превзойти друг друга в мастерстве благовония, в искусстве соблазнения. Девочка невольно улыбнулась от удовольствия и азарта от бега, но долго так стоять не могла.

За ней гнались - нельзя было допустить того, чтобы её поймали.

Девочка услышала приближающиеся шаги своего друга и нервно, грязными пальцами прошлась по темным прядям своих волос, что были заплетены в тугую косу. Немного подумав, она решила, что среди цветов, в открытом поле ей спрятаться не получится, поэтому тут же ловко полезла на ближайший крепкий дуб, в какой раз исцарапав себе ветвями руки и ноги.

Спрятавшись среди листьев, она затаила дыхание и стала ожидать. Её златовласый преследователь через несколько мгновений уверенно пробежал мимо неё, на что она победно улыбнулась, боясь нечаянно пискнуть и выдать своё убежище. Когда он был уже далеко, девочка, наконец, тихо выдохнула и прислонилась к стволу дерева, постепенно выравнивая дыхание. Спускаться она не спешила, так как победа принадлежала тому, кому сдались или тому, кому проиграли. Но ни того, ни другого ещё не произошло, поэтому она будет прятаться среди листьев дуба до тех пор, пока соперник не сдастся. Девочка снова стала ждать, но только теперь, она могла насладиться видами, что с высоты дуба открылись ей с совершенно новой стороны. Отсюда было видно, что в поляне росли и тюльпаны, и красные, розовые, желтые маргаритки, и фиалки, и ромашки, где-то виднелись даже синие колокольчики. Дальше поляны начинался густой лес, где бродить детям было строго-настрого запрещено. На краю этой дивной поляны из-под земли бил родник, что маленьким ручейком, отражавшим в себе летние лучи осмелевшего солнца, уходил в лес, где, возможно, стекал в могучую реку. Пока рассматривала родник, сидя на ветке, краем глаза девочка заметила чьи-то неспешные шаги.

Белое платье дивной, златовласой красавицы, украшенное сверкающими на солнце звездами, что ещё долго шлейфом тянулись за ней, словно было вышито из пушистых облаков. Одеяние было настолько легкое, что при свете дня, как сейчас, виднелись все прелести её божественного женского тела. Упругие груди, что гордо вступали впереди красавицы, талия, украшенная тоненькой полосой пупка и немного выпирающим животом — видимо, когда-то он хранил в себе её дитя — длинные белоснежные ноги, сильные бедра, мягкие и плавные шаги. Её тонкие пальцы неспеша поднимались к её светлым, развевающимся на ветру волосам, дабы поправить золотой венец, что украшал её пряди. Её тонкие черты расслабленного лица источали спокойствие и уверенность, а длинные ресницы подчеркивали её мудрые небесные глаза.

Не женщина, а само воплощение изящности, женственности, загадочности.

Девочка не могла оторвать от неё взгляд, боясь даже моргнуть, чтобы не потерять её из виду.

Дивная красавица вдруг остановилась, увидев что-то среди цветов, лучезарно улыбнулась и, слегка нагнувшись, потянулась руками к цветам. Она сорвала ландыш, который, казалось, был единственный во всей поляне, и поднесла его к носу, дабы вдохнуть аромат.

— Вот ты где! Я так и знал, что ты снова на какое-нибудь дерево полезла!

Девочка от неожиданности так вздрогнула, что чуть не свалилась с ветки, но в последний момент удержалась, больно вцепившись пальцами в кору. Её сердце бешено забилось от страха и от злости. Она гневно посмотрела вниз на мальчика, который весело над ней смеялся.

— Прыгай, я тебя поймаю! — сказал мальчик, протянув к ней руки.

— Не спущусь, лучше сам поднимайся! — прошипела девочка, подтянувшись на ветке и снова удобно усевшись.

— Не-ет, ни за что! Ты на дереве сильнее.

— Хватит кричать! Меня сейчас заметят!

Девочка, занервничав, стала снова искать взглядом красавицу, но никого не увидела, ей показалось, что она потеряла женщину из виду.

— Что там происходит? — не унимался златовласый мальчик. Девочка закатила глаза, недовольно выдохнула, посмотрела вниз и увидела златовласого мальчика, что уже лез к ней на дерево. Она протянула руку своему другу, чтобы помочь и краем глаза увидела уже знакомого ей Великого Бога Ирийца.

— Велес?! — воскликнула она шепотом, не скрывая изумления.

— Там дядя Велес? Что он там делает? — спросил мальчик, наконец, ухватившись за руку своей подруги.

— Забирайся скорее, ты сейчас такое пропустил!

Мальчик забрался к подруге, недоверчиво и осторожно сел рядом.

— Она нас не выдер...

— Тихо! Смотри! — девочка одной рукой закрыла мальчику рот, а другой указала в сторону Бога Велеса, что шел навстречу к девушке, которая остановилась и смотрела на Бога будто пьяными глазами. Девочка выдохнула, снова увидев восхитительную диву— Какая же она красивая...

Мальчик, наконец, взглянул на предмет восторга своей подруги и совсем не удивился, в какой раз разглядывая светлую Деву.

— Ещё бы она не была красивая. Это, ведь, Дива-Додола, самая прекрасная Богиня в Ирие... После моей матушки, конечно, — мальчик, скучая, стал разглядывать дерево, на котором сидел, увидел на стволе смолу, тут же повеселев, сорвал её и положил себе в рот.

— Дива-Додола? Это, которая мать Перуна?

— Эта католая... — мальчик еле оторвал друг от друга намертво склеившиеся смолой зубы и продолжил — жена Перуна.

— А... Ну, ничего себе... Она упала!

Вдохнув аромат ландыша, взгляд дивной Богини затуманился, ноги стали подкашиваться, голова закружилась. Видя всё это, Велес стал шагать быстрее и Дива-Долола, обронив свой золотой венец с головы, без сил упала прямо в его объятия. Дети одновременно вздрогнули и затаили дыхание. Велес крепко прижал к себе и нежно провел пальцами по волосам Богини.

— Что они делают? Ей плохо? — спросила девочка у друга, взволнованно схватив его правое бедро. Мальчик нахмурил брови, наконец, обратив должное внимание картине оттого, что сам перестал что-либо понимать. Велес, тем временем, опустил голову и прильнул чувственным поцелуем к ослабевшей Богине. Девочка изумленно выдохнула — Она же чужая жена...

— Не чужая, дядя Велес с Перуном близки, как братья... — заметил мальчик, пробормотав словно во сне. Велес мягко уложил Диву-Додолу на землю и стал разглядывать её сверху — Но ты права, так нельзя... Наверное, Велес что-то с ней сделал, — Ириец не спеша стал снимать одеяние Богини, она не сопротивлялась. Её глаза были открыты, но она как будто спала. Понимая, что будет дальше, мальчик выдохнул, закрыв глаза, и принялся спускаться с дерева — Пошли, Нарцисс, нам нельзя это видеть.

Но девочка не собиралась так просто ему подчиняться, осыпав его вопросами.

— Почему нельзя? Луч, что они делают? Почему он её раздевает? Ей так станет лучше?

Луч замер на месте, не зная, что ответить. В нём смешались самые разные чувства. Девочка, что все время старалась показать ему себя самой сильной, самой умной и бесстрашной, не знала таких простых и обыденных вещей. Он отчего-то был совершенно уверен в том, что она уже давно успела сама разведать, что значит совокупление. И сейчас, видя её горящие от любопытства глаза, её естественную и такую прелестную глупость, словно впервые смотря на неё настоящую, маленькую и невинную, в мальчике что-то перевернулось, зажглось и вдохнуло новой жизнью.

Но найти подходящих слов для ответа он так и не смог.

— Станет лучше? — переспросил он удивленно, продолжая спускаться — Не знаю... Может и станет.

— Лучик, да погоди ты, давай посмотрим, — не унималась девочка, на этот раз схватив его за руку. Лучик снова бросил взгляд на Велеса, неловко опустил глаза, думая, как бы её отговорить.

— Я не думаю, что тебе это понравится.

— Что понравится? Что они делают? — Нарцисс так же проследила за его взглядом и, увидев обнаженную Богиню, которую покрывают прерывистыми поцелуями, гладят грубыми пальцами белоснежную, поблескивающую на солнце кожу, спускаясь к бедрам, покраснела, сама не понимая от чего.

— Это... — начал Луч. Впервые в жизни объяснять что-то Нарцисс показалось настолько мучительным. Слова давались с трудом, он не знал, как объяснить так, чтобы все было понятно, и чтобы не задеть её ещё не тронутые чувства — Называется любовь.

Кто-то должен был ей рассказать об этом, верно? Было бы лучше, если бы это сделали мама и папа, но, если все сложилось так, что она хочет все непременно узнать прямо сейчас, то у Лучика нет выбора. К тому же, он дал слово себе и родителям, что сам её всему научит. Только тогда он ещё не понимал к чему идёт. Несправедливо как-то... Ну и ладно.

— Любовь? Но ты же говорил, что любовь это, когда два существа очень хотят сделать друг друга счастливыми! — недоумевала Нарцисс. Лучик спустился с дерева, отряхнулся и посмотрел на свою подругу снизу. Её черноватые глаза, которые стали светлее со временем, проведенным в Ирие, были широко раскрыты от удивления, брови сосредоточенно нахмурены, пухлые щеки пылали, губы были сжаты. Лучику редко доводилось видеть её такой, поэтому и ему было, чем полюбоваться.

Тем временем, он думал и сам искал ответ тому, почему это называется любовью. И услышанные им слова подруги сами подсказали ему разгадку.

— Понимаешь, чем мы взрослее, тем для счастья нужно больше. Взрослым игр становится мало или... Или бывает, что им не с кем поиграть, оттого заводят детей и тут же становится веселее.

Девочка его не перебивала очень внимательно слушала. Луч, сел под дубом и облокотился об ствол и, набравшись смелости, продолжил свою мысль.

— Помнишь, мы помогали папе и Велесу сажать арбузы?

— Помню.

— Мы сажали семечко в землю, оно потом проросло и дало плоды. Земля - матушка всего живого. Так и дети появляются. Папа посадил в мою маму семечко, оно в ней проросло и появился я. Теперь Велес хочет посадить семечко в Диву-Додолу.

В голове у девочки метались тысячи вопросов, она не могла понять какой из них озвучить, оттого только и сидела, хлопая глазами и, немного раскрыв рот в недоумении. Как вдруг её глазам открылось нечто.

— Что это?! — воскликнула Нарцисс.

Луч с интересом развернулся и поднял к ней глаза.

— Что там?

— У Велеса внизу живота что-то вытянулось... Большое... — Нарцисс смешно поморщила нос. Мальчик улыбнулся и снова расслабился.

— А... Это - яр, оттуда выходит семя.

— Это больно?

— Нет, напротив, это очень приятно.

— Что-то не похоже, что Диве-Додоле приятно.

— Потому что она не любит Велеса, она любит Перуна и у них уже есть есть дети.

— Но разве так можно?

— Нельзя. Дядя Велес что-то с ней сделал. Будет плохо, если Перун узнает.

Луч не знал увидела ли Нарцисс все до самого конца, но, вскоре, она спустилась с дерева. Луч не стал ничего ей говорить. Он и не знал, что можно сейчас сказать. Дети молча решили отправиться домой. Нарцисс не понимала то, что сейчас чувствовала. Почему дрожит тело, почему так тошно, почему столько вопросов повторяются снова и снова, даже если она уже получила ответ? Почему она не уняла своё любопытство, когда её предупреждали, о том, что увиденное ей не понравится? И ей не понравилось, поэтому она бы не хотела снова такое когда-нибудь увидеть. Может Лучик тоже когда-то такое испытывал? Может он в этом разобрался?

— А почему ты не стал смотреть? Разве не интересно?

— Я вчера ел кашу с маслом, ты увидела и тебе тоже захотелось. Если бы я это увидел - я бы тоже захотел. А это такого желания отказаться куда сложнее, чем от каши с маслом... Даже Велес не смог.

— Ты бы тоже захотел... этого?

— Да. А зачем ты спрашиваешь?

Нарцисс прислушалась к своим чувствам, спросила: хотела ли бы она сейчас того же, что видела? Ответом был поморщившийся нос.

— Нет. Я бы такого точно не хотела...

— Ну и хорошо, что не хотела. Дети должны появляться в любви, ты понимаешь это и тебя от всего другого отталкивает.

Нарцисс услышала его и обдумала его слова и, наконец, осознала, что всё, что она сейчас увидела, на самом деле, неправильно. Луч это знал и предупреждал, что ей не понравится. Впервые в жизни, она так сильно жалела о том, что не послушалась его. Будем надеяться, что это послужит ей уроком.

— А почему тебя не отталкивает?

Луч очень удивился, не понимая, откуда она могла сделать такие выводы.

— Меня?

— Ты же сказал, что тоже захотел бы.

— Ты груши всегда ешь для того, чтобы голод утолить?

— Нет, я их ем, потому что они вкусные.

— Вот и взрослые сношаются не только для того, чтобы родить детей. Им просто нравится. Но принуждать кого-то к этому очень нехорошо.

— А ты уже этим занимался?

— Нет, не доводилось.

— А откуда ты тогда это все знаешь?

— Матушка с отцом рассказали.

— А ты их ви...

Луч не стал её слушать и строго перебил.

— Нет, Нарцисс, подсматривать, подслушивать и лезть в чужие отношения -это плохо. Сегодня, я надеюсь, ты поняла почему.

Нарцисс поняла, она и без этого знала, что это не хорошо, но унять своё любопытство было не в её силах. Может хотя бы после этого случая, она перестанет этим грешить?

Дойдя до дома, Нарцисс хотела рассказать, что видела Агнее и Хорсу, но Луч остановил её, убедив в том, что старшие Боги очень скоро всё узнают сами, а их за такое донесение могут наказать. Нарцисс не стала спорить, согласилась, стала ждать, когда всем все станет известно и чем все закончится. Было интересно посмотреть, как старшие Боги будут решать эту проблему. Станет ли жаловаться Дива-Додола и как вообще нужно реагировать на такой, как ей казалось, ужас.

Луч был напряжен, он понимал, что Велесу это просто так с рук не сойдет, что его накажут, а как именно зависело от милости старших Богов, что будут выносить решение. Луч бы привязан к Велесу почти так же, как к отцу и не хотел его терять. От переживаний он стал рассеян и совсем перестал играть с Нарцисс. Она же прекратила попытки его отвлечь собой от мучительного ожидания и просто была рядом. Девочка не очень понимала от чего он так разволновался: Велес же такой большой и сильный, что ему вообще можно сделать? Но она всё же села рядом, крепко обхватила руку Лучика и положила голову ему на плечо. Мальчик удивился этому, устало выдохнул и был благодарен тому, что девочка дала ему понять, что не он один переживает то, что сейчас происходит, что ему есть с кем поделиться горем.

Вскоре, в Ирие разразился страшный гром средь бела дня, который гремел три дня и три ночи. Все уже знали о том, что произошло. Перун был в ярости: его жена понесла от другого Бога и этим Богом оказался его названный брат Велес. Самой Богини не было видно, ходили слухи, что она со стыда не показывалась из дома. Агнея и Хорс тоже стали редко появляться в доме. Агнея не отходила от Дивы-Додолы, присматривала за её детьми. Хорс пытался унять гнев Перуна, чтобы спасти от него Велеса. Боги были братьями, они бы не пролили кровь друг друга, но нужно было убедиться в том, что Перун не примет ошибочное решение в гневе. Никто не стал осуждать Велеса за его поступок, ведь все знали, какие теплые чувства он испытывал к ней ещё тогда, когда она не была замужем, и какое горе он пережил, когда его любовь предпочла другого. Но и защищать его никто не стал. Раз уж он пошел на такой серьезный поступок, придумал, как бы её усыпить, то он был готов к любым последствиям. Поэтому все в напряженном молчании ожидали его приговора.

В первый день осени на той же поляне, где все произошло, собрались все старшие Боги, чтобы услышать решение Перуна. Лучику и Нарцисс не дозволялось присутствовать на этой церемонии, но они, ведь, уже знали, где всю поляну будет видно лучше всех и, немедля, отправились сразу за родителями. Лучик был взволнован, спешил, а Нарцисс просила его не бежать, чтобы никто не услышал, иногда толкала его в кусты, чтобы их не заметили, ругала его за неаккуратность, пыталась успокоить, но все было тщетно. Кое-как, они все же добрались до того дуба, сидя на котором, они увидели Велеса и Диву-Додолу, и залезли на ту же ветку.

Во главе всех стоял Перун, а рядом с ним, по правую сторону, самый первый Бог, создатель Ирия, Белобог. Когда Богам все стало известно, первым делом они обратились к самому старшему и самому мудрому из них за советом и за справедливым наказанием виновного, но он ответил им, что решение должен принять Перун, и что бы он не решил, все должны будут с ним согласиться. Каждое действие, несет за собой последствия, посему решения должен принимать тот, кто с этими последствиями столкнется и будет к ним готов. Чтобы в случае чего, ему некого было винить.

И вот, наконец, настал тот день, когда судьба не только Велеса, но многих других, изменится до неузнаваемости.

Все те Боги, которые могли считать себя другом и товарищем Велеса, встали вкруг, их было около тринадцати, остальные же остались смотреть в стороне. По середине этого круга, опустив голову, стоял на коленях Велес, готовый ко всему. Он каялся перед ними, но не только за то, что сделал с Дивой-Додолой, но и за то, что так сильно ранил своего брата Перуна. Он хотел просить прощения, но, ему казалось, слова брату ничем не помогут. В кругу царило всеобщее молчание. Никто не знал, чем закончится это собрание, и никто не осмеливался озвучить свои догадки, боясь навлечь самое ужасное. Перун выдерживал молчание, смотря в глаза Велесу, и, в сотый раз обдумывая своё решение, а когда пришло время говорить, он отвел свои полные горечи и обиды глаза от брата, не в силах объявлять ему приговор смотря прямо ему в глаза.

— Все, стоящие в кругу истины Боги и Богини, надобно ли мне напомнить вам, по какой причине мы все здесь собрались? Все ли знают, за что старший Бог Велес, покровитель всего живого, стоит пред нами на коленях?

Говорить на собрании Богов можно было только тому, кто выносит приговор и тому, кому выносят приговор, чтобы никто не мог вмешаться вынесению справедливого приговора. На вопросы, заданные Перуном, Боги отвечали шагами: шаг вперед сужал круг и означал "Да", шаг назад разбивал круг и означал "Нет". Так как вопроса было задано два, то боги нераздельно ответили "да", сделав два шага вперед.

— Благодарю... Всем нам так же известно, что каждый ириец, совершив какой-либо поступок, одновременно заявляет, что он готов за него отвечать. Если бы все было иначе, Ирий уже давно был бы разрушен беспорядком и безответственностью живущих здесь тварей. Посему и Велесу придется быть наказанным за свой проступок, в назидание всем остальным. Я изгоняю его из мира Богов, в третий мир людей. Он лишится всей своей силы, уйдет из Ирия обычным человеком и будет жить там, пока ему не позволят вернуться. Пусть отныне никто не станет забывать, что перед справедливостью все равны, и никакой поступок в Ирие не останется незамеченным – последствия всегда вас настигнут.

Вердикт был вынесен. Боги с болью в глазах посмотрели на Велеса, но сказать ничего не посмели. Велес был дорог каждому, кто стоял здесь, он многое сделал для жизни во всех трех мирах. Но они были рады, что наказанием было лишь временное изгнании. Они верили в силу Велеса, знали, что ему удастся быстро заслужить возвращение. Все приняли решение Перуна и не стали возражать и обсуждать его решение, как и велел Белобог.

Перун, снова взглянул на того, с кем он рос, учился жить, быть мужчиной. На того, кто помогал ему строить дом для семьи, посадить сад, с кем они вместе защищались от неприятелей и оберегали от них своих родных. Ему было сложно поверить в то, что все так глупо и жестоко обернулось. Он не хотел его знать таким, каким он себя показал. Он хотел, чтобы Велес, всегда оставался тем Велесом, кому можно было доверить самое дорогое, точно зная, что он вернет его в целости и сохранности.

— Все ошибаются, Перун, — Перун не заметил, как к нему подошел Белобог, пока тот не прикоснулся к его плечу — Это не страшно, страшно не исправить ошибку. Не кори себя за то, что ты сделал. Решив отправить его к людям, ты дал ему уйму возможностей исправиться и совершенствоваться. Он справится и снова вернется твоим другом.

Все боги разошлись, оставив Перуна и Велеса наедине. Велесу было больно смотреть на разочарованного друга. Он не жалел о том, что сделал с Дивой-додолой. Они считал, что этот день был самым лучшим в его бесконечной жизни. Он жалел лишь о том, что причинил такую боль, своему лучшему другу. Но он все же не опустил взгляд и, найдя в себе силы для слов, произнес:

— Прости меня, я не хотел, чтобы ты это испытал.

Перун горько выдохнул, и недолго подумав, все же, подошел к нему и поднял своего товарища с колен.

— Да будет светлым твой путь, Велес. Желаю удачи, — они смотрели друг друга, блестящими от слез глазами. Перун ещё не простил его, но и не хотел, чтобы Велес уходил с таким тяжелым грузом на сердце. В последний раз обняв своего друга, Перун покинул его.

Лучик и Нарцисс, видевшие все, что происходит, услышав приговор облегченно выдохнули, радуясь тому, что он уходит не навсегда.

— Всего лишь в третий мир, там не должно быть опасно... И он вернется. Это очень хорошо, — заключил Лучик.

— А где это?

— Ниже Нави.

— Ниже Нави что-то есть? — удивленно спросила Нарцисс, вспомнив, как один раз, вместе с Лучиком и Хорсом решили встретить Велеса, ушедшего в мир Нави по поручению, и долго спускались вниз по темной, страшной и, казалось, бесконечной лестнице, что вела к двери, открыть которую Хорс отказался, сказав, что это слишком опасно. Они ждали Велеса недолго. Он пришел грязный, весь в порванной одежде, уставший, но довольный. Дети так и не поняли, что с ним случилось, но были безмерно рады, когда он вызвался протащить их обратно по лестнице на руках.

— Да, Навь - только второй по счету мир. Третий - ниже.

— А кто там живет?

— Смертные.

Нарцисс не была удовлетворена ответом, поэтому выжидающе посмотрела на мальчика, требуя объяснений.

— Ну... Смертные... Это те, которые умирают... — словом "умирают", Лучик не пролил свет на слово "смертные", потому что ни то, ни другое практически не существовало в Ирие и девочке было не понятно, о чем он говорит — Ладно, представь, что ты упала с дерева и твои раны не зажили, твоё тело не выдержало и больше не может поддерживать твою жизнь. И твоя душа уже не может жить в этом мире. потому что не может видеть, слышать, говорить, питаться. Людям из третьего мира приходится все время сталкиваться со смертью.

— А куда они потом идут после того, как их тело сломалось?

— Не знаю... Этим занимаются старшие Боги, со мной таким не делятся.

— А Велес знает?

— Велес знает всё, — уверенно заявил мальчик.

— Тогда идем к нему, попрощаемся, — произнесла Нарцисс, и не дожидаясь Лучика, одним рывком спрыгнула с дерева и побежала к Велесу через поляну. Велес так и не сдвинулся с места, оставшись в одиночестве со своими мыслями, которые пытались построить примерную картину того, как будет проходить его дальнейшая жизнь, что ему делать и как вернуться. Но будущее его, казалось, было покрыто тьмой неизвестности, оттого представлялось ему весьма печальным. Он задумчиво погладил свою бороду, выдохнул и решил отправиться домой подготовиться к уходу. Велес был одинок, потеряв Диву-Додолу, он так и не смог впустить в свое сердце кого-нибудь другого. У него не было семьи, поэтому и оплакивать его уход было некому. Были лишь друзья и соседи, которые искренне ему сопереживали, но и их сейчас не было рядом. Он мог только догадываться о том, как сильно мир смертных изменился с его последнего визита и изменился ли он вообще, вспомнил все, что он о нем знает, пытался хотя бы мысленно себя подготовить к тому, что его ожидает. Он размышлял так же о том, с какими опасностями ему придется столкнуться, будучи лишенным своей божественной силы, с чем придется работать, с кем жить и чему учиться.

— Велес! — окликнула его девочка откуда-то далеко, отвлекая от размышлений. Он обернулся, оглянулся по сторонам и увидел детей, которые бежали к нему на перегонки. Лучик, что спрыгнул с дерева позже, догнал и, даже значительно обогнал Нарцисс. А девочка, поняв, что догнать его уже не получится, и она проиграет, перестала бежать, сделав вид, будто победа ей вовсе не нужна. Лучик подбежал к Велесу и кинулся в объятья, чтобы было проще остановиться, и обернулся к девочке, что ленивыми шагами подходила к ним. Лучик не почувствовал себя победителем. Нарцисс это знала и была собой довольна.

Не нужно соревноваться с девочками - ты проиграешь в любом случае.

Душа Велеса, при виде этих маленьких непосед, ненадолго, но обрела покой. Он догадался о том, что они все видели и слышали, но не стал ругать, за то, что ослушались взрослых. Он вообще очень редко их за что-то ругал, считая любознательность основой всех познаний. За это и за многое другое дети его очень любили. Да что уж там дети, все его любили, кроме Дивы-Додолы...

— Вы что здесь делаете? — спросил он, присев, и ожидал объяснений.

— Мы всё видели, — гордо произнесла Нарцисс.

— Надолго ты туда? Когда вернешься? — спросил Лучик, привычно потянувшись руками к его бороде.

— А куда ты вообще уходишь?

Опечаленное сердце старшего бога наполнилось теплом, видя то, как эти маленькие дети за него переживают. Он улыбнулся, погладил их по волосам и ответил:

— Я немного поживу в Яви, и вернусь к вам. Когда - не знаю.

— А Явь, это где? Что это за место? — поинтересовалась девочка.

— Явь - это третий мир, Нарцисс. Там живут такие же люди, как и мы, только они маленькие и слабенькие, — объяснил Велес, как всегда умело подобрав простые слова, для сложного.

— Маленькие и слабенькие?

— Да. Взрослые там примерно вашего с Лучом роста, представляешь?

— А ещё они смертные, — деловито добавил Луч.

— Да, смертные оттого, что слабенькие.

— Что значит "смертные"? — спросила снова Нарцисс, надеясь, что Велес даст лучшие объяснения, чем Лучик.

Велес немного помолчал, подбирая слова для того, чтобы объяснить то, что проще было бы показать. Но показать такое, у него уже не было ни возможности, ни времени. Тогда, он решил прибегнуть к самым обыденным вещам, которые были понятны любому ребенку.

— Когда ты изнашиваешь или рвешь свою одежду, ты меняешь её на новую, так ведь? Вот и людям в мире Яви, приходится менять тело, как тебе платье. Когда их тело изнашивается или рвется так, что уже не зашить, наступает смерть. Оттого этих людей и называют смертными.

— Получается животные тоже смертные? — предположила девочка.

Велес немного подумал над её словами и согласился:

— Получается, что так, но им не нужно менять тело.

А люди тело меняют сразу? — поинтересовался Лучик.

— Иногда сразу, а иногда им приходится подождать.

— А где подождать?

Велес задумался, не решаясь ответить на очередной вопрос, так как не знал, где им приходится сейчас ждать следующего перерождения. Он давно не был в мире людей, знал только то, что Марена должна их переправлять в мир Нави. Должна. Но, как ему стало известно, она уже давно не выполняет своих обязанностей. Те были лишь слухи про Мару, которые ходили во втором мире, и, про которые он забыл, но если это правда, то её уклонение от обязанностей могло создать серьезные проблемы для смертных.

Если бы не вопросы любопытных детишек, Велес бы об этом даже не подумал. Его чутье предсказывало беду, но теперь, он хоть знал, чем займется в третьем мире в первую очередь, и будущее больше не казалось ему таким темным.

— Должно быть в мире Нави. Хотя, кто его знает? Вот пойду, разузнаю и обязательно все расскажу, договорились? Вы же меня подождете?

Дети охотно закивали. Луч и Нарцисс решили отправиться вместе с Велесом к нему домой, чтобы помочь ему собраться. Но все ведь знают какие из детей помощники: они больше отвлекают и мешают, чем помогают. Но Велес был рад их компании, терпеливо отвечая на каждый, даже самый нелепый вопрос. Вскоре, детей хватилась их матушка Агнея и подняла весь Ирий на ноги. Дети, испугавшись, выбежали из дома Велеса и побежали к маме, чтобы успокоить. Агнея хоть и была зла и взволнована, но смогла сдержать свой гнев и выслушать их. Узнав, что дети были у Велеса, она выдохнула, крепко прижав их к сердцу. Агнея была тронута тем, что дети решили поддержать Бога и искренне за него переживали, но, все же, взяла с них слово, что впредь, они будут её предупреждать о таких вещах. Затем Агнея, доделав некоторые дела по дому, сама повела детей к Велесу. Там они увидели и остальных Богов, что пришли к нему попрощаться. Они разговаривали про Марену. Велес хотел узнать, чем она сейчас занимается, где её можно найти и правда ли то, что о ней говорят.

— Наверняка где-то в Нави устроила свое царство и заправляет всякой нежитью, — усмехнулся сидящий у окна Сварог, который пришел со своим маленьким сыном. Мальчик сосредоточенно возился с какой-то деревяшкой в углу, за своим отцом, не интересуясь странными разговорами странных взрослых. Увидев Нарцисс и Лучика, Сварог тут же окликнул своего ребенка, — Эй, мелочь! Глянь, кто пришел!

Нарцисс и Лучик, не поняв к кому обращается Сварог, начали оглядываться по сторонам. Маленький мальчик в это время на четвереньках, так и не бросив деревяшку, выполз из-за отца и увидев детей выдал радостное:"А-гу". Они, наконец-то, увидели маленького мальчика и бросились к нему наперегонки, воскликнув одновременно:

— Даждьбог!

Лучик подбежал к нему первый и с трудом поднял его на руки, заметив, что с прошлой встречи Даждьбог значительно прибавил в весе. Он поцеловал его в щеку, и покружил, хоть и было сложно. Даждьбог весело и громко рассмеялся. Смех ребенка очень заразителен.

— Луч, не урони малыша, — сказала Агнея, встав рядом с детьми, чтобы, в случае чего, поймать кого-нибудь. Поймав взгляд Велеса, Богиня протянула ему небольшую корзину, завернутую в платок, которую она принесла с собой. Он вопросительно посмотрел на неё и Агнея пояснила, — Положила немного еды в дорогу. Тебе через Навь идти в третий мир долго, а в мире нежити здоровую пищу ты не найдешь.

— Кстати, да! — воскликнул Сварог — Лада тоже кое-что передала, — он достал из своего кожаного мешка почти такую же корзину и протянул Велесу, — Там пирог мясной, Лада приготовила. Тебе же он понравился. Я правда его немного помял, но восхитительный вкус от такого не меняется.

Велес был очень тронут заботой женщин и друзей. Лучше обычного понимая то, как сильно он будет по ним скучать.

— Да ладно тебе, — сказал Сварог, увидев, как его друг вытирает глаза, — Ставлю свой кинжал на то, что еда отравлена. Женщины просто отомстить за подругу решили. Правду говорю, Агнея?

— Конечно нет, — засмеялась Богиня.

— Как жаль. Я проиграл свой любимый кинжал, — произнес Сварог и достал из кармана свой подарок — Это тебе Велес. Благодаря милости одной Богини, я сделал нож с самой, что ни на есть, удобной рукоятью. Такой удобный нож пригодится и в хозяйстве, и в бою, и в дороге. И вешать никуда не придется, да и где ты в Нави найдешь стены?

Боги вспомнили то, как Агнея подколола Бога-кузнеца в день рождения Нарцисс, и засмеялись. Богиня закатила глаза, притворно обидевшись. Велес взял кинжал в руки и примерил на ладонь. Сверкающее лезвие длиной десять дюймов, переливалось разными цветами, отражая все вокруг. Рукоять была покрыта зеленой змеиной кожей, которая легла так, будто всегда была частью Велесовой руки. Сварог всегда ковал такие ножи, что даже при длительном использовании они долго не теряли свою остроту, и, даже если взять нож мокрыми руками, он не будет выскакивать из ладони, благодаря шершавой поверхности рукояти, но эта работа, действительно была лучшим его творением. Велес восхитился работой, с неприкрытым интересом разглядывая кинжал со всех сторон, и, поразившись тому, как сильно его навыки выросли. Он поблагодарил друга, пообещав ему, что всегда будет носить его собой, чтобы не потерять такую прелесть, на которую, как выразился Сварог: "Ушел весь его бесконечный талант"

— Луч, хватит тебе, дай и мне подержать, — возмутилась Нарцисс, обратив все внимание на себя. Она протянула к маленькому мальчику руки. Даждьбог тоже радостно потянулся к ней, но, когда девочки взяла его за руки, Луч не хотел его отпускать.

— Осторожнее, не разорвите ребенка, мне его еще матери возвращать, — сказал Сварог, усмехнувшись происходящему. Луч, не хотя, послушался и, все же, отдал милое дитя Нарцисс. Довольно взяв его на руки, девочка не удержалась и воскликнула:

— Какой тяжелый стал!

Даждьбог тут же начал показывать девочке свою уникальную деревянную находку и рассказывать о нем что-то очень захватывающее. Вот только, говорил он на понятном лишь ему певучем языке, который состоял в основном из звуков "ГА", "ГУ", "ГЫ". Но Нарцисс и Лучик ни на миг не показала, что она ничего не понимает, сочувственно кивала и периодически удивленно проговаривала: "Правда?" или "Что потом?". Даждьбог, наконец, нашел тех, кто его понимает, и был счастлив. Дети ушли играть с Даждьбогом в другую комнату, чтобы взрослые им не мешали своими разговорами. Агнея ушла с ними. А мужчины тем временем продолжили:

— Чтобы заправлять нежитью, ею надо сначала обзавестись. Она ведь никого из смертных в Навь не пускает, — проговорил Хорс, сев рядом с Велесом, который стал раскладывать на столе то, что принесли для него друзья, чтобы удобнее разложить для переноски. Святовит в это время взял новый кинжал Велеса, чтобы рассмотреть поближе.

— У Мары были две беды: одиночество и гонение от смертных. Если то, что о ней говорят - правда, то обе беды могли послужить этому причиной, — сказал Святовит, разглядывая подарок Сварога.

— Мол: "Не хотите со мной идти? Ну и Бог с вами, мне и без вас хорошо!"? — шутливо предположил Сварог, но никто не засмеялся. Сложившееся было отнюдь не смешно. Новость про Марену в Ирий пришла достаточно давно, никто, почему-то не придал этому значение, не решил разобраться. Столько лет прошло после этого события, что никто и вспомнить не мог, чем же он таким важным был занят, что не пришел на помощь Богине смерти. За эти годы запертых ворот Нави для смертных, было удивительно, что мир Яви все ещё не разрушился во власти озлобленных призраков, которые не могли найти покой вне тела. Боги только сейчас начали понимать, какую большую ошибку они совершили, не прислушавшись к зову о помощи одинокой Богини.

— Не стоит загадывать вперед, — начал Хорс, пытаясь разрядить обстановку, — Нужно сначала узнать, в чем дело. Если мир Яви еще не забил тревогу, вполне возможно, что все не так ужасно.

— Или там просто уже некому бить тревогу.

— Да отсохнет твой язык, Сварог, — выругался Святовит, строго глянув на своего друга. Сварог лишь усмехнулся в ответ, — Велес, что собираешься делать?

— Найду Мару, а там уже видно будет, — ответил Велес, завязав свой дорожный мешок в крепкий узел, — Хорс прав, ещё ничего не понятно. Но я должен знать хотя бы то, куда отправляюсь и к чему мне готовиться. Меня не покидает ощущение, что Белобог и Перун нарочно меня туда высылают.

— Думаешь они знают, что там происходит?

— Если не Перун, то Белобог знает точно, а учитывая то, что до объявления приговора, за советом обратились к нему...

— Вот же ж хитрый засран...

— Сварог! — воскликнули все Боги разом, не дав ему договорить.

— Ты уж больно веселый сегодня. Так рад моему уходу? — спросил Велес. Сварог поменялся в лице, услышав его слова. Это было вовсе не так. Он, напротив, печалился этому, казалось, сильнее всех, но не мог это сказать, не хотел показывать - отшучивался. Но все и так знали, что он чувствовал, потому что переживали это вместе с ним. Велес сел рядом с замолчавшим другом, похлопал его по плечу, чтобы подбодрить и произнес, — Не радуйся сильно, я скоро вернусь. Мой дом не успеет даже запылиться.

Сварог поджал губы, опустил голову. Боги молчали, понимая, что слова от тоски вряд ли смогли бы спасти. Все будут скучать, всем будет не хватать этого всемогущего смекалистого никогда не унывающего ирийца. Но что поделать? Он сам с собой так обошелся, и сделать уже ничего нельзя.

— Не печалься, — сказал Святовит, обращаясь к Сварогу. Внимательно обдумав своё решение ещё раз, он продолжил, — Я буду провожать Велеса до ворот в Явь, пойдем с нами, если хочешь.

— Зачем? — удивился Велес, впервые услышав эту новость.

— Хочу увидеть Марену, — ответил Святовит, не желая ничего пояснять. Наступило неловкое молчание. Никто не ожидал от холодного, одинокого Бога такого порыва увидеть Богиню смерти, но и уточнять ничего, из приличия, не стали. Тишину прервал Сварог, ответив на предложение друга:

— Нет, я лучше останусь. Лада после рождения Даждьбога стала больно тревожной. Боюсь, она с ума сойдет, если я скажу, что хочу в мире мертвых прогуляться.

Святовит не стал возражать. Затем Боги продолжили беседу о том, что Белобог нарочно решил отправить Велеса в мир людей. Предположили, что настоящее наказание вовсе не ссылка, а исправление ошибки, что совершили все Боги. А может это и не наказание, а очередное задание, выполнить которое было под силу только ему. Велес надеялся на лучшее, но что-то ему подсказывало, что не видать ему покоя в ближайшие сотни лет. Боги пообещали Велесу, что будут за всем следить из Нави, и придут на помощь по первому зову, если что случится.

Пора было в путь. Сварог забрал Даждьбога и отправился к себе домой, чтобы оставить ребенка жене, пообещав, что встретит их у лестницы в Навь. Нарцисс и Луч, неохотно попрощавшись со своим маленьким другом, быстро отвлекли себя поеданием ежевики из сада старшего бога, и напрочь отказались пойти с матерью домой. Они твердо решили вместе с отцом проводить дядюшку Велеса до самого конца лестницы, и переубедить их было не в силах Агнеи. Велес привычно запер дверь на цепь, спустился с крыльца, держа в руках дорожный мешок, присел на дорожку и стал разглядывать свой маленький сад, огород и двор. Фруктовые деревья в саду в этом году дали не так много урожая, но Велес все равно не успел собрать и половину. Овощи он в этом году, отчего-то решил не сажать. А кусты ежевики, напротив, нагнулись ведомые тяжестью своих ягод. Велес улыбнулся, увидев довольные, уже обляпанные ягодами лица Лучика и Нарцисс.

Дети делали благородное дело, облегчая груз бедного кустарника, а поедание ягод, так, приятное дополнение.

Ему было уже тоскливо от того, что завтра он уже не проснется здесь, в своем доме, не сможет по убирать, выросшую за несколько дней до поясницы, траву, не увидит своих друзей, не увидит этих прелестных деток, которые радостно бросаются в его крепкие объятия каждый раз, как только увидят. Велеса посетило необъяснимое, незнакомое чувство: бессмертному Богу показалось, что сейчас он чувствует то же, что чувствуют люди перед смертью. Он на мгновение стал лучше понимать тех, кто гонял Марену, не позволяя забрать их души в Навь. Знание того, что они когда-нибудь вернутся, не утешали их, как не утешали сейчас и Велеса.

Они не боялись, что не вернутся, они боялись вернуться туда, где их уже не ждут.

Велес подозвал к себе детей и сказал, что им можно будет играть в его доме, пока его не будет. Показал, как открывается дверь в дом, где лежат садовые инструменты, и деревянные игрушки, которые он вырезал сам на досуге. Только оказалось, что про игрушки они уже давно знают и уже успели опробовать, но без травм это не обошлось - Нарцисс попала заноза в палец, которую она долго отказывалась вытаскивать, боясь иголки. В итоге, через какое-то время она сама вылезла из её пальца. Велес притворно поругал их, сказав, что это все случилось потому, что они решили взять чужие вещи без разрешения. Взамен на свою щедрость, Велес лишь попросил детей ухаживать за домом: убирать траву в саду, подстригать кусты и, конечно, следить за чистотой в доме. Ведь, он обещал Сварогу вернуться до того, как его дом успеет запылиться. Дети дали своё честное слово выполнять все, что сказал Велес. Их счастье, казалось, не вмещалось в их маленькое тело. Подумать только, у них будет собственный дом! И только им можно будет там играть. Это же так замечательно.

Затем Хорс, Святовит, Нарцисс и Лучик встретились со Сварогом у начала лестницы, что вела в Навь. Когда они стали спускаться, Сварог пожаловался на то, что там жуть как темно, и почему никто из Богов Света и Солнца до сих пор так и не догадался, как-нибудь решить эту проблему. На что Хорс ответил, что много раз водил детей через эту жуткую темноту вниз, но даже они ни разу ему на неё не пожаловались. Дети весело рассмеялись гордые тем, что они оказались смелее старшего Бога. Сварог больше возражать не стал, но Хорс, все же, не оставил его слова без внимания, и движением руки над своей головой, вызвал свой нимб, который тут же засиял, как солнце, и стал освещать им путь. Нарцисс невольно остановилась, восхищенная этим дивным явлением. За свою короткую жизнь ей ни разу не доводилось такое увидеть. Лучик же очень обрадовался, увидев, нимб отца, который он уже давно не показывал. Теперь, спускаться по скучной лестнице детям показалось занятием поинтереснее. Ближе к двери в Навь, где-то за двести ступеней, Хорс убрал нимб, а на вопросы детей зачем он это сделал, он ответил, что так они не потревожат существ, что живут за дверью. Они не любят солнце, а нимб учуют и за версту. Любопытство деток к миру Нави росло, но ещё не перебороло страх.

Вскоре они, наконец, прибыли к двери. Боги стали прощаться, заключая Велеса в крепкие объятья, и, взяв с него слово, что он не пропадет, не будет своевольничать и позовет на помощь, если она будет нужна. Сварог не удержался и, все же, пустил одинокую слезу, когда обнимал своего друга и наставника.

Велес попрощался с Лучиком и Нарцисс последними, крепко их прижав к широкой груди, и, ещё раз напомнив им о просьбе. Дети не поленились во второй раз дать свое честное слово, что они будут следить за его домом и садом. И старший Бог Велес, убедившись, что ему точно не о чем волноваться, оставил свой родной Ирий, за маленькой дверью, ведомый судьбой куда-то далеко в неизвестность.